Данил Душкин / Hank Hobson, SIMDC — воронежский гость 136-го эпизода интервью-подкаста «Русская кибернетика» с Александром Киреевым и Евгением Сваловым / 4Mal
АК: Добрый день, вечер, ночь, утро, дорогие друзья. Где бы вы ни находились сегодня, в эфире информационно-просветительское шоу «ПреМикшер Русской кибернетики». За микрофоном я, Александр Киреев, и за пультом мой коллега и соавтор Евгений Свалов / 4Mal, организатор проекта.
И сегодня у нас в гостях человек, которого я нашёл через бэкдор, боковой вход в клуб. Сначала попался один проект, потом раскопал второй, потом третий. И, как это бывает, за всем этим стоит один человек. Один человек из Воронежа, который 20 с лишним лет занимается электронной музыкой и параллельно строит вокруг себя сцену. Вообще странно, конечно, что мы в «Русской кибернетике» не знали о тебе раньше. Отправлю рекламацию в наш отдел музыкального скаутинга. Хотя у меня есть одна идея, которую я озвучу в самом первом вопросе, почему так произошло.
Итак, у нас в гостях музыкант, продюсер, организатор. Это Данил Душкин, он же Hank Hobson, он же SIMDC. Привет, Данил!
ДД: Да, всем привет!
АК: Данил, ты живёшь и работаешь в Воронеже. Когда тебе надо выбраться из города, куда ты едешь в первую очередь? В Москву по делам или развлечься? Или всё-таки куда-то совсем в другую сторону?
ДД: Редко куда-то выезжаю. Только если на какие-то праздники. В основном всё здесь.
АК: Отлично. Мы записываем этот разговор 18 апреля 2026, в международный день музыкального магазина в этом году — Record Store Day. Так что тема пластинок сегодня тоже не обойдёт нас стороной. Это маленький спойлер, тем более что наш гость тоже, как я понимаю, был причастен к выпуску пластинок.
Впереди у нас два блока. Первый — про самого Данила, про воронежскую сцену, про проекты, которые он ведёт локально. И второй — про то, что происходит вокруг нас: стриминг, авторские права, тренды. В наше непростое время — всё то самое, что занимает музыкальных продюсеров и людей, которые производят музыку прямо сейчас. Все записи «ПреМикшера» ищите традиционно на vk.ru/ruscyber, в Телеграм-канале t.me/ruscyber и на всех подкаст-платформах — достаточно набрать в поиске «Русская кибернетика». И специальный микс от Данила тоже появится на наших площадках скоро, следите 😉
Итак, поехали. Данил, точкой входа, точкой знакомства с тем, что ты делаешь, был твой проект SIMDC. Как я потом посмотрел, это был сайд-проект. И когда стал копать, то узнал, что раньше это был Hank Hobson. Это имя никак не выдаёт ни Воронеж, ни Россию — звучит как персонаж из артхаусного нуар-фильма. И когда ты начал эксперименты со звуком в нулевых, это выглядело как сознательный взгляд в сторону зарубежного рынка. В общем-то, это не стыдно, тогда многие хотели туда попасть. Так это было?
ДД: Ну, на самом деле, сам проект Hank Hobson появился в 2011-м году. А эксперименты со звуком я делал ещё под другим именем. В тот момент даже компьютера не было: я использовал аналоговый синтезатор и кассетную деку, записывал. Но это было больше такое, знаешь, баловство — пубертатное, постпубертатное. Из этого складывался мой опыт в дальнейшем. Но это можно услышать только на кассетах, которые слушали друзья. Кстати, до сих пор, когда меня видят, это припоминается: мои кассеты ходили по двору, и все их слушали.
Когда появился компьютер, я начал осваивать DAW-программы. Начинал с того, что было доступно. Первой была CoolEdit Pro, которую потом выкупил Adobe — сейчас она называется Adobe Audition. То есть я начинал как Burial: Burial работал в SoundForge, а я работал в CoolEdit.
АК: Я тоже начинал с CoolEdit и прямо сейчас записываю в Audition.
ДД: Отличная программа вообще, она в моём сердце! Я до сих пор в ней работаю, только уже в режиме постпродакшна. Всю основную работу делаю в Ableton, а потом дорожки выкидываю в Audition и там правлю
Но, да, насчёт никнейма: я его выбрал, наверное, бессознательно. Не было такой прямо цели выйти на какой-то зарубежный рынок. У нас в то время было только две площадки, где можно было выкладывать музыку: PromoDJ и SoundCloud.
АК: И «Зайцев.нет».
ДД: Ну, «Зайцев.нет» на самом деле музыку вытаскивал из ВКонтакте. Кстати, ВКонтакте тоже, когда появилось выкладывание музыки, это было прям таким новшеством — все сразу начали делать публичные страницы и выкладывать ту музыку, которая им нравится. Собственно, из-за этого появилась моя организация, которая называется GetBeat. Изначально она была музыкальным блогом.
АК: Ну, про GetBeat мы поговорим чуть позже. Меня всё-таки интересует Hank Hobson. Это прямо идеально, мне кажется, для выхода. Как это вообще тогда работало из Воронежа? Где ты находил музыку? С кем-то общался?
ДД: В Воронеже, когда я зарегистрировался на сайте PromoDJ, нашёл там сподвижников по экспериментальной музыке, по эмбиенту. Кто меня знает, тот помнит: был такой Ambient Music Blog, который вёл Алексей Веневцев, он же Dead Ability (D-lity). Он как раз объединил всех музыкантов, которые работали в IDM, эмбиенте, экспериментальной музыке. Каждую неделю, потом каждый месяц выходили полноценные блоги, где играла наша музыка. Мы там начали общаться, и до сих пор со многими общаемся. Мы очень благодарны этому человеку, что он нас всех собрал.
Потом находил во ВКонтакте всякие музыкальные группы с единоличниками и индивидуалистами, которые не хотели ни с кем объединяться. Но у меня получилось их разговорить. И у нас реально была такая проблема: музыкантов, оказывается, было много, но никто друг про друга вообще ничего не знал.
АК: Я буду немножко занудным. Всё-таки кто этот персонаж Hank Hobson? Это отсылки к какому-то историческому товарищу? Может, я просто чего-то не знаю.
ДД: Всё до банальности просто. Это просто собирательный персонаж из двух любимых мной актёров, точнее персонажей сериалов, которые я в то время смотрел. Имя одного, фамилия другого.
АК: Чудесно, всё понятно теперь. Твой звук — такой минималистичный, тёмный, с дисторшном, шумами, как ты чуть раньше сказал. Видно, что вдохновлялся Burial. Откуда ты брал источники для звуков — джангл, эмбиент, тёмное звучание дабстепа? Какие радиостанции слушал? Может, были пластинки?
ДД: Смотри, я давно в ВКонтакте, и там начала появляться музыка — все начали делать свои блоги. Я, соответственно, тоже сначала завёл один блог, потом второй, и тоже начал заниматься диггингом в разных стилях и форматах: начиная от минималистичного эмбиента, заканчивая безумным технокором или бароккором. За столько времени я прослушал столько музыки, потому что, помимо всего прочего, ещё и пишу рецензии до сих пор. Сейчас уже не так активно, как раньше: раньше я мог за 30 дней написать 30 рецензий, сейчас, если напишу одну-две за месяц, уже хорошо.
Возможно, ты слышал про сетку E:\Music? Где-то в 15 пабликах я там был админом и писал про IDM, Leftfield, Bass, Jungle, Experimental, Noise. Кстати, сейчас я остался в Noise, и мы его превратили в небольшой лейбл для своих — ежегодно выпускаем сборники.
В плане творчества я опирался на Ben Frost. Это прям мой фаворит. Если ты послушаешь его музыку и послушаешь мои некоторые треки, начнёшь замечать параллели. Помимо экспериментальной, иногда находит на меня озарение, и я пишу что-нибудь с пианино — за это спасибо Nils Frahm.
Насчёт дабстепа — он вошёл в мою жизнь нежданно-негаданно. Кто-то меня порекомендовал, и я стал админом в паблике Dark Spheric. Оттуда и началось увлечение дабстепом, которое продолжается до сих пор.
АК: Скажу честно: мы в сторону этих жанров не часто переходим в нашей программе, потому что «Русская кибернетика» больше посвящена танцевальной сцене. Первый час у нас сосредоточен на клубной хаус-музыке, прогрессиве, немного транса. Но джангл, эмбиент и дабстеп всё равно не проходят мимо нас, больше в таком «лабораторном» моменте, в виде каких-то отдельных треков или гостевых миксов.
Ты достаточно давно в музыкальной сфере, помнишь кассеты, когда они были не трендом, а основным носителем. И всё-таки, откуда вот эта тяга к нойзу, к шуму, к тёмному звучанию? В начале пути многие в качестве протеста идут в панк или готику. Либо это просто про то, что всё клубное слишком попсово, поэтому давайте уйдём в шум?
ДД: Ну, я с детства слушал кассеты в больших количествах. У нас прямо напротив моего дома был культовый магазин «Реванш» — там были кассеты, диски, причём их можно было не только покупать, но и брать в аренду. Так моя коллекция прилично пополнилась. Я там слушал всё подряд — от рока до звуков моря и шумов прибоя. Не было вообще какой-то привязки к определённому жанру или стилю, впитывал всё как губка. Возможно, из-за этого у меня такой разноплановый подход к музыке: я без проблем могу послушать какой-нибудь минималистичный эмбиент, а на следующий день включить лоу-кейс, сесть и залипнуть.
АК: Я раскопал, что твоя музыка звучала в коротких фильмах, театральных постановках, арт-инсталляциях. Ты нашёл сцену или сцена нашла тебя?
ДД: Сцена нашла меня. Когда я начал выкладывать музыку на разные площадки, мне начали писать люди со всего мира и хотели взять её в свои проекты. Короткометражных фильмов было где-то около шести. Всякие перформансы мне прям очень нравились. Была девушка из Австралии, у неё была концепция “свечи”: они плавились как люди, и это про глобальное потепление. Были иногда очень странные постановки: веганы в масках животных выводили человека в виде свиньи — такая обратная история. Ну и всякие театральные постановки — это самое интересное. Всегда приятно посмотреть, послушать свою музыку и увидеть, как под неё профессионально танцуют.
АК: Театральные постановки — это современный танец? Ты специально писал или они подстраивались?
ДД: Нет, они именно брали мою уже готовую музыку и использовали её в своих проектах. В основном это были зарубежные коллективы. Где-то с 2015 по 2020 год шло прям активно — народ писал, предлагал. Сейчас это немного подугасло.
АК: Теперь как раз SIMDC — как правильно произнести?
ДД: Кто-то говорит “симдиси”, кто-то “эс-ай-эм-диси”. Мне проще и так, и так. Это аббревиатура — Space Is My Dark Core. Так что SIMDC.
АК: Как я понял, это был совместный проект, который почему-то стал сольным. Что произошло?
ДД: Да, мы с товарищем в определённый момент решили создать этот проект. Сделали релиз Take Care, который очень хорошо стрельнул, был во многих зарубежных блогах, играл на радио. Мы дальше пошли выступать, объехали разные вечеринки, не только в Воронежской области, но и в соседних регионах: частенько выступали в Тамбове, в Липецке. Потом на фоне разногласий пошёл разлад, и человек решил заниматься сольно.
АК: Интересно. Может быть, есть какой-то совет для тех, кто работает в коллаборациях? Кажется, что энтропию не остановить, и это всегда приходит к угасанию или распаду. Как можно было бы сохранить это всё? Или просто идти в потоке?
ДД: Ну, у нас получилось так, что мы оба идеалисты. Поначалу это было забавно, а потом каждый начал тянуть одеяло на себя, и пошёл разлад. Такое бывает, от этого никто не застрахован. Мне прям иной раз удивляет, когда многие проекты десятки лет спокойно сотрудничают друг с другом и не хотят, грубо говоря, набить лица.
Что сейчас с проектом — rонечно, я его веду. Одно время использовал его в качестве диджея и организатора мероприятий, под него работали GetBeat и GetBass. С этого года взялся активно, буду выпускать материал, который накопился. Уже несколько релизов готовы в очереди: один кассетный, один диджейский.
АК: По Bandcamp — я посмотрел, что перед свежим сборником был перерыв целый год! Так что накопилось достаточно, думаю. И как раз свежайший сборник — VRN.PROD VOL.1. Как правильно произнести?
ДД: Ви-ар-эн Прод Вол 1.
АК: Вот. Когда я раскопал этот сборник среди рандомного потока новых релизов, был очень сильно обрадован. Это как раскопать золотую монетку, которая важна не сколько по ценности самого золота, сколько по красоте.
И тут вот у меня личный контекст: мы в «Русской кибернетике» в конце десятых наблюдали похожую историю в Омске. Там был один человек, который нашёл на Bandcamp, SoundCloud и ВКонтакте целый пласт музыкантов, которые что-то делали у себя. Их тоже знало по три-четыре человека. Он попытался их собрать, сделал фестиваль «Корпус Омской Электроники», у нас было несколько специальных выпусков с ним. Но в итоге этот человек разочаровался, перегорел и пропал.
Ты нашёл в Воронеже похожую картину: людей, которых никто не знал, но которые делали всё это — хаус, футворк.
ДД: Там музыкант ножевые ранения сыграл на баяне живьём!
АК: Ну, короче, вот таких странных музыкантов — самостийных, которые прямо сами по себе достойны того, чтобы про них сделать отдельный выпуск. И я надеюсь, что мы потихоньку разберёмся с этим всем. Данил, откуда они все взялись?
ДД: Нас всех объединил Денис Numback. Можно назвать его инициатором VRN.PROD — без него бы ничего не получилось. Кстати, я одно время слушал омскую электронику, по-моему, даже у вас на передаче.
У нас очень много разных движений, которые разрознены. Больше всех пытаются их объединить ребята с Local Radio — мы про Local Radio ещё поговорим отдельно.
Вот как раз VRN.PROD — это детище Дениса Numback. Он довольно известный музыкант: тысячи прослушиваний и на Яндекс.Музыке, и на Spotify, и в ВК Музыке. На этом сборнике вообще довольно популярные музыканты с хорошим бэкграундом. Тот же Sasha Cashew одно время писал музыку для рэперов первой величины. Они с ним потом не очень хорошо поступили, но это рэп — мы туда не лезем.
АК: Кто-то у тебя ещё, по-моему, на System 108 выпускался?
ДД: Да, на System 108 выпускались. По-моему, даже сам Денис Numback выпускался. Выпускался pin.gas, Денис тоже. modeblp, по-моему, тоже был. На Svodka тоже они выпускались. Там реально можно посмотреть на том же Яндексе, у них прям хорошо по прослушиваниям. Это из-за того, что мой проект немножко застопился, получились просадочки, но сейчас всё верну, обещаю.
АК: Он улетел, но обещал вернуться. Слушай, ну почему сборник сделал не Денис, а ты? Он тебя как-то благословил?
ДД: Я просто предложил взять на себя большую часть по распространению. Сделал обложку. Предложил именно трек-лист, который сейчас можно увидеть на всех стримингах и на Bandcamp. Я прикинул, что лучше всего начать с чего-то мягкого, светлого, потом перейти к более жёсткой музыке и закончить техно и агрессивной частью.
Ну и, конечно, этот сборник — совместная работа. Фотографию для него скинул Миша Спектр, основатель Local Radio. Numback сделал мастеринг, и благодаря ему сборник попал на стриминг. Андрей modeblp был инициатором того, чтобы начать собирать треки. Каждый что-то своё внёс, кому-то написал, попросил распространить. Это прям полноценная коллективная работа.
АК: Я вообще удивлён, что в Воронеже есть такое количество сильных электронных музыкальных продюсеров. Когда вы делали сборник, какие критерии отбора были? Воронежский — значит, берём?
ДД: Да, именно. Критерий один: проживать в Воронеже на данный момент. На самом деле, очень много воронежских музыкантов уехали, мы бы с удовольствием взяли, но критерий был именно по текущему месту проживания.
АК: Это очень большой показатель: значит, есть из кого выбрать, есть контент. Вы написали, что это первый сборник — значит, будет и второй, и третий. Там будут другие люди? Какая стратегия?
ДД: Вторая часть будет точно. На следующий год мы уже обсудили все ошибки, что нужно делать, что не нужно. Однозначно будут новые имена и, скорее всего, новые жанры. В этом прям большой потенциал. Всем очень понравился тот трек с баяном, и все потом ещё больше удивились, что это не сэмпл, а живое выступление.
АК: Вы как-то презентовали этот альбом офлайн в клубе?
ДД: Это было в планах. Пока немножко подутихло, но я думаю, будет.
АК: Потому что собрать таких музыкантов и не показать их — было бы очень грустно.
ДД: Согласен.
АК: Есть всё равно какие-то стереотипы. Раньше говорили о локальном звучании, и его можно было запихнуть в какое-то клише. Екатеринбург, например, был техно-адептом: Resonance, Никита Забелин и так далее. Москва — что-то такое гламурное, такой общий котёл. Омск тоже был для меня в своё время открытием — что там есть электроника, а не только грустный рок и Летов… Про воронежский звук я вообще ничего не мог предположить. Но, судя по твоей выборке, это что-то такое дарковое, тяжёлое. Всё-таки тяжело жить в Воронеже, да?
ДД: Не знаю, я бы не сказал, что тяжело. Вот те участники, которые сейчас в VRN.PROD — это только половина из тех, кто решил поучаствовать и успел к определённому сроку сделать треки.
АК: А есть кто-то из ребят, кто пишет что-то хаусовое, танцевальное?
ДД: Конечно. Тот же Родион Уразов, у него прям отлично. Такой хаус, электро, ритмичное, танцевальное. Да, без проблем.
АК: Как не разочароваться в этом движении? Или просто лучше не очаровываться?
ДД: Ну, я думаю, чтобы не разочароваться, надо найти именно сподвижников, которые реально помогут. Чтобы ты не один тащил на себе эту ношу, а делали это совместно. Потому что если ты будешь один это делать, в один прекрасный момент всегда у человека происходит перегорание. А если есть помощники, которые возьмут на себя определённую работу, это будет работать многие годы.
АК: Хорошо, немного уйдём от Воронежа. Ещё был такой DIY-нетлейбл — Southern City’s Lab, «Лаборатория южного города». Работала, как я понимаю, с 2012 по 2020 год: лейбл с широким профилем, электроника, рок, авангард, артисты из разных городов. Потом это закрылось, следующим шагом стал сборник с Воронежем и бэйс-электроникой.
ДД: Ну, там между закрытием Southern City’s Lab и Воронежем было ещё много всего.
АК: GetBeat при этом параллельно рос как объединение серий вечеринок. Это осознанное решение строить инфраструктуру или просто хотелось где-то играть?
ДД: Нам хотелось именно показать всем свой звук. У нас был такой британско-ориентированный саунд с преобладанием брейкбита. Не того брейкбита, к которому все привыкли, а именно брейкбита новой волны, который больше ориентируется на дабстеп или UK Garage. Такая смесь Future Jungle, UK Garage и бэйс-музыки. Всё равно какие-то пыльные гаражи, большие пространства.
АК: Много заброшек в Воронеже, где наверняка ты ходишь мимо какого-нибудь здания и думаешь: вот бы там провести вечеринку?
ДД: Ну, у нас есть ребята, которые прям в бункерах делали рейвы, на аэродроме. Я с ними очень хорошо дружу. Это два объединения: Игрорейвы и ScrapSound — они делают мероприятия в таких местах, мне до сих пор это всё радует. Одно время они сделали рейв в электричке.
АК: О, это популярная тема в Германии: народ из Берлина едет в Дюссельдорф не потому, что им надо туда, а потому, что процесс. Есть видяшки в сети, когда останавливается поезд на каком-нибудь “банхофе” и там просто все такие “тыц-тыц-тыц”. У вас примерно так же?
ДД: Да, только это был год то ли 17-й, то ли 18-й, задолго до берлинских рейвов в электричках.
АК: Если кто-то приедет в Воронеж с таким запросом, ему будет куда сходить, что послушать? Назовёшь три места?
ДД: Нет, мест много. Начиная от бара Overlock, заканчивая Винзаводом — большая открытая площадка на территории бывшего завода. Также у нас есть отличная площадка Local Radio — это студия, где проводятся онлайн-видеотрансляции. И там частенько выступают приезжие. Вот сегодня там будет skrpump, тот же, который выпускался на System 108 и Svodka, довольно известный, тамбовский, сейчас живёт в Москве.
АК: Долго оттягивали разговор о Local Radio. Я на YouTube нашёл запись апреля 25-го года, ты там играл. На видео на заднем фоне такой декор: органайзер с кабелями, на подоконнике вертушка стоит, за окном летняя зелень. Очень уютно. Такая романтичная арт-квартира или домашняя студия. Расскажи, кто там собирается из воронежской электронной тусовки и как туда попасть заинтересованным людям?
ДД: Да, они молодцы! Как раз одни из тех, кто объединил разрозненные наши движения. У меня там стримов было очень много, с 2020 года больше десяти, если память не изменяет. И что в студии проводят стримы, что на разных локациях. Иногда устраивают в гаражах. Как по молодости все в гаражах тусили, примерно так же. Там ещё музыка, барчик, зовут поваров. Туда можно прийти реально, ногами. Летом там регулярно события — они пишут, когда будет вечеринка в гаражах.
АК: Круто! Ну, в целом, если завершать драматургическую арку первого блока: мы начали с экспансии. Hank Hobson, саундтреки для артхауса, австралийских постановок, — и всё это схлопнулось до пределов комнаты в Воронеже. Может, я утрирую, хочется какую-то мораль из этого сейчас сказать, сделать вывод. Но хочу послушать твоё мнение.
ДД: Да нет, конечно. Я же выступал по всей стране — начиная от Санкт-Петербурга, заканчивая Волгоградом. Не ограничиваюсь студией и онлайн-трансляциями, выступаю везде.
АК: Значит, у меня создалось ложное впечатление, что ты ушёл во “Внутреннюю Монголию” и решил прославлять локальную сцену?
ДД: Я и локальная сцена всегда вместе, но никто не запрещает путешествовать по другим городам с выступлениями. Хотя они бывают редко. Одно время, особенно перед пандемией, я почти каждый месяц куда-то ездил.
АК: Хороший переход ко второму блоку — про то, что происходит вокруг. Несколько тем, которые хотелось бы обсудить. Мы записываем это интервью 18 апреля, в Record Store Day. И один из наших друзей в Екатеринбурге вчера написал в чатик, что за новый экземпляр винила с одним треком на сторону нужно отдать в среднем три тысячи рублей. Насколько реально сегодня диджею с пластинок работать у вас в регионе? Не по старым коллекциям, а именно пополнять новыми релизами?
ДД: У нас есть завод, который делает сейчас пластинки. Минимальная партия — 100 штук, то есть выпустишь альбом на виниле минимум за 150 тысяч. Есть ещё один завод, я сейчас не помню как называется. Там где-то за один экземпляр пластинки с конвертом — 1 500-1 800 рублей. То есть можно продавать и за 2 500, не за 5 000. Но это зависит от жадности, конечно.
С рынком пластинок сейчас, конечно, всё печально. Я покупаю старые пластинки, то, что мне нравится — но я не виниловый диджей. Хотя виниловое комьюнити у нас очень сильно развито: есть ребята Vinyl Vision, они играют джангл, дарк бэйс и ломаную музыку чисто с винила. Есть ребята, которые устраивают виниловые маркеты и виниловые вечеринки. Реально много кто играет с пластинок — и новую музыку, и старую, без проблем.
АК: Поясню, почему может быть ирония в моих словах. Были разговоры с коллегами-музыкантами, которые выпускают винил. Они жаловались, что очень сложно выйти на заводы, встать в очередь — очередь там на несколько месяцев. А всё почему? Потому что заводы хотят зарабатывать и поэтому снова и снова печатают переиздания: Nirvana, System of a Down и прочее. И музыканты говорят: сколько можно выпускать уже десятый раз напечатанную пластинку, мы не можем выпустить своё. Всё это превращается в проект длиной в год.
ДД: Ну, я про свою коллекцию скажу. Я люблю музыку в основном такую — обскурную или не особо популярную. Хотя «Система» (Ред. — System of a Down) в моём сердце, и я ничего с собой поделать не могу. У меня очень много пластинок именно с автографами музыкантов. Я уже упоминал Ben Frost. Когда он приезжал в Москву, я побывал на концерте и урвал мой любимый альбом By the Throat, он подписал. У меня прям реально много пластинок с подписями — будь то Ben Frost, Velojet, Bondage Fairies, инди-поп, инди-рок, эмбиент. Например, от того же Михаила, который CMD094 — кстати, у нас с ним выходил совместный трек, он есть на виниле. Это единственная пластинка моей коллекции с моей музыкой.
АК: Есть повод напроситься к тебе в гости на экскурсию!
АК: Чуть более глобально. В иностранных соцсетях и медиа всерьёз обсуждают схему: генерируются вертикальные видео, всё размещается на стримингах, накручиваются просмотры и прослушивания, роялти капают. Получается такая схема отмывания через стриминг. Насколько это рабочая история и не конспирология? И насколько, при издании своей музыки и при общении с друзьями, которые выпускаются на крупных лейблах. Ты слышал о том, что на стримингах сложно заработать и зарабатывают там совсем не те, кто делает музыку?
ДД: Да, я согласен, что это рабочая история, не конспирология. Прихожу к друзьям, они говорят «Алиса, включи мою музыку» — и там из десяти треков девять авторства нейросетки. Слышно по обертонам на высоких, они очень специфичные, не такие, как у человека, особенно когда в голосе есть мелодия. Я не знаю, может, у меня особый слух, но я прям очень сильно различаю, когда музыка сделана нейросетью, а когда живьём.
Тогда всё верно: чем больше нейромузыки, тем сложнее артисту пробиться через неё. На всех стримингах сейчас такая проблема. Я правда не знаю — это делают сами площадки, чтобы меньше денег уходило на роялти, или это ушлые артисты, которые поняли, что на своей музыке не заработать, и начали генерировать тысячами треки несуществующих исполнителей. Но начинается другая проблема: у людей появляется запрос послушать эту музыку вживую. И это невозможно.
АК: Потому что среди вот этого AI-шума, однотипных фоновых композиций, которые явно написаны для накрутки прослушиваний, найти что-то действительно сделанное руками — это иногда просто невозможно. Руки опускаются. Но, к счастью, иногда наше усердие даёт результаты.
Кстати, насчёт нейросетей — они работают и в другую сторону. Мой коллега рассказал, что недавно вышла книга юриста Кирилла Марковского как раз о музыкальном бизнесе. Общий посыл такой: авторские права ужесточаются, потому что вся цифровизация и применение AI позволяют в секунды отслеживать, кто, что, где и как сыграл. Раньше было сложно со страйками, а сейчас это ещё и опасно. Для диджея, который строит сеты из чужого материала, насколько это реальная угроза?
ДД: Ну, я думаю, что это реально. Угроза пока абстрактная, но вполне может в любой момент стать довольно-таки реальной. Я до сих пор удивлён, что нас всех не штрафуют за то, что мы играем музыку, потому что бары и клубы регулярно штрафуют — если у них в фоне звучит музыка, не проходящая по авторским правам.
АК: Коллеги из Москвы и Петербурга сообщают о визитах тайных покупателей в бары: заходят, записывают музыку, которая звучит в пространстве, тут же анализируют, спрашивают лицензии и затем штрафуют, через суд либо по досудебному соглашению. Многие площадки предлагают корпоративные лицензии для подобных пространств, но всё это дорого. И найти там оригинальную музыку для вечеринок — практически невозможно. В общем, у меня тоже нет ответа на этот вопрос…
Ну вот, а зато у нашей давней подружки Мадонны с авторскими правами, кажется, всё хорошо. Она недавно анонсировала релиз альбома Confessions on the Dance Floor 2, сиквел альбома 2005 года, и Stuart Price снова с ней. Это хорошая иллюстрация: 20 лет назад она взяла реально сильных электронщиков, получила, кажется, лучший альбом в карьере, потом пошла по какой-то наклонной: рэперы, тиктоковская эстетика, и в итоге снова возвращается к тому же продюсеру. Для нас это история про следование трендам или нормальный жизненный цикл артиста, который пробует разное, а потом корректирует курс?
ДД: Да, я считаю, что это отличная тема для «старых» артистов — напомнить о себе с новым звуком. Конечно, «старая» аудитория может не понять новую музыку, но новую аудиторию можно получить. Конкретно насчёт Мадонны: мне у неё очень нравится альбом Ray of Light, который вышел в 1997 году. Там хит на хите. Тот же Frozen, такие брейки восхитительные. Никто вообще не думал, что у Мадонны может выйти не такой попсовый альбом, а больше в сторону Björk по звучанию. Молодец, всем рекомендую послушать.
АК: Раз уж ты вспомнил Björk: рекомендую послушать новую звёздочку, которая начинает затенять старых артистов. Это Rosalía, которая выпустила потрясающую коллаборацию, в том числе и с Björk. Это просто что-то с чем-то. Но вопрос: ты сам чувствуешь себя «старым» артистом? Ты же ещё помнишь кассеты, когда они были не трендом.
ДД: Пока нет, пока не чувствую. Мне свободно заходит новая музыка, я свободно могу слушать старую. Я замечаю у знакомых и друзей, что они новое вообще не воспринимают — им всё не нравится. У меня же наоборот: я могу свободно слушать новые жанры, новые стили, направления, подчёркивать в них что-то своё. Когда появился Baile Funk и Baile Bass — это вообще новая веха в движении бэйс-музыки. Множество артистов, которые выпускали дабстеп или брейкбит, начали добавлять в своё творчество элементы Baile Funk.
АК: Можешь вкратце охарактеризовать тот микс, который ты записал для нас? Я ожидал, может быть, какой-то микстейп из воронежского сборника. Но в итоге получилось что-то безумно драматургическое с абсолютно заданным напряжённым вектором развития музыки. Кто там, что там?
ДД: На самом деле, в этом миксе есть воронежские артисты. Я взял трек, который записал вместе с modeblp и pin.gas — это The Replicants, наш совместный. Добавил MMIKSOUND. В конце добавил свой неизданный трек, который выйдет в ближайшее время — пока не знаю когда, но обязательно выйдет. И несколько треков от друзей — тот же CMD094 со вступительным треком, которым начинается микс.
АК: Это очень театрально! Ты рассказал про использование своих треков в перформансах, в современном танце. И когда я начинал слушать, у меня аж мурашки. Я-то уже вышел на танцпол, а там: что происходит? Господи!
ДД: Да, у меня здесь получается: начинаем с медленной музыки, потом ускоряемся, и потом начинается прям драйв. В принципе, у меня многие сеты так и делаются: сначала плавно, потом всё ускоряется, ускоряется, ускоряется и начинается драйв. И этот микс я сделал именно по такому канону. Тут реально много российских артистов представлено, практически большинство.
АК: И может быть, один из последних вопросов — насчёт твоих сетов. Сейчас звучит мнение, что в целом не до веселья, вечеринки подождут. Кажется, мы об этом говорим, начиная с 2020 года. Ты организатор, ты видишь, какие люди приходят, какие уходят. Что ты наблюдаешь, как поменялась публика, как поменялся запрос? Или это всё разговоры и постоянное нытьё, а на самом деле всё примерно плюс-минус?
ДД: Ну, сцена реально поменялась. Раньше мы могли свободно забивать крупные танцполы. А иногда сделаешь максимум по распространению, и народу пришло не так что бы много. Такое ощущение, что это какая-то сезонная проблема: народ либо есть, либо его нет, без какого-то среднего.
Но мне нравится, что помимо уже взрослой аудитории приходят молодые, которые так же пристрастились к бэйс-музыке, к брейкбит-звучанию.
АК: То есть в Воронеже всё равно есть публика, которая любит электронную музыку, хоть приливами, но всё равно приходит на ваши мероприятия?
ДД: Да. И у нас мероприятия от разных команд происходят практически каждую неделю.
АК: Надеюсь, что в комментариях к публикации ты оставишь вкратце метки — куда можно сходить, куда прийти и послушать хороших музыкантов локальной сцены.
ДД: Да, конечно, без проблем!
АК: Что ж, друзья, сегодня мы, кажется, убедились, что можно начать с амбиции покорить зарубежный рынок с такими нуаровыми вайбами — и в итоге сделать самое важное дело у себя дома. В комнате с вертушкой на подоконнике. При всём при этом не забывая о том, что вокруг тоже есть много чего интересного. И почему бы это не Воронеж? Конечно, ещё несколько недель назад для меня это было не самым очевидным местом для появления и процветания такой специфической, как электронной дарк музыки, мощной… Но тем оно и интереснее.
Это был «ПреМикшер Русской кибернетики». За микрофоном был Александр Киреев, за пультом Евгений Свалов / 4Mal. А в гостях у нас сегодня был Данил Душкин — Hank Hobson, SIMDC, GetBeat, VRN.PROD. Это всё про него.
Данил, я очень надеюсь, что мы ещё сделаем не один гостевой обзорный микс с работами воронежской сцены на «Русской кибернетике». Спасибо тебе большое за разговор!
ДД: Вам спасибо! Приезжайте в Воронеж!
Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку русскоговорящих авторов вместе с музыкально-просветительским проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!
