TXT интервью-подкаст 077: Юлия Сашина / Ночная мэрия Ульяновска

Друзья, новую неделю по традиции начинаем с читательской рубрики и сегодня публикуем текстовую расшифровку «кибернетического» интервью-подкаста c Юлией Сашиной из команды Ночной мэрии Ульяновска!

Считается, что у ночной жизни и клубной культуры есть тяжёлое наследие в виде полулегального статуса: с начала 90х, когда в страны бывшего Союза хлынули всевозможные развлечения, публика начала радовать себя, часто не зная границ. Отсюда — информационный фон, что по вечерам и ночам активны исключительно люди, кому с утра не на работу, а трудятся в клубах только те, кто обслуживает эту малочисленную прослойку, и в целом ничего хорошего в жизни «после отбоя» быть не может.

Большинство музыкантов и диджеев предпочитает не тратить силы на репутационную работу и заниматься своим основным делом — создавать новые произведения и играть их. Многие организаторы разумно оценивают свои силы в пиаре и понимают, что один скандальный телерепортаж может перечеркнуть годы усилий, поэтому рекламируют свои события не на широкую, а на небольшую и лояльную публику.

Команда единомышленников в Ульяновске, похоже, продвинулась в деле помощи организаторам и музыкантам дальше других — здесь появилась и действует ночная мэрия!

Чтобы узнать максимум деталей, мы записали, а теперь и перевели в текст почти часовой эпизод — теперь и в ваших руках есть план действий, руководствуясь которым можно изменить ситуацию в своём городе!

Полный текст интервью:
https://vk.com/@ruscyber-julia-sashina-nochnaya-meriya-ulyanovska

Беседовал Александр Киреев
Редакторская поддержка: Евгений Свалов / 4Mal

Напомним, что ваша подписка на VK Donut нашего паблика (всего от 100 рублей в месяц) поможет покрыть долю еженедельных расходов редакции на новые выпуски, благодарим за содействие!

Национальный клубный проект «Русская кибернетика» каждую неделю приглашает музыкальных продюсеров, диджеев, артистов из России, стран СНГ и в целом русскоязычной электронной сцены подготовить специальный авторский микс, который отражает их взгляд на происходящее вокруг.

Кроме музыки, мы общаемся с гостями, задавая им музыкальные и около-музыкальные вопросы, чтобы попробовать понять их мотивы, желания, опасения и мечты. Интервью выходит в подкастах «Премикшер», а через некоторое время — в текстовой расшифровке.

* * *

— Александр Киреев, ведущий и арт-директор «Русской кибернетики», (АК).

— Юлия Сашина / Ночная мэрия Ульяновска (ЮС).

Редакторская поддержка: Евгений Свалов, 4MAL

Для того, чтобы в полной мере насладиться интервью, перед началом чтения включайте запись гостевого микса.

Запись гостевого шоукейса ульяновских музыкантов в «Русской кибернетике»

АК: В городе Сочи — тёмные ночи. Сочи, конечно, давно подтвердил свою функцию города-курорта с какой-никакой, но развлекательной инфраструктурой, рассчитанной на разный культурный уровень аудитории. Однако ж даже у Сочи, по нашим данным, нет того, что есть внезапно в городе Ульяновске. В Сочи нет ночного мэра и ночной мэрии. Да что там говорить, даже в Москве нет ночного мэра! И зачем, когда есть универсальный Сергей Семёнович?

Но в Ульяновске есть Павел Андреев, ночной мэр. Пока Паша отдыхает от дел вечерних и ночных, редакция «Русской кибернетики» пробралась во властные коридоры, и сегодня мы общаемся с представительницей аппарата ульяновской ночной мэрии, которая любезно согласилась выполнить для нас сегодня функции пресс-секретаря. И это — Юлия Сашина! Привет, Юля!

ЮС: Привет-привет!

АК: Знаешь, Юля, когда говоришь «ночная мэрия», то сразу представляется что-то волшебное, загадочное, манящее. Такой приглушённый свет.

ЮС: И диско-шар медленно крутится!

АК: Да-да! И разговоры в стиле: «Сегодня приезжает Эллен Аллиен, у меня три VIP-приглашения. Может быть, кто-нибудь другой пойдёт, потому что у меня дома цветы не политы уже несколько дней? И кстати, где мой огуречный лимонад?». Юля, как оно происходит на самом деле, и как выглядит офис ночной мэрии Ульяновска?

ЮС: Мы, конечно, хотели бы, чтобы это выглядело именно так, как ты сейчас описал, и когда-нибудь мы к этому, безусловно, придём, я надеюсь. Но пока офис ночной мэрии – это офис в так называемом «Штабе молодых», это здание, которое вежливо и милостиво администрация города Ульяновска выделила под молодёжные общественные организации. До этого здесь 28 лет находилась прокуратура одного из наших городских районов.

АК: Отличная карма у вас в помещении!

ЮС: Да, у нас тут карма и флёр интересные, конечно. Само здание XIX века, с богатой историей домишко. Не совсем обычный офис, конечно, потому что мы здесь живём в режиме и состоянии максимальной неформальности. То есть мы не сидим в администрации города, мы не ходим по всем кабинетам, завешенным портретами начальников и обложенным мрамором. Это обычный офис, даже больше похоже на коворкинг, потому что нас здесь всегда много, и не только ночной мэрии. Не фривольная, но максимально свободная атмосфера. У нас нет графиков, нет ничего такого.

АК: Можно назвать работой мечты! Конечно, интерьер и окружение очень важны для создания правильного настроения.

Я надеюсь, друзья, что вы сейчас находитесь в приятном творческом окружении. Давайте сейчас скорее переходить к обсуждению вещей государственной важности. Это будет происходить в ближайшее время в виде приятной околомузыкальной беседы, в радиоверсии сокращённой до пятнадцати минут, но в формате полного подкаста – на vk.com/ruscyber или на Spotify, как получится. А потом уже во второй части ночная мэрия нам обещала предоставить актуальный плейлист музыкальных продюсеров из Ульяновска и Ульяновской области, и нам будет жутко интересно всё это послушать и поплясать без всякой болтовни. Кстати, вы уже подобрали этот плейлист?

ЮС: Да, у меня есть плейлист, но он на пару часов, поэтому вам, ребята, придётся его немножечко послушать и подрезать, если что!

АК: Мы готовы к работе, нам не привыкать! Но сейчас переходим к нашим вопросикам. Во-первых, Ульяновск, он же когда-то Симбирск, город на Волге, между Тольятти и Казанью, население 600 тыс. человек. Дальнейшие туристические нюансы мы оставим нашим слушателям для самостоятельной проработки, потому что нам надо познакомиться с творческими персонажами Ульяновска. Помимо неизменного Володи Ульянова-Ленина, нам известны как минимум два персонажа – это художник Никас Сафронов и Серёжа Жуков из группы «Руки вверх!» Кого еще из ульяновцев должен знать уважающий себя культурный человек?

ЮС: Если говорить про Володю Ульянова-Ленина, то никак нельзя забывать, что в этом же городе, в одной и той же гимназии он учился вместе с Керенским – тем самым, который был его антиподом и противовесом. Два парня, которые рулили революцией в начале ХХ века. Так что у нас такое интересно место, где рождаются интересные умы!

АК: Антиподы. Где материя встречается с антиматерией.

ЮС: Про него частенько незаслуженно забывают, но и мы не будем много времени ему уделять. Ещё небезызвестный Иван Гончаров, который написал небезызвестный роман «Обломов». Читал ли ты «Обломова», настолько ли ты ленив, как главный герой?

АК: Конечно, наверняка это было что-то в школьной программе, я сейчас что-то вспоминаю. Но прошло мимо.

ЮС: Прошло и слава Богу, да?

АК: Да. Но между прочим, определённым образом наверняка повлияло на мою культурную составляющую. Пойдём дальше по школьной программе?

ЮС: Да! Пойдём дальше по школьной программе. Не совсем часть школьной программы, но большая часть русского языка. Это Карамзин, который, помимо того, что описал «Историю государства Российского», еще ввёл в обиход, в алфавит букву Ё. У нас даже есть памятник букве Ё.

АК: Серьёзно? Я обожаю букву Ё, и меня всё время Word исправляет по этому поводу – что такое?

ЮС: А он как раз сделал всё – и успешно, как мы видим – для того, чтобы буква Ё появилась в алфавите, и больше славится, чем его историческая работа, хотя, мне кажется, это не совсем справедливо.

Из современников – мне сложно сказать. Например, Витя – сейчас я боюсь ошибиться с фамилией – Исаев, нынешний муж Монеточки, он же её продюсер, тоже из Ульяновска.

АК: Это человек поизвестнее Карамзина, я считаю. Хотя я не вспоминаю каждый раз, когда я думаю о букве Ё. Если бы мне платили каждый раз, когда я нажимаю на букву Ё, то это, наверное, был бы он самый. Хороший человек!

ЮС: Безусловно! Спорить с этим сложно. Наверняка есть ещё куча людей, о которых мы можем сейчас говорить. Не знаю, нужно ли сейчас нам переводить наш разговор в штуку про историю.

АК: Да, согласен. Думаю, этих персонажей нам достаточно для того, чтобы напомнить, каким-то образом поддержать свой культурный уровень и погрузиться в нашу дальнейшую беседу. А она будет серьёзная.

Обычно, когда говорят о необходимости официальной работы и признания важности ночной экономики, то кивают в сторону Берлина, Лондона и Амстердама. И в отчёте Клубной комиссии Берлина сообщается, что до пандемии клубная индустрия обеспечивала работой 10 000 человек в городе, и в 2018-м году принесла в бюджет города 1,5 млрд евро. Если говорить о клубной культуре, культуре фестивалей электронной музыки, фестивалей современного искусства в России, их экономическая и социальная роль вроде бы кажется сомнительной и небольшой. И это всё в большинстве случаев вроде как-то существует само по себе – пляшут люди, и хорошо. И вот внезапно в Ульяновске появляется ночная мэрия. Расскажи, какие были предпосылки к этому, и как удалось от теории перейти к практике?

ЮС: Как появилась ночная мэрия в Ульяновске? Казалось, достаточно непредсказуемый шаг. Как ты в начале сказал, было бы логичнее, если бы это были Москва, Питер и другие города-миллионники, где более развита ночная индустрия. Она появилась в 2019-м году, нам в следующем году будет уже три года. Ночных мэрий в России две – первая появилась в Казани в 2018-м году, и на следующий год у нас. Появилась она в том числе потому, что наш предыдущий губернатор очень любит всё новенькое. Он очень любил разные эксперименты. Он и любит, он не умер, он просто стал бывшим губернатором, если что. Всё нормально у него.

АК: Я понимаю.

ЮС: Ему очень интересно было всегда привносить что-то новое и тестировать какие-то новые форматы, которые пока ещё не присутствуют на территории Российской Федерации. Одним из примеров можно назвать то, что Ульяновск стал первым городом в сети креативных городов ЮНЕСКО, мы – литературный город ЮНЕСКО, написали заявку. Это тоже было с его подачи, что нам нужно выходить на международные сети. Это действительно даёт результаты. Нам кажется, что это пока всё неосязаемо, сложно пощупать, но, тем не менее, выход на мировую арену и на мировое инфополе – это тоже важно. И одним из инструментов было в том числе привлечение инвестиций в той ситуации в то время. Ночная мэрия в Ульяновске появилась с подачи нашего предыдущего губернатора Сергея Морозова. У нас есть достаточно большая команда молодых людей, инициативных, общественных деятелей, которые кучу всего делают интересного в городе – я про нас говорю, если что – и мы периодически с ним делились, показывали, какие есть опыты в других странах, какие есть инструменты развития территорий в других городах. Он увидел примеры, увидел результаты ночных мэрий в Европе, какие результаты они дают – то, о чём ты сейчас сказал, какие миллиарды они там приносят в бюджет города.

АК: Да, и об этом мы чуть позже тоже поговорим!

ЮС: И он задумался, почему бы у нас тоже это не сделать. У нас не супер-развита ночная жизнь, но с чего-то надо начинать, и почему бы нам не стать полигоном для разработки этих инструментов – как в современных реалиях, в реалиях российского законодательства в том числе, можно развивать ночную жизнь и заниматься ночной экономикой.

Это своего рода для нас эксперимент, он длится уже третий год. Нам всё очень нравится, городу тоже, позже я расскажу, как это влияет на город. Но понятно, что о каких-то супер-результатах пока рано говорить, потому что все ночные мэрии, например, Амстердама, Берлина и Лондона, прежде чем прийти к многомиллионным и миллиардным налоговым отчислениям в бюджет, до этого в районе двадцати лет на это работали. Поэтому у нас впереди очень долгий путь ещё.

АК: Команда Клубной комиссии Берлина, по крайней мере, до пандемии – это 50 человек. 4 председателя, 12 наёмных сотрудников. Если мы верно владеем информацией, у вас заявлено четыре человека постоянных?

ЮС: Да.

АК: Кроме ночного мэра есть ещё трое профессионалов-организаторов, управляющих процессами. Ты, Юлия Сашина, ещё есть Ксения Антаева, Дарья Ворсина. Интересно, все участники предприятия тесно интегрированы в одну из ночных инициатив, либо это чисто менеджмент? Короче, кто откуда пришёл?

ЮС: С нашей стороны наша команда – это чистый менеджмент. Мы все плюс-минус очень опосредовано были связаны с ночной жизнью. У меня, например, есть опыт работы в ночных клубах, есть опыт в организации мероприятий, в том числе и ночных, естественно. У меня был большой опыт в организации мероприятий, плюс-минус есть хорошая связка. Ксения – очень хороший пиарщик, очень хороший SMM-щик. И в этом плане я не вижу большой разницы, про день или про вечер мы говорим. Если человек профессионал, то он адаптируется под любое время суток. Дарья – наш самый молодой сотрудник, она буквально со студенческой скамьи к нам пришла, погружается и вникает во всю эту ночную жизнь. Поэтому пока она у нас меньше всего сталкивалась с ночной жизнью. Что касается Паши Андреева. Паша – общественный деятель, он с 2012-го года – могу ошибаться в годах – активно занимается общественной деятельностью. В меньшей степени это ночь, но это какие-то гражданские инициативы, это работа с молодёжью.

АК: Урбанистика небось?

ЮС: Урбанистика, естественно, соучаствующее проектирование – это всё наше любименькое, чтобы вовлечь людей в то, чтобы вместе что-то сделать. Это всё мы любим, активно используем, тестируем разные форматы именно в соучаствующем проектировании, потому что без вовлечения людей достаточно сложно построить устойчивый какой-то процесс, особенно в том, что касается ночной жизни. Я думаю, ты тоже знаешь, достаточно сложно со сплочённостью.

АК: Да, достаточно сложно со сплочённостью, и как раз творческая сфера – это очень субъективная штука. Что уж говорить про большие города, а в небольших городских образованиях отношения между творческими группами бывают достаточно обостренными, и нет предела, нет конструктива. Всё упирается в условную фразочку «Баба-Яга против!», хотя вокруг, казалось бы, взрослые люди. Мой коллега Женя Свалов рассказывает, что если бы диджеи, например, в Екатеринбурге ставили промоутеров в чёрный список за каждую серьёзную промашку, то, конечно бы, ни одного сета не было бы сыграно. Поэтому считается, что важно уметь уживаться и договариваться. Как в этой всей среде творческого хаоса вам удалось предложить и выбрать ночного мэра, устраивающего большинство креативных сил города?

ЮС: Сейчас пока наш ночной мэр не выборный. Паша Андреев…

АК: Назначением мэров сейчас не удивить!

ЮС: Да, это общественная должность. Паша, как человек, которого знают все в городе, не спорная личность в этом плане, потому что все знают и все видят, как много для города он делает. Поэтому сила личности в данный момент сыграла в плюс, потому что не возникло вопросов – почему он, а не кто-то другой? Просто потому что «А кто другой?» – это пока вопрос. Мы, безусловно, хотим чтобы – сложно назвать это должностью – статус «ночной мэр» был выборным. Для нас это важно, для нас это интересно, потому что это тоже один из инструментов работы с сообществом. В следующем году мы хотим провести выборы ночного мэра. У нас нет задачи, чтобы Паша был вечным мэром, не наш интерес. Ну хоть где-то.

Поэтому одна из наших задач изначально – это формирование сообщества ночной жизни, так называемый Совет ночной мэрии, куда должны войти все ночные акторы из разных сфер, из разных видов деятельности, которые совместно будут принимать решения по развитию ночной жизни и совместно выбирать ночного мэра. В спорах, может быть, в интригах, скандалах, расследованиях, но приходить к какому-то оптимальному решению. Понятно, что сейчас – на самом деле непонятно, это нам понятно – эти два года пандемии, конечно, очень сильно затормозили нам этот процесс. Потому что в первом году – в 2019-м, я имею в виду – мы проводили регулярные ежемесячные встречи с представителями ночного сообщества. Понятно, что достаточно сложно с первого раза собрать всех людей, но мы по чуть-чуть в разные встречи…

АК: Конечно, попробуй их разбудить днём!

ЮС: Конечно, попробуй их собрать ещё – это целое приключение. Поэтому по чуть-чуть, несколько человек присоединяли, присовокупляли, с разными людьми разговаривали. 2020-й и 2021-й годы, конечно, для нас стали тормозами. «Ребята, дайте нам хотя бы выжить, о чём вы говорите? Какие ночные сообщества, какие мэры, какие решения вопросов по развитию? Дайте нам хотя бы выжить. У нас ни одной вечеринки не может пройти, у нас все рестораны, бары закрываются, все еле-еле дышат». Поэтому в эти два года мы, естественно, их сильно не трогаем. Пытались с ними разговаривать о каком-то развитии на будущее. Но развитие на будущее – это несколько лет, а им сейчас непонятно, как у них завтра будут дела. Но на следующий год, начиная с конца этого года, мы хотим возобновить эту работу, потому что действительно накопилось очень много вопросов, которые нам хотелось бы начать решать и в том числе снимать с них этот срез вопросов проблемных, которые мы могли бы помочь решить.

АК: Среди ночных акторов не только ночные клубы, бары и рестораны, но ещё, возможно, и театры, какие-то концертные площадки?

ЮС: Конечно. Под ночными акторами мы понимаем не только индустрию развлечений, которую все обычно представляют себе в голове.

АК: Что-то такое порочное, да?

ЮС: Да, проституция, наркомания – это типичный стереотип, про который все думают, но на самом деле это не так.

АК: Мы поговорим об этом чуть позже.

ЮС: Всё, что относится к ночным акторам, как мы это представляем – это сфера общепита, это сфера каких-то клубов и развлекательных учреждений. Но это и музыкальное сообщество, которое обычно выступает и работает по вечерам, а не на утренниках, это творческое сообщество каких-то художников, каких-то деятелей современного искусства в том числе. Это и учреждения культуры государственные и муниципальные, потому что с ними тоже нужно разговаривать о продлении их работы и возможности использования их пространства и их ресурсов – я имею в виду человеческих и физических каких-то – потому что это то, куда люди хотят попасть. Это в том числе транспорт – общественный транспорт, частный транспорт. Если рассматривать, смотреть на ночную экономику, можно сказать, она почти дублирует то, что есть днём, просто чуть темнее за окном в этот момент.

АК: Но есть же министерство культуры или культурный комитет, которые курируют какие-нибудь театры, кружки и прочее. Получается, что вы как-то дублируете их функционал? Есть ли какая-то ревность с их стороны, что появились такие юные, молодые, которым всем всё надо почему-то больше, чем им, которые претендуют на, вероятно, какие-то еще и бюджетные не дай Бог средства?

ЮС: Нет, мы ни в коем случае их не дублируем, ни в коем случае не стараемся лезть к ним под рубашку и в карман и что-то там у них там смотреть. Нет. Мы в данном случае выступаем помощью и поддержкой, с нашей стороны даём им дополнительный культурный продукт, который они не всегда в том числе и в силу законов о своих видах деятельности могут осуществлять сами. Потому что делать ночные кинопоказы – а это, например, те же самые «Ночи искусств», «Ночи музеев» и всё такое – да, они все всё это делают, но для государственных учреждений культуры делать что-то ночью вне их рабочего графика – это нагрузка. Это нагрузка финансовая, это нагрузка человеческая, потому что у них все расписано по штату.

АК: Ночью надо спать?

ЮС: Конечно. Кому-то точно надо. Мы в данном случае выступаем расширением их деятельности. Мы работаем с ними в тандеме, на самом деле, мы работаем с ними в тесной связке, потому что даём для их зрителей, для их аудитории дополнительный контент.

Не всё, что они хотят делать, они могут делать. Но это могут делать коммерческие организации, коммерческие профессиональные организаторы, которые находятся вне системы. Просто потому что могут себе позволить по всяким законам, муниципальным и государственным заданиям – просто могут, просто они чуть свободнее, чем государственные учреждения.

АК: И чтобы закрыть вопрос о создании ночной мэрии. Я думаю – мне нужна ночная мэрия, хочу быть ночной мэрией. Я подхожу к зданию администрации и туда стучусь. Каков roadmap для того, чтобы открыть ночную мэрию? Вы, четыре классные управленца, стоите на улице, сверху светит солнышко, вернее, луна, простите. Ночь же. Что дальше?

ЮС: Если сравнивать и смотреть примеры разных стран и разных городов, то нет одинакового пути, правда. Нет двух одинаковых ситуаций.

АК: Я про вас спрашиваю.

ЮС: В нашем случае это было альтернативное, компромиссное решение. Как мы сформировались? Мы являемся подведом Управления культуры города. Очень свободным, достаточно независимым, но подведомственным учреждением. То есть мы трудоустроены в подведомственное учреждение Управления культуры, что, с одной стороны, позволяет администрации города поддерживать нас финансово – они нам платят зарплату; с другой стороны, немножко имеют возможность нас контролировать, чтобы мы не ушли в неизвестные им дали. Именно потому, что статус ночного мэра у нас общественный, мы имеем при этом независимость от того, чтобы нам не диктовали, что нам делать. Это, естественно, своеобразный общественный договор между нашей общественной организацией и администрацией города. Администрация нас поддерживает, платит зарплату нашим сотрудникам и помогает ресурсно, если нужно – я говорю сейчас не про деньги, я говорю про возможности ресурсов администрации – а общественная организация «Молодежный инициативный центр» выполняет всю работу. Мы пользуемся ресурсами общественной организации – людьми, волонтёрами, командами, всем, что есть у нас хорошего, богатого. Мы договорились.

АК: Это понятно. Я спрашиваю немного другое. Ты, Юля, работая в заведениях HoReCa, просто в какой-то момент пришла, постучалась в кабинет губернатора и сказала: «Привет, я хочу что-то сделать». А он тебе сказал: «Пиши план». А ты говоришь: «Окей». Как-то так было?

ЮС: Да. Мы просто пришли к людям, принимающим решение, и сказали: «Ребят, мы хотим такую штуку». Показываем красивую презентацию, концепцию, пишем концепцию, как все это можно переложить на город, с примерными планами мероприятий на два-три года, с показателями количественными и качественными, что из этого выйдет. Примерно почти, как заявка на грант. Очень похоже. Дальше вопрос, насколько ты адекватно и доступно обоснуешь, зачем это надо, на сравнении вложений и отдачи. Если отдача больше, чем вложение – по крайней мере, у нас в городе адекватные люди работают в администрации, чтобы сравнить плюсы и минусы и сказать – да, это может сработать. И так и получилось пока.

АК: Не бойтесь стучаться во властные кабинеты? Возможно, что откроют, возможно, что выслушают?

ЮС: Да, конечно.

АК: Может быть, даже и чаем напоят?

ЮС: Давайте я в данный момент выступлю немного в защиту властных структур и организаций на примере нашего города.

АК: А никто не критикует.

ЮС: У них нет задачи вам что-то запретить. Если вы им обоснуете, что это ОК, и вам от них не нужно кучу денег, то вам никто ничего не запретит. Они будут только рады, если вы будете работать на развитие города. Тут просто важно правильно и доступно объяснить, в том числе на их языке, на языке немножко бюрократической машины. И в этом плане мы тоже являемся переводчиками двух сторон – ночной жизни и администрации. Мы являемся переводчиками для той и для другой стороны. Правда, всё возможно, не надо бояться предлагать такие идеи.

АК: Это же город-мечта, город-сад просто какой-то?

ЮС: Город-сказка!

АК: Город-сказка. Когда говорят о нашей современной музыкальной индустрии, обычно называют отставание России от всего мира в 20, 30 или 40 лет. Но мы говорим, конечно, не об отставании в талантах – они у нас всегда присутствовали в большом количестве – а именно об отставании поддерживающей инфраструктуры. Талантливые авторы не могут найти хороших продюсеров, студии звукозаписи, проблемы с дистрибуцией.

Каждый выстраивает свою систему самостоятельно – об этом мне рассказывают каждую неделю руководители лейблов. То есть фактически они не пользуются чем-то готовым, а каждый раз изобретают велосипед. Мне кажется, у условной Адель в российских регионах меньше шансов стать знаменитой, просто потому что нет нормальных студий, нет движухи, нет продюсеров. Что сейчас с инфраструктурой, и насколько оказался применим европейский опыт, о котором ты рассказывала, в Ульяновске?

ЮС: Достаточно сложно применять европейский опыт, потому что с точки зрения менеджмента и продюсирования есть некоторое отставание, но мы пытаемся по мере наших возможностей рассказывать и помогать. Мы говорим про музыкальную индустрию нашу?

АК: Да, потому что нам это ближе.

ЮС: У наших партнёров, у наших друзей уже третий или четвёртый год проходит музыкальная конференция, специально для них созданная. Мы частенько находим варианты, ресурсы для того, чтобы в формате шоукейсов и в формате каких-то конкурсных историй находить и выделять деньги для музыкантов на запись альбомов, на съёмки клипов, на закупку инструментов. Понятно, что это не бешеные деньги пока что – говорю я с надеждой – но, тем не менее. Плюс мы сделали свой проект подкастов, где мы разговаривали, встречались и общались с нашими музыкантами и давали возможность услышать их истории жителям нашего города.

На следующий год мы хотим сделать похожую историю, как в Москве, с «Уличным музыкантом» – предоставлением площадок для всех музыкантов, согласованием площадок. Мы проработаем всю административную историю с тем, чтобы наши музыканты могли на улице безбоязненно, безболезненно и под защитой города выступать и иметь возможность себя продвигать. У нас есть отличный наш друг и партнёр со своей студией звукозаписи, которая сейчас обновляет свое оборудование, который очень много делает для того, чтобы музыкальная индустрия развивалась. У них куча планов по образовательным проектам именно с точки зрения менеджмента. Потому что в небольших городах есть эта проблема менеджмента и лейблов, что тут скрывать. Именно поэтому многие наши музыканты уезжают в Москву, просто потому что здесь им дальше уже некуда идти, объективно. В этом году у нас был опыт сотрудничества наших авторских коллективов – у нас до этого не так много этого было – опыт организации концертов наших авторских групп на государственных площадках культуры, на площадке филармонии. Да, он получился с некоторыми плюсами и минусами.

АК: Нюансами?

ЮС: Нюансами, назовём это так. Но, тем не менее, это хороший опыт для того, чтобы понять и пощупать, насколько артисты готовы работать в условиях и на площадках государственной культуры, и насколько государственная культура готова принимать для себя авторские коллективы, которые не являются мировыми звёздами. Эти все нюансы мы увидели, пощупали, будем дальше думать, что будем с этим делать. В этом году не случился, почти случился хороший опыт экспорта наших музыкантов на фестиваль Ural Music Night в июне, который отменился.

АК: Больная тема!

ЮС: Но это был хороший опыт, который я хочу продолжать дальше, и на следующий год тоже буду ходить и обивать пороги, чтобы это случалось. Но для меня очень важна идея экспорта культурного продукта в другие города и страны. Потому что очень много павильонами мы ездим и показываем наши достижения техники, науки, торговли. Например, когда павильонами выезжают в другие страны представители какого-то определённого региона, но никогда не берут туда творческий, культурный продукт. Но это могут быть и музыканты, это могут быть и художники, всё что угодно – просто показать, что у нас есть на территории из нематериального товара.

АК: Ты сейчас говоришь о множестве возможностей, которые вы пытаетесь изыскивать – информационные, финансовые, технические. Но если я, например, ульяновский школьник, который учится в девятом, в десятом классе и пишет крутую электронную музыку, как я об этом узнаю? Как я узнаю, что вы существуете, какие у вас есть программки? Вы ходите по школам, флаеры раздаете, таргет настраиваете на таких людей?

Эта точка входа, мне кажется, что меня никто не ждёт – это я сейчас говорю, как ульяновский школьник, который пишет музыку – у меня нет никаких возможностей, нужно валить из города, потому что только в Москве я смогу найти поддержку.

ЮС: Да, точка входа сейчас пока неявная и неясная, и это хороший вопрос, чтобы нам подумать над более открытой точкой входа. Но у нас есть наши соцсети, в которые очень просто кто угодно может написать и какой угодно вопрос задать. Наши друзья, звукозаписывающая компания, очень часто рассказывают – тоже в соцсетях, сейчас я говорю про соцсети – какие у них есть возможности, с чем они могут помочь. А если мы проводим какие-то образовательные мероприятия, или кто-то в городе проводит образовательные мероприятия, естественно, это и таргеты. Понятно, что по школам мы пока не ходим, может быть, стоит начать. Кстати, хороший вариант.

АК: Да, раскидать флаеры какие-нибудь по старинке?

ЮС: Да, это хороший вопрос, над которым нам тоже стоит подумать. Сфер очень много, и не всегда хватает наших четырёх пар рук, чтобы до всех дойти. Но подумать над какой-то открытой точкой входа – это классно, спасибо большое!

АК: На здоровье!

ЮС: Как это сделать так, чтобы это было понятно всем, чтобы это было не страшно, как многие думают.

АК: Друзья, я напоминаю, что в ваших колонках или наушниках ток-шоу «ПреМикшер Русской кибернетики». У нас в гостях Юлия Сашина, представительница ночной мэрии города Ульяновска. Юлия сегодня выполняет для нас функции пресс-секретаря мэрии. Я сейчас нахожусь в Москве, Юлия – в Ульяновске, а вы, надеюсь, в безопасном и уютном месте. Уже в начале следующего часа послушаем целиком гостевой шоу-кейс ульяновских музыкантов, который предоставит нам мэрия. И всё это будет без лишней болтовни.

Мы знаем о ситуациях, например, в Тюмени, в Чите и Екатеринбурге, когда в городе есть такие магнаты, которые владеют одновременно клубами, барами, ресторанами, телеканалами, радиостанциями – небольшие олигархи. С ними пытаются дружить или пытаются сохранять нейтралитет, но только не конкурировать. Как вам удаётся работать в интересах всего городского сообщества в условиях, когда все завязаны друг на друге и все знакомы друг с другом? Смотрит на вас местный олигарх и думает – о, будут у меня свои карманные лоббисты теперь, подкину-ка я им деньжат!

ЮС: Если бы так было… Но такого нет. Если посмотреть на наш город, я бы не сказала, что у нас есть магнаты, которые под собой держат все сферы, которые ты перечислил. Наша задача, ночной мэрии, с ними со всеми – магнатами, стейкхолдерами или людьми, которые имеют какой-то ресурс – договариваться и разговаривать. Наша позиция – это любой стороне в той или иной ситуации показать его пользу, кто что получит от взаимодействия. Потому что я, например, свято верю в то, что любое действие должно приносить пользу обеим сторонам, иначе зачем всё это делать? Зачем, пардон, насиловать одну сторону для того, чтобы выгоду получила другая сторона? Это не совсем правильно и не совсем справедливо.

АК: Есть у тебя какие-то интересные случаи, когда вы в качестве посредников разрулили какие-то сложные моменты?

ЮС: Да, такие случаи, безусловно, бывают, и в таких случаях мы выступаем посредниками и подушками.

АК: Расскажи.

ЮС: Это же так понятно, если я это скажу! Ладно, расскажу.

АК: Если секретики, то не нужно, а то мало ли что.

ЮС: Да, потом будут про меня говорить: «Ооо!». Гипотетическая ситуация.

АК: Окей! Гипотетическая, чтобы было понятно.

ЮС: Нам нужно создать какой-то культурный продукт, какое-то мероприятие, например, ночное, естественно. И для того, чтобы это ночное мероприятие случилось, нам нужно, чтобы один актор и второй актор, творческие, приняли в нём участие в совместном творчестве. Но друг с другом эти акторы не общаются, ругаются, находятся в конфронтации по разным своим творческим причинам. Все люди творческие – натуры нежные. В таких ситуациях мы выступаем передатчиками, переводчиками и буферами. Когда две стороны не хотят друг с другом общаться, мы выступаем посредниками. Когда мы общаемся с одной стороной, и мы общаемся с другой стороной, и с обеими сторонами мы выстраиваем диалог изначально – ребята, нам всё равно, какие у вас внутренние распри, они нас не касаются, мы в них не участвовали, мы пришли со стороны и не участвовали в вашем конфликте.

Но нам нужно, чтобы была сделана такая штука. Давайте, если у вас к нам нет претензий каких-то, какого-то негатива или чувства конкуренции или неважно чего, вы с нами поработайте, а всё, что дальше – мы вас будем ограждать. И точно так же мы разговариваем со второй стороной. И если эти две стороны не хотят друг с другом общаться, но нам нужно, чтобы они вместе вложились творчески в какой-то наш продукт, мы выступаем буферами. Да, мы берём на себя часть негатива какого-то, но мы понимаем, зачем мы это делаем, и добиваемся того, чтобы люди, может быть, когда-нибудь смягчились друг к другу и помирились. А как иначе? Приходится иногда брать на себя эту роль.

АК: Здорово, что такое получается! С одной стороны, вечерняя, ночная экономика – это значимая часть городской жизни, а, с другой стороны, не участвующие или мало участвующие в ней жители наверняка считают, что вместо этого всего, вместо этих игрушечек нужно строить условные больницы, детские сады и школы. К примеру, инициативная группа берлинских клубов сказала комиссии Бундестага, что ночная жизнь города является магнитом для молодых сотрудников, которые приезжают в Берлин работать в стартапах, потому что сейчас IT-сфера города процветает. Специалисты принимают решение переехать в Берлин в том числе из-за клубной культуры, из-за ночной жизни, без неё город может утратить свою привлекательность. Это риторика берлинских коллег. А как вы работаете с негативом со стороны общественного мнения? Какими аргументами вы оперируете, кроме того, что Ульяновск – очень классный город?

ЮС: В Берлине живут очень неглупые люди, которые используют такую риторику, и они правы. У нас, в Ульяновске, тоже достаточно сильное IT-сообщество, и у нас действительно работают. Все называют, что Ульяновск – это тоже своего рода Силиконовая долина. Если сейчас мы немножко про IT поговорим?

АК: Это очень полезно!

ЮС: Все люди в IT плюс-минус зарабатывают значительно больше, чем в других сферах.

АК: Ох, не говори!

ЮС: По понятным причинам, чаще объективным. И чем больше люди зарабатывают в этой сфере, тем больше они начинают проявлять требования к городу. И тут как раз выступаем мы. «Здравствуйте, – говорим мы, – если сообщество просит каких-то хороших, интересных, качественных продуктов, то давайте мы их будем делать».

Что касается общественного мнения, мы не так много сталкиваемся с негативом со стороны общественного мнения, потому что, если это касается событийной истории, то мы стараемся делать событие интересным большой категории людей, разноформатное, чтобы это было максимально доступно.

АК: Но, Юля, невозможно…

ЮС: Бóльшая часть наших мероприятий, например, бесплатная.

АК: Бесплатно – окей, но невозможно угодить всем, и нельзя представить себе бабушку, которая пляшет под техно. Она, наоборот, сидит около подъезда и говорит: «Эх, куда пошла в ночь? Куда разоделась, опять в свой клуб пошла? Там одни наркоманы и проститутки».

ЮС: Именно для таких бабушек иногда…

АК: Случаются чудеса?

ЮС: У нас есть такой формат – мы приезжаем к ним во двор с бесшумными наушниками и показываем у них во дворе кино, которое не шумит на двор, и при этом им никуда не нужно идти, и они могут прийти, спокойненько выйти к себе во двор, посмотреть киношку и сказать: «О, как хорошо, как классно!». Благодаря тому, что у нас есть бесшумные беспроводные наушники, с которыми у нас есть куча разных форматов, мы не доставляем неудобств с точки зрения шума, с точки зрения звука для многих жителей города. Потому что это позволяет сохранять тишину, если мы куда-то идём внутрь города.

У нас пока не было опыта супер-большого негатива, потому что ковидные, чёрт побери, эти два года срезали очень много всего, что могло бы навести на нас негатив и гнев общественного мнения. У нас пока достаточно спокойно в этом плане. Да, негатив иногда случается, но мы всегда на него реагируем, мы всегда стараемся объяснять, пояснять, почему так, а не иначе мы что-то делаем. Пока сложностей не было. Но мы к ним в любом случае готовы, потому что никто не делает все правильно, все ошибаются.

АК: Лутц Ляйхзенринг, член совета директоров и пресс-секретарь Клубной комиссии Берлина в интервью «Европульсу» сказал: «Ещё до пандемии появился тренд на осознанность, люди стали проводить больше времени дома, встречаться маленькими группами, пить меньше алкоголя. А в локдауне этот тренд только усилился и, возможно, продолжится после окончания пандемии». Поэтому ночная жизнь, по мнению многих работников индустрии, и без ковида с каждым годом теряла популярность, а сейчас в состоянии мерцающих ограничений совсем караул случился. Расскажи подробнее, как вы проживали последние полтора года, с марта 2020-го?

ЮС: Сложно, безусловно.

АК: И в этом ответе 10 тысяч тонн веса!

ЮС: Тяжести. Да, мы понимаем этот тренд на осознанность, желание каких-то новых впечатлений. Возможно, тренд от ночных клубов, ночной жизни, такой, какой мы привыкли, исходит из того, что людям хочется какой-то качественно другой контент получать и, возможно, не в таких больших, массовых количествах. Именно поэтому мы используем какие-то маломасштабные с точки зрения количества людей форматы с возможностью, если что, в любой момент отсоединиться от этого формата.

Например, мы запустили в нашем городе «Городские прогулки». «Городские прогулки» – это своеобразные экскурсии, но для горожан от горожан. Ты – человек, живущий в определённом районе или просто в городе, и у тебя есть знание и желание поделиться каким-то своим маршрутом – историческим, культурным, каким угодно, смотря, что в голове. И ты хочешь поделиться и рассказать людям – я хочу провести такую экскурсию, такую прогулку – ты можешь это сделать. Туда не придёт 150 человек, то есть естественное ограничение по количеству людей, и это дополнительный формат для людей, чтобы узнать что-то новенькое. Это не классические экскурсии от музеев с обычными экскурсоводами, это больше принцип «равный – равному», когда такой же житель города тебе рассказывает про какой-то район, в котором ты, может быть, никогда до этого не бывал, просто потому что не знал, что там можно что-то интересное увидеть. Это один из форматов, сейчас этот формат у нас уже вырос до того, что появились профессиональные экскурсоводы со своими проектами, со своими продуктами. Мы сейчас уже выступаем просто как поддерживающая функция – с точки зрения информационной если нужно помочь разработать какие-то маршруты людям. Но у нас появились люди, которые за деньги проводят эти экскурсии, и люди к ним ходят, в том числе ночные и вечерние – про привидения, по городу или ещё что-нибудь – разные темы есть. Но это тот формат, который людям интересен, и они в него вовлекаются просто потому что это новая какая-то, в том числе интеллектуальная, работа.

Ещё один формат, который тоже интересен людям, и на который они ходят – это какие-то мероприятия в барах, например, лекция. Лекций в барах до этого у нас не было, людям это было непонятно, но сейчас мы видим, что всё больше и больше привлекает внимания. Казалось бы, классический формат, классическое мероприятие, которое обычно проходит в университетах, в библиотеках, в музеях, в государственных или муниципальных учреждениях культуры, но мы их выводим в бары, где ты чувствуешь себя чуть более комфортно, более спокойно. Где на тебя не смотрит смотритель музея – куда это ты пошёл, почему ты лишний раз двинулся, почему ты уходишь – не заглядывает тебе в глаза, и ты сам, будучи в баре, чувствуешь себя спокойнее. Там нет кучи народа, там нет толкучки, там 20-30 человек, которые тоже пришли послушать. Но при этом ты можешь выпить напиток, неважно какой, что-то перекусить, после этого ещё остаться в этом месте. Тебя не выгонят оттуда, потому что мероприятие закончилось, ты можешь остаться в этом баре, в кафе и обсудить с теми, кто был на этой же лекции или паблик-токе или любом другом формате, и поболтать, пообщаться. Эта история – тоже как один из инструментов обратной социализации. Во время ковида мы сидим дома и очень мало друг с другом общаемся, и у нас начинают теряться навыки социализации, навыки общения.

АК: А что с онлайн-событиями? Мне кажется, что от онлайн-стримов все дико устали.

ЮС: Да. В 2020-м году мы честно пытались перевести всё в онлайн. Все пытались, мы тоже делали попытки делать разные прямые эфиры с разными гостями, с разным наполнением.

Но достаточно быстро от этого устали именно с той точки зрения, что людям это не заходит. Это должна быть суперзвезда как минимум всероссийского масштаба, чтобы на неё пришли посмотреть. В этом году мы даже уже не балуемся онлайнами, мы делаем только один-два раза год большие прямые эфиры в честь, например, дня города, просто потому что можем сделать хороший прямой эфир в формате шоу. Но делать это на постоянной основе достаточно сложно. Во-первых, многие недооценивают, что прямой эфир – это тоже дорогая штука, потому что построить студию и всё это сделать – это не самая дешёвая история.

АК: Да, вся инфраструктура, аренда техники.

ЮС: Да-да! Плюс делать постоянно интересным контент – к сожалению, у нас нет команды «Вечернего Урганта», чтобы каждую неделю выдавать интересный контент. Мы были бы рады, конечно.

АК: Напишите Гудкову, может быть, он вам снимет какой-нибудь маленький клипчик, тогда популярность просто обрушится на Ульяновск!

ЮС: Прямые эфиры, к сожалению, мы понимаем, пока у нас не заходят и пока у нас не срабатывают. Возможно, мы просто пока не придумали тот формат, ту идею, которая бы всем настолько зашла, что все бы безумно полюбили её.

АК: Какое будущее у ночной мэрии Ульяновска? Можешь пофантазировать вкратце?

ЮС: Я надеюсь, что хорошее!

Мне хочется верить и мне хочется надеяться, что история ночной мэрии Ульяновска будет долгой и более успешной даже после того, как мы, сотрудники, оттуда уйдём, и придут новые сотрудники. Это нормально, сменяемость персонала – это нормально.

Мне хочется верить, что мы сможем построить то сообщество ночной жизни, которое сможет влиять на развитие города. Что я имею в виду? По опыту тех же европейских стран, по опыту того же Берлина, Амстердама и чего угодно – если есть сплочённое сообщество, которое разделяет между собой задачи и цели, зачем оно существует, то оно может влиять, в том числе на власть, на принятие решений, на принятие каких-то нормотворческих инициатив и всего на свете для того, чтобы чувствовать себя хорошо и чувствовать себя безопасно. Мне хочется, чтобы ночная мэрия была этим инструментом для развития, чтобы ушёл этот стереотип, что ночью только воры, разбойники, наркоманы и проститутки тусят в городе, и фонари не горят. Мне хочется, чтобы это был инструмент развития, инструмент продюсирования новых людей, новых проектов и всего, что может появляться.

АК: Надеюсь, что представители дневной власти будут поддерживать этот тренд.

ЮС: Да, мы тоже надеемся. Пока всё нормально.

АК: Последний вопрос из разряда если бы, да кабы. Представь, что ты могла бы отправить себе SMS-ку в 2011-й год, 160 символов, слова латиницей и всё такое – думаю, что ты помнишь. Что бы ты написала, и как бы ты отреагировала на это послание, будучи собой, но ещё там?

ЮС: Что бы я сказала себе десять лет назад? Я бы себе сказала – куда бы тебя ни вела судьба, твоя жизнь, твоя деятельность, не пугайся.

АК: Не пугайся?

ЮС: Не пугайся! Всё новое – это нормально, это интересно.

АК: И, прочитав эту SMS-ку, что бы ты подумала?

ЮС: Я бы подумала: «Не пугайся? Ладно, не будем». Потому что, правда, мы от очень многого отказываемся в жизни просто потому, что этого никогда не было, никогда этого не делали, и от этого очень страшно. Это очень распространённая штука. Поэтому не бояться, в том числе иногда зайти в дверь администрации или к кому бы то ни было и сказать – я есть, я это могу вам предложить – это очень важно. Поэтому, ребята, не бойтесь!

АК: Как сказал наш предыдущий гость Юрий Семеняга, музыкальный продюсер Seven24 из Донецка, нужно не стесняться общаться, потому что только тогда ты будешь находить новые возможности.

ЮС: Он чертовски прав!

АК: Он чертовски прав, да. Что я могу сказать по поводу всего этого? Можно, конечно, долго рассуждать о том, нужны ли ночные мэрии в городах, насколько важна вечерняя, ночная жизнь, нужно ли тратиться на поддержку инициатив, которые не принесут мгновенные инвестиционные выгоды, когда не хватает условных садиков и больниц. Для себя я дал, как мне кажется, единственно допустимый для меня ответ, и он таков – люди отличаются от животных тем, что они не только едят, спят и размножаются, их прикладная ценность друг для друга в том, что они производят интеллектуальный продукт, который делает нашу жизнь более насыщенной, осознанной и даёт знания будущим поколениям. И другое – это, конечно, разнообразие и самореализация, которые делают нас более счастливыми, а, следовательно, мы можем находить способы для дальнейшего сосуществования и решения проблем. Я восхищаюсь людьми, которыми занимаются такими делами во что бы то ни стало.

С нами была представительница ночной мэрии Ульяновска Юлия Сашина. Спасибо тебе большое за интересную и вдохновляющую беседу!

ЮС: Спасибо вам большое! Я всегда рада поговорить про ночную мэрию и ночную жизнь!

Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку России, стран СНГ, бывшего СССР и восточной Европы вместе с национальным клубным проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!

Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:
Google Podcasts: https://bit.ly/3b5ITGd
Apple Music / iTunes: http://apple.co/3p6m9w2
VK: https://vk.cc/av6kf0

Spotify кураторский плейлист:  http://spoti.fi/35Y6S9S
Spotify интервью-плейлист: https://spoti.fi/3h2zkLQ
Soundcloud: https://soundcloud.com/russiancyber/
Mixcloud: https://www.mixcloud.com/4Mal/

Instagram с анонсами и эксклюзивами: https://instagram.com/ruscyber

Сообщество в Фейсбуке: https://www.facebook.com/russiancyber
Сообщество в ВК: https://vk.ru/ruscyber

Канал в Телеграме: https://t.me/ruscyber
Анонсы в Твиттере: https://twitter.com/russiancyber
Канал на Youtube: https://www.youtube.com/c/russiancyber

Хэштеги для связи в соцсетях:
#ruscyber и #русскаякибернетика

Отправьте ваши треки в редакцию: http://promo.russiancyber.net/
Отправьте заявку на вечеринку «Русская кибернетика» или 4Mal DJ-сет: http://dj.russiancyber.net/

#modernrussianelectronica #makerussiagreatagain
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj

Comments are closed.