TXT интервью-подкаст 056: Andrey Orenstein / Amor Entrave
36 минут интервью-подкаста с Андреем превратились в 11 страниц — субботнее чтиво «Русской кибернетики» в виде текстовой расшифровки готово и ждёт вас, друзья! 
https://vk.com/@ruscyber-andrey-orenstein-amor-entrave
Напомним, что ваша подписка на VK Donut нашего паблика (всего от 100 рублей в месяц) поможет покрыть долю еженедельных расходов редакции на новые выпуски, благодарим за поддержку!
Национальный клубный проект «Русская кибернетика» каждую неделю приглашает музыкальных продюсеров, диджеев, артистов из России, стран СНГ и в целом русскоязычной электронной сцены подготовить специальный авторский микс, который отражает их взгляд на происходящее вокруг.
Кроме музыки, мы общаемся с гостями, задавая им музыкальные и около-музыкальные вопросы, чтобы попробовать понять их мотивы, желания, опасения и мечты. Интервью выходит в подкастах «Премикшер», а через некоторое время — в текстовой расшифровке.
* * *
— Александр Киреев, ведущий и арт-директор «Русской кибернетики», (АК).
— Андрей Оренштейн, Amor Entrave, (АО).
Редакторская поддержка: Евгений Свалов, 4MAL
Для того, чтобы в полной мере насладиться интервью, перед началом чтения включайте запись гостевого микса.
АК: Друзья, мы мечтаем о путешествиях и перемещениях, разумеется, не только в рамках своей квартиры, города и области. Постепенно приходит такое ощущение принятия новой реальности и ты себе говоришь: окей, как мы будем с этим жить и что с этим делать? И хочется уже планировать поездки, чтобы спасаться от эмоционального выгорания, как-то напитываться эмоциями в других культурах, знакомиться с новыми людьми, и, в конце концов, танцевать уже на концертах, фестивалях любимых исполнителей, чтобы это делать не только в стриме. Мне кажется, процесс пошел, но аккуратно, и мы в «Русской кибернетике» получаем сообщения о намерениях от многих групп и даже какие-то приглашения. Но пока что решительно и без всяких справок перемещаемся в Израиль, в Тель-Авив, чтобы встретиться с нашим давним другом, коллегой Андреем Оренштейном из проекта Amor Entrave. Привет, Андрей!
АО: Привет! Я чуть тебя поправлю, только единственное – произношение не “Амор Энтрав”, а “Амор Энтрейв”. Потому что в названии, как можно заметить по различным публикациям, википедиям и так далее, сразу написано, что зашифровано там “amor and rave” в произношении. Хотя это из французского, и недавно я общался с одним французом: он это произносит в какой-то такой манере: “Амор онтрави”.
АК: О твоем никнейме мы чуть позже поговорим, у нас тоже есть свои трактовки. Я поясню, что Андрей достаточно плодотворно и активно сотрудничал с моим коллегой Женей Сваловым в рамках проекта 4Mal. Но самый первый вопрос, конечно, связан с тем, что происходит вокруг тебя. До нас информация доходит, что в Израиле уже все, как мы говорим, “чипировались”, сделали прививки вакцины, граница как будто бы открывается и, конечно, нам интересно, как оживает местная индустрия развлечений и оживает ли вообще, пошли ли какие-то зарубежные привозы, о которых нам так активно рассказывали другие наши коллеги.
АО: По поводу зарубежных привозов ничего пока сказать не могу, поскольку не видел, а что касается «чипирования» – действительно, дело идет. Лично я сам поставил две прививки, вторую на прошлой неделе. По этому поводу мне будет выдан буквально через несколько дней так называемый «зеленый паспорт», который будет давать право на выезд, въезд и вообще на какие-то более привычные действия, скажем так.
Израиль такая страна, что мероприятия все-равно происходили, в том числе были какие-то закрытые мероприятия даже в период локдауна, по своим собственным приглашениям и рассылкам. То есть люди все-равно хотят веселиться, несмотря на то, есть ли на них маска или нет.
Что касается публичных мероприятий: они потихонечку возвращаются в жизнь с какими-то ограничениями, естественно, но возвращаются, чему я очень и очень рад. Буквально на прошлой неделе впервые мы сходили с любимой женщиной в ресторан, и это меня обрадовало гораздо больше, чем возвращение каких-то фестивалей и так далее.
АК: То есть все постепенно: сначала поесть, потом потанцевать, в общем, как обычно.
АО: Конечно, да.
АК: В целом какие-то мероприятия происходят клубного назначения?
АО: Честно говоря, Израиль такая страна, что мероприятия все-равно происходили, в том числе были какие-то закрытые мероприятия даже в период локдауна, по своим собственным приглашениям и рассылкам. То есть люди все-равно хотят веселиться, несмотря на то, есть ли на них маска или нет.
АК: Это понятно, но мы-то законопослушные граждане, то есть мы сейчас говорим…
АО: Это вы. Нам не обязательно.
АК: Но в целом это ощущение — опять же я продолжаю упорствовать — ощущение желания возврата?
АО: Конечно, оно есть, и люди с восторгом наконец-то куда-то выходят в бары, в клубы. Мой Instagram, лента Instagram полна снимками людей, которые счастливо танцуют, встречаются, ходят в парки и потихонечку. Не хотелось бы спугнуть, все возвращается к более-менее привычной канве. У меня у самого уже в апреле есть несколько мероприятий, на которых я играю, чему я очень и очень рад, потому что я ужаснейшим образом соскучился по публике, соскучился по своему ощущению воспроизведения музыки для людей, которые пришли ее слушать.
АК: Воспроизводят ли музыку какие-то иностранцы сейчас, или пока что…
АО: Мне об этом пока ничего неизвестно. Я видел несколько объявлений, которые связаны с приездом артистов, но насколько эти объявления легитимны, насколько вероятно их появление здесь – этого я не могу сказать.
АК: А ощущался ли какой-то «Эффект флага», эффект сплочения вокруг своих локальных музыкальных продюсеров и вообще, сейчас ощущается такое?
АО: По поводу саппорта местных артистов. Во-первых, он здесь есть всегда, потому что это в России есть такая история, что как там… поговорка…
АК: «Нет пророка в своем отечестве?»
АО: Да, абсолютно верно. Здесь, как вы знаете, пророк в своем отечестве был, и более того – влияние этого пророка распространилось на огромное количество других стран. Так что здесь принято следить за тем, что происходит, тем более, здесь огромное количество весьма-весьма популярных локальных музыкальных дел, о которых вы не имеете ни малейшего представления. Более того, для меня до сих пор загадка — хотя я об этом говорил с огромным количеством самых разных артистов – почему в Израиле популярен по-прежнему психоделик-транс, гоа-транс.
АК: Неожиданный поворот.
АО: Вы же в курсе, например, про эту историю? Здесь, знаете, как у нас человек едет в раздолбанной «копейке» (у нас – это в смысле в России) и включает какой-то страшный электрохаус в машине. Здесь местные включают гоа-транс. Мне кажется, это о чем-то говорит. Наверное, 70% людей, которые имеют отношение к музыке, и с которыми я начинаю разговаривать, на вопрос «какую музыку ты делаешь?», они уверенно отвечают мне: транс.
АК: Мы буквально несколько выпусков подряд говорили с музыкальными продюсерами, которые так или иначе связаны с производством именно транс-музыки, но гоа-транс – это своя отдельная история и в неё мы, конечно, не заворачивали.
Я призываю вас, дорогие друзья, прилетать в Израиль, посещать святые места и пропитываться святым духом!
АО: Конечно. Здесь есть все условия для этого. На употребление некоторых веществ смотрят более-менее спустя рукава. То есть это в норме вещей.Во-вторых, есть пустыни, куда можно уехать и там эти вещества принимать, и слушать эту музыку.
АК: Редакция «Русской кибернетики», естественно, призывает осознанно относиться к своему здоровью и не нарушать законодательство тех мест, где вы танцуете.
АО: А я призываю вас, дорогие друзья, прилетать в Израиль, посещать святые места и пропитываться святым духом!
АК: Нас даже специально и просить не надо. Но пока что мы работаем удаленно. Твой профессиональный переход на «удаленку» как диктора, как радиоведущего, как человека, который работает своим голосом, музыкального продюсера, состоялся намного раньше, чем 2020 год. У тебя какой-то случился новый опыт взаимодействия с авторами, со слушателями? Тебе это помогло, что ты раньше вообще стал заниматься этой удаленной работой, либо же пришлось все-таки тоже как-то все подкручивать?
АО: Абсолютно то же самое. Для меня, как для человека, который сидит дома и делает музыку, не изменилось практически ничего, кроме того, что отсутствовали выезды. Когда ты сидишь несколько недель и делаешь музыку, допустим, в четверг вечером (что у нас является некоторой пятницей) собираешь свои инструменты и едешь на какую-то вечеринку. Так как я привык к тому, чтобы находиться одному в своих мыслях, в своих собственных проектах, для меня это наоборот было неким плюсом. Огромное количество людей с ума сходило и не знало, куда себя деть, а я только радовался количеству времени, которые я могу потратить на музыку. Благодаря локдауну я доделал огромное количество проектов, которые я потихонечку сейчас выпускаю.
АК: В названии твоего проекта Amor Entrave, как нам слышалось до какого-то момента, заключались фразы «любовь и рейв», как и в названии одноименного альбома 2011 года. Кстати, прошло десять лет и поздравляем тебя с круглой датой пластинки.
АО: Да, я отметил это.
АК: Как?
АО: Я запустил видео-марафон на десять дней. Дело в том, что официально началом проекта является 10.10.2010, я отметил 10.10.2020: десять дней подряд я записывал каждый день по live-видео и, играл лучшие на мой взгляд композиции всего творческого наследия Amor entrave, в том числе подключил участников из начального состава, которые находятся каждый кто где – в Санкт-Петербург, в Калининграде, в Екатеринбурге. Таким образом, мы созвонились, записали каждый свои части, смонтировали и опубликовали. Было прекрасно.
АК: И все-таки твоя жизнь по-прежнему любовь и рейв, или что-то изменилось в системе ценностей?
АО: Ничего не изменилось. Дело в том, что Amor entrave на самом деле переводится как «незавершенная любовь». Это была такая концепция куртуазная, быстренько ее опишу. Она заключается в романтической гиперболизации желаний женщины, когда все эти рыцари подъезжали к замку и читали стихи, бросали цветочки, а дама с балкона на них смотрела и томно вздыхала. Ничем это не заканчивалось, потому что для этих рыцарей само желание видеть эту женщину, писать ей письма и песни, преобладало над физическими желаниями. Это стремление не находило выхода.
В том числе и для меня. Я избрал это по двум причинам. Во-первых, потому что действительно огромное количество музыки, которую я делаю, оно о стремлении, о желании, которое никогда ничем не заканчивается. Во-вторых, мне понравилась фонетизация этого словосочетания: Amor entrave, любовь и рейв, слышимая, но несуществуемая в названии. Рейв для меня в данном словосочетании — это скорее воспоминания о рейве, в том смысле, в котором рейв-музыка присутствует, например, в музыке Burial, например. То есть это воспоминания о 1990-х, которые кто-то застал, кто-то нет, и их идеализация как веселого места, веселого времени, которого уже не будет.
АК: Путь самурая: главное процесс, а не результат.
АО: Абсолютно верно, да.
АК: Помимо Amor entrave у тебя есть еще проекты, напомню слушателям: АО, собственно говоря, именной, 50Dix, Do You Like Trains? и Цэ.Пэ. Сейчас, когда музыканты пытаются зарабатывать на стримах, все только и говорят о том, что нужен только один проект, но с миллионом треков, чтобы статистика не размазывалась на несколько профилей. Ты по какому принципу создаешь эти проекты и как у тебя получается их распараллеливать?
АО: Во-первых, Цэ.Пэ. – это был рок-ансамбль, в котором я играл еще в городе Челябинске с 2004-й по 2009-й. Он как бы не существует, он просто в истории записан, так что проектов уже на один меньше. «Андрей Оренштейн» это просто мое имя, под которым я здесь выступаю и играю. Потому что заставлять всех заучивать Amor Entrave мне не представляется возможным. На английском, все очень просто. И в рамках этого самоназванного проекта, а точнее даже не проекта, а просто имени, под которым я здесь играю музыку, я делаю инструментальную музыку в диапазоне от трип-хопа, каких-то глитчевых вещей, до какого-то подобия хауса, и пою песни на английском. Это просто способ для того, чтобы понравиться местной публике, не грузя их необычно звучащим славянским языком.
Amor Entrave — это основной проект, в котором я делаю музыку на русском языке. Потому что думаю я все равно пока еще на русском языке, и какие-то вещи, которые все-таки идут от слова и от каких-то поисков нового звучания, вот они все у меня оседают там, в том числе какие-то совместные вещи с русскоговорящими.
Do You Like Trains? – замороженный проект, который выпустил одну всего-навсего одну EP-шку. Но я думаю в этом году возродить; это проект, в котором я делаю хаус-музыку и просто «четыре на четыре» музыку. Я выпустил одну EP-шку еще в 2015-м или 2016 году, у меня лежит такого материала еще EP-шек на шесть, просто его надо собрать и опять выпускать.
A 50Dix – новая любимая игрушка.
Тут должна быть история. Дело в том, что я внезапно осознал, что я очень люблю и очень хорошо понимаю музыку в стиле джук (juke) и футворк (footwork). Это такая гетто-разновидность хаус-музыки родом из Чикаго, играют ее во всем мире ровным счетом восемь человек, мода на нее была весьма кратковременной. Несмотря на то, что самому этому жанру огромное количество времени, сейчас это не самое модное направление. Но внезапно я осознал, что она мне очень легко дается, я ее понимаю, понимаю эти жанры и более того – мне очень интересно эту музыку скрещивать с британским джанглом, поскольку они находятся в одном ВРМ. И такие эксперименты делают уже огромное количество других музыкантов.
Один из первых адресов, по которому мы жили в Тель-Авиве – это улица Членов, дом 50. Этот адрес, скажем так, эта улица находится в весьма «черном районе», поэтому русскоязычные жители Тель-Авива называют эту улицу «улицей черных членов».
АК: Я не знаком с географией Тель-Авива, поэтому внимаю внимательно.
АО: В нем, в основном, живут выходцы из Африки – Эфиопия, Эритрея и так далее. Такое реальное, уж извините меня, слово – гетто. Так как я очень часто делал новую музыку для этого проекта, я просто смотрел, как она работает: всего-навсего приоткрываешь окно и смотришь на пацанов у магазина – если они начинают пританцовывать, значит все в порядке.
АК: Если их качает, то тогда надо продолжать.
АО: Да, вот таким образом я записал свою и первую EP-шку и еще несколько вариантов. И меня очень веселит, что проект с названием «50 членов» добрался до творчества «Мумий Тролля» и в одном из свежих официальных релизов группы есть мой ремикс.
АК: Следующий вопрос у меня был по поводу твоей коллаборации с «Мумий Троллем» и синглом «Лето без Интернета». У тебя же есть микс в проекте Amor Entrave и, собственно говоря, этот хулиганский 50Dix.
АО: Да, оба эти ремикса вышли на официальном сингле: просто предложили и я с большим удовольствием согласился, потому что с «Мумий Троллем» не первый раз встречаемся, В том числе еще в 2011-м что ли вместе с группой «Сансара» и Сашей Гагариным мы делали кавер-версию песни «Непокой» группы «Мумий Тролль» для официального трибьюта журнала «Афиша», и каким-то образом раз в несколько лет меня вновь Вселенная сталкивает с творчеством группой «Мумий Тролль». Причем самое интересное – я никогда не интересовался творчеством этой группы, но вот до сих пор как-то она продолжается сходиться.
Дело в том, что в группе «Мумий Тролль» в качестве, я даже не знаю как назвать, мастера по электронике, наверное, так можно сказать клавишника, человека за сэмплером и так далее — трудится Саша Dza, небезызвестный товарищ, с которым мы имеем коннект через огромное количество разных других хороших людей, например Андрей Tripmastaz, в том числе Саша занимается делами небезызвестной саунд-компании Black Corporation Ромы Филиппова. Кстати, погуглите пример как наши, скажем условно, за границей имеют весьма большой успех. Ты посмотри, человек делает синтезаторы и один из синтезаторов дал имя планете в «Звездных войнах», ты можешь себе это представить?
АК: Планет много, людей тоже много, поэтому надо как-то всех называть. В контексте смены проектов и перебрасывания между ними, мы были сильно удивлены… поговорим немножко о других проектах – мы были сильно удивлены на этой неделе, посмотрев и послушав мини-альбом бывшей солистки украинской группы Yuko Юлии Юриной. Я напомню, что в группе Yuko, в контексте проекта Yuko Юлия вместе со своим напарником исследовала украинский фольклор, украинский язык, чуть по хулиганистей, чем ONUKA, но тоже в электронном исполнении, а потом в какой-то момент они распались и в новом проекте «ЮЮ» Юлия использовала очень откровенные образы, очень откровенные тексты, например, про девушку вебкамщицу. Часть слушателей, конечно, ее осуждает, а другая часть говорит, что наконец-то она ведет себя, как хочет, не играет никаких ролей, говорит, что ее правда волнует. На твоем творчеством пути были какие-то такие участки с подобными резкими поворотами, когда ты занимался чем-то, но чувствовал, что это не гармонично?
АО: Конечно, были. Во-первых, я не знаю ту девушку, о творчестве которой идет речь.
АК: Украинская сцена близка нам, мы все равно наблюдаем и пляшем под них.
АО: Я знаком с каким-то количеством украинских артистов, у меня в гостях как-то останавливалась Алина Паш, это вообще тоже отдельная история, которая связывает группу «Доп», Ивана Дорна, но не суть важно…
АК: Да, мы сейчас про резкие повороты.
АО: Дело в том, что меня с моим образом мышления, моим языком на этих резких поворотах временами заносит, поэтому я могу внезапно начать рассказывать про какой-то случай с 2015 года, за что прошу прощения. По поводу резких поворотов: они имели место быть, потому что я начинал как электронный артист, когда я говорю «начинал», я имею в виду 1999-й год: мы с моим товарищем сидели за компьютером и пытались что-то, какие-то звуки из первого импульс-трекера выдавить, после чего мы занялись хип-хоп музыкой, после чего к нам попала в руки гитара и мы потихонечку превратились в рок-группу, собрали вокруг себя ансамбль, забросив электронную сцену. Но после того, как все это прекратилось, я вновь сел за компьютер, увидел Ableton, обложился всяческими синтами, железками и вновь понеслось. Так что для меня как бы знакома и та часть музыкальной деятельности и та, и эта.
Предвосхищая твой вопрос: Amor Entrave более живой проект, то есть изначально это был дуэт меня и саксофонистки Ксении Бакушиной, потом к нам присоединился гитарист, басист, потом опять мы развернулись до группы, у нас был барабанщик, мы играли практически все моменты живьем, без какой-либо электроники, и в определенный момент играя в «Теле-клубе», кстати, на большом фестивале я просто понял, что я в данный момент снова занимаюсь чем-то не тем, то есть слушаю я одну музыку, а играю другую. Это противоречие мне захотелось разрешить, после чего я опять вернулся к электронике.
АК: Тебя осуждал за это кто-то?
АО: Осуждал, не осуждал, но огромное количество слушателей, которые были, они не поняли процесса, они не поняли и не приняли этого поворота. До сих пор продолжаются какие-то вещи, мне пишут: да, здорово, все то, что ты делаешь, что ты развиваешься и так далее, но я до сих пор люблю ту песню, допустим, 2004-го, 2012-го и так далее и тому подобное, года.
Я ничего не могу сделать, для меня все-таки самое главное в музыке, чтобы в первую очередь было интересно мне, и какие будут еще повороты в ближайшем будущем – я не могу предсказать. Самый первый момент, когда я впервые вышел на сцену один, имея перед собой сэмплер, синтезатор, микрофон и так далее, и час играл – это был, наверное, самый важный и самый нервный момент из всех, что я могу вспомнить, и сейчас мне совершенно прекрасно и удобно на сцене одному.
АК: Как раз насчет сэмплеров и синтезаторов, мы знаем множество сюжетов, когда электронные музыканты как раз переставали довольствоваться только компьютером, только импульс-трекером и по разным причинам расширяли свой…
АО: Ты вспомнил этот кошмар – “64 064 0”?
АК: Да, там что-то кроме импульс-трекера был еще мод-трекер… короче, трекеров было много.
АО: Какой-то Scream Tracker.
АК: Да, по разным причинам господа расширяют свой парк оборудования и как мне рассказал наш петербургский коллега Иван Спелл за во время карантина завелся парой железных синтезаторов, на которых он играет все партии полностью сам; Никита Забелин вспомнил годы игры на бас-гитаре и вдобавок стал петь в проекте 3Bambi. Короче, почему не ноутбук дома и почему не импульс-трекер, а нужно с собой носить все эти неудобные синтезаторы, которые капризные, которые надо настраивать?
АО: Когда я впервые увидел какой-то девайс Yamaha PSR, так называемую “самоиграйку”, то есть клавиши с аккомпанементом, а являлся он инструментом сходным с тем, что я видел в различных VST-программах, это снесло мне крышу. Это был мой первый синт Korg Microkorg в 2007 году. С этого момента я понял, что я пропал, сейчас я с тобой разговариваю и окидываю взглядом все находящиеся вокруг меня, я только перечислять если буду – это займет какое-то время.
Через меня проходит огромное количество синтов и всяческих девайсов, я отдельным образом люблю всяческие маленькие прикольчики, всякие Pocket Operator, Korg Volca и так далее, и тому подобное, это я отдельно коллекционирую и этого огромное количество. Во-первых, это другой звук, это другой подход к звукоизвлечению, другой подход к процессу. Опять же, ты можешь сделать любую вещь в своем трекере, но играть после этого ты можешь живьем, и это совершенно другое ощущение, нежели просто нажимать на кнопку Play или, не знаю, выступать ноутбуком в виде клавиатуры с назначенными клавишами. Я это тоже пробовал один раз в своей жизни, каюсь, мне очень не понравилось это ощущение, было ощущение, что осталось только почту проверить на сцене, настолько было скучно и неинтересно.
Я понимаю, что есть огромное количество людей, которые гораздо больше осведомлены о том, как это делать интересно и хорошо на сцене, но мне все-таки нравится иметь девайсы на сцене и понимать, что я в каких-то вещах ограничен, и вот это лимитирование оно все-таки и дает ту самую креативность рабочую.
АК: Кстати как раз Руслан Тагиров, с которым мы общались в начале марта из коллектива Dos Buratinos, рассказывал нам, что ему нравится именно как раз тактильность синтезаторов.
АО: Я его прекрасно понимаю, мы с ним как раз по этому поводу друзья.
АК: Да. О непредсказуемости и как раз о тех ограничениях мы говорили, в которых рождается какая-то гениальная вещь. Друзья, я напоминаю, что в ваших колонках или наушниках мини-ток-шоу «ПреМикшер» «Русской кибернетики» у нас в гостях АО со своим за главным проектом Amor entrave. Я сейчас нахожусь в Москве, Андрей в Тель-Авиве, а вы, надеюсь, в безопасном и уютном месте. Уже в начале следующего часа послушаем целиком гостевой микстейп без лишней болтовни.
Сейчас во второй части хочется немножко посплетничать, и мы не можем не обсудить победу Иманбека и его последующее интервью в «Вечернем Урганте», где, напомню, он рассказал, что вся работа над тем самым треком Roses у него заняла примерно два часа 14 минут и, конечно же, профессиональное сообщество тут же оживилась гневными репликами, что кто-то тратит полтора десятилетия от музыкальной школы до консерватории и намного больше достоин признания. К тому же и сам Иманбек сказал, что он недостаточно хорошо владеет диджейской аппаратурой и для сольных выступлений вместо него ездил специально нанятый человек в маске.
И вот возникает любопытная коллизия: с одной стороны у артиста могут быть потрясающие лайвы, о чем ты сейчас говорил, что это супер-качественно, это зрелищно, музыка класс, концерты душевные. А с другой стороны есть такой продюсер-домосед со средней технической подкованностью, который загружает свой трек, что-то там копается, и миллиарды людей слушают. Тебе лично не обидно за таких иманбеков? Они же позорят флаг музыкального продюсерства.
АО: На свете огромное количество людей, которые с чьей-то точки зрения что-то позорят, у меня абсолютно никакого хейта к никаким иманбекам и прочим товарищам нет.
Во-первых, это один случай на миллиард. Такого везения, как у этого парня, просто на свете больше не существует. Такое впечатление, что все везение, которое было, на эти несколько лет отдали одному человеку. Так что я его с этим поздравляю. Мне не близка ни его музыка, ни его подход, ни все остальное, с ним связанное, я, честно говоря, не слышал даже этот трек.
АК: Да ладно!
АО: Я абсолютно выключен из того, что льется из ваших утюгов, у нас здесь свои утюги и они вещают на другой частоте.
АК: Гоа-транс, я помню.
АО: Да, абсолютно верно. Помимо этого музыка в стиле мизрахит, погуглите товарищи, если хотите. Если хотите ударов в самое больное. Так что никакого хейта, рад за то, что хотя бы один человек из Казахстана внезапно попробовал себя в другом и, скажем так, что про Казахстан теперь знают не только Борат, а вот про Иманбека.
АК: С педагогической точки зрения – может ли чему-то научить остальных музыкальных продюсеров путь Иманбека (прости меня за такое слово), кроме того, что он супер-везунчик? Мы можем сделать какие-то для себя выводы в свою записную книжку умных мыслей?
АО: Я думаю вообще из всего происходящего можно сделать какой-то вывод, вывод очень простой, на самом деле для кого-то может быть он позитивный, для кого-то негативный. Мы с моим другом Андреем Tripmastaz неоднократно обсуждали, что, во-первых, ты никогда не знаешь как все будет происходить. Дело в том, что время поменялось и все работает по другим законам. Раньше, лет 15-20 назад, ты мог просто выпускать хорошую, прекрасную хорошую музыку и понимать, что успех тем или иным образом тебя найдет, и все твои силы, которые ты прилагал к твоим проектам, вернутся к тебе в качестве, скажем, слушательского одобрения.
Сейчас это вообще не факт. Может повезти Иманбеку, а может повезти человеку, который 15 лет находился в андеграунде и десять лет ел исключительно доширак и мивину. Поэтому мой совет музыкантам, всем, кто делает что-то: во-первых, не сдаваться; во-вторых, получать прежде всего удовольствие самому; в-третьих, не стесняться участвовать в чем-то новом и быть готовым к новым коллаборациям, к новым каким-то способам самовыражения, а не только к тому, что вы придумали, что вы пишете Drum and Bass в жанре такого-то артиста и больше кроме этого ничего не делаете. Пробуйте разное.
АК: Продолжаем обсуждать медийные высказывания, которые мы получили на этой неделе из наших утюгов. В середине марта вроде бы как исчезнувший видеоблогер Иван Гай был найден в Рио-де-Жанейро в компании с Юрием Дудем. И в беседе, собственно, с последним обстоятельно рассказал свои музыкальные эксперименты, как он хотел во всем разобраться в музыкальном продакшне, самостоятельно тратил на это внушительное время. И, собственно, Иван Гай выпустил несколько треков, принятых с разной степенью теплоты и большой дискуссией на тему – плагиат или не плагиат. В эфире же у Дудя они сделали подробный разбор референсов, и в итоге он просто честно признался, что вдохновлялся целым набором популярных треков, но просто как-то их переосмыслял.
Он просто цитировал, причем даже призывал делать это всех остальных, потому что на YouTube, например, так принято, что популярные блогеры просто подсматривают у друг друга какие-то фишки, их копируют и это фактически просто норма. На твой взгляд, перенос такой стратегии в мир музыки может быть вообще оправдан?
АО: Я это интервью не смотрел.
АК: Я тебе вкратце рассказал.
АО: Я не знаю, что именно конкретно, в чем заключается его творческий метод, но могу сказать, что в копировании нет ничего позорного, абсолютно ничего. Всем прочитать книгу «Кради, как художник», и воспринять все-таки как один из существующих творческих методов. Во-первых, копировать это то, через что мы всегда проходим, то, как мы учимся. Если ты спросишь любого певца, любого гитариста и так далее, любого человека, который владеет любым музыкальным инструментом, он тебе скажет, что в первую очередь с чего он начинал – это с того, что он снимал с кого-то.
Снимая с кого-то, мы находим свой собственный голос. Более того, я рекомендовал бы всем музыкальным продюсерам делать следующую историю, которую лично я делаю постоянно: взять трек, который нравится вам, открыть его в любом редакторе, просто посмотреть, послушать и подумать, как это было сделано, и попытаться повторить. Я это делаю регулярно, причем песни, которые я пытаюсь повторить, и музыка, которую я пытаюсь повторить, очень разные. Иногда я делаю… кого я делаю – просто с нуля собрал Depeche Mode, потому что мне это было интересно. Я делал Prodigy – No good, я делал Adamski, и я делал огромное количество каких-то джук-треков, каких-то хаус-треков, просто делал их один в один для того, чтобы понять, как они работают, откуда здесь берется groove, как это сделано.
АК: Но это твоя научная работа, ты ведь это не публикуешь и не зарабатываешь на этом деньги, ты не говоришь “Окей, ребята, это нормально, я подсмотрел не у Ивана Гая, я подсмотрел у Depeche Mode”.
АО: Я ничего такого в этом не вижу, если я подсмотрел у Depeche Mode, а потом, пользуясь всеми настройками, которые я сделал, сняв с Depeche Mode или что угодно, выдал свою собственную композицию – что в этом плохого? Единственное, что все мне скажут, что это звучит как что-то.
АК: Да.
АО: И они будут правы. Тебе один раз скажут, что ты как что-то, второй раз как что-то, а на третий раз ты, может быть, подумаешь, что может стоить что-то изменить. И дело в том, что все-таки мы родом из страны Советский Союз, в котором, как ты помнишь, до определенного момента любая заграничная музыка не проникала туда внутрь за железный занавес, и поэтому огромное количество… не знаю, если мы упомянули Depeche Mode – была же группа «Технология», никого это не парило.
АК: Не покушайся на святое.
АО: Была группа «Агата Кристи», которая копировала The Cure, великая группа «Кино» не гнушалась цитированием – там огромный список The Smiths, Joy Division и так далее, и никого это не парило. Почему это должно нас парить?
АК: Рубрика «Музыкальная посылка», в которой наши гости общаются друг с другом, но опосредованно, через нас. Смысл таков, что ты отвечаешь на вопрос одного из предыдущих гостей программы и задаешь волнующий вопрос нашему следующему визитеру. Тебе вопрос пришел от волгоградского музыкального продюсера Дмитрия Еренкова из проекта Seawayz.
Дмитрий Еренков: Как думаете, повлияло ли пандемия на популяризацию андеграунд музыки?
АО: Я не думаю, что пандемия повлияла на андеграунд вообще никоим образом, если только не добила огромное количество проектов, потому что люди, которые до этого момента делали музыку, были вынуждены искать какой-то другой способ заработка. Если мы просто статистически посмотрим на то, что у людей происходило с работами, я уверен, что огромное количество людей отложило в сторону все свои синтезаторы, ноутбуки, некоторые продали их и пошли искать какую-то работу, может быть закончили вообще заниматься музыкой. Не думаю, что про популяризацию вообще мы можем что-то говорить. Я думаю, что пандемия повлияла на стриминги, потому что большое количество людей – у них было больше времени, они больше слушали музыку, я думаю, что прокачались какие-то скилы у всех этих стриминг-платформ – Spotify и так далее, все эти искусственные интеллекты.
АК: И что бы продолжить цепочку, задай волнующий вопрос нашему следующему гостю.
АО: Сталкивались ли вы с цензурой?
АК: Это прекрасный вопрос и я думаю, что следующий гость постарается ответить на него. И у нас осталось всего пару минут, и маленький визионерский вопрос: как ты думаешь, что мы будем слушать и под что будем танцевать через 20 лет?
АО: Я об этом абсолютно ничего не думаю, но я надеюсь, что я еще буду присутствовать на планете Земля в какой-то форме и искренне надеюсь, что я буду принимать в этом какое-то участие, а не буду сидеть на диванчике и брюзжать: эх молодежь, слушайте ваш кибер-мат, кар-арт, а в наше время был джук и футворк, ничего вы не понимаете. Так что я буду надеяться, что я еще буду въезжать.
АК: А мы пойдем на дискотеку «Ретро FM» слушать Иманбека!
АО: Вот этого я и боюсь!
АК: Андрей, спасибо тебе большое за такую продуктивную и информативную беседу. Мы остаемся на связи.
АО: Спасибо тебе!
Об «удалёнке» и «дистанционке» за минувший год было написано и рассказано примерно всё, но наш сегодняшний гость в совершенстве освоил данные процессы, «когда это её не было мейнтримом» — голос Андрея звучал в программах радиостанций и в рекламе, на вечеринках и в новых треках соавторов.
Как сменить страну проживания и не затушить в себе творческий огонь на новом месте, каково это — начинать нарабатывать репутацию, оставив в другом городе круг знакомых и рекомендаций, о живых выступлениях и студийном продакшне, познании окружающего мира через музыку, саморазвитие на сцене и в жизни и многом другом — вновь сильно превышаем тайминг разговора для FM-эфира и публикуем здесь полную версию!
Андрей Оренштейн / Amor Entrave — в подробной беседе для интервью-подкаста «Русской кибернетики» с Александром Киреевым и Евгением Сваловым / 4Mal.
Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку России, стран СНГ, бывшего СССР и восточной Европы вместе с национальным клубным проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!
Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:
Google Podcasts: https://bit.ly/3b5ITGd
Apple Music / iTunes: http://apple.co/3p6m9w2
VK: https://vk.cc/av6kf0
Spotify кураторский плейлист: http://spoti.fi/35Y6S9S
Spotify интервью-плейлист: https://spoti.fi/3h2zkLQ
Soundcloud: https://soundcloud.com/russiancyber/
Mixcloud: https://www.mixcloud.com/4Mal/
Instagram с анонсами и эксклюзивами: https://instagram.com/ruscyber
Сообщество в Фейсбуке: https://www.facebook.com/russiancyber
Сообщество в ВК: https://vk.ru/ruscyber
Канал в Телеграме: https://t.me/ruscyber
Анонсы в Твиттере: https://twitter.com/russiancyber
Канал на Youtube: https://www.youtube.com/c/russiancyber
Хэштеги для связи в соцсетях:
#ruscyber и #русскаякибернетика
Отправьте ваши треки в редакцию: http://promo.russiancyber.net/
Отправьте заявку на вечеринку «Русская кибернетика» или 4Mal DJ-сет: http://dj.russiancyber.net/
#modernrussianelectronica #makerussiagreatagain
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj
