Текстовая версия интервью-подкаста 133: SE:VER / Михаил и Павел Новиковы

Текстовая версия большого интервью с дуэтом SE:VER в начале гостевого эфира в «Русской кибернетике» 29 октября 2025.

ЕСв: Привет, дорогие друзья! Когда эти электронные музыканты, артисты, промо-группа только появились в поле зрения «кибернетической» команды, у меня сразу сложилось впечатление, что это кто-то очень опытный и либо решил выйти из тени, либо раньше выступал под другим творческим именем, потому что для новичков, дебютантов их уровень был неправдоподобно высоким. Мы дважды лично встречались в Екатеринбурге, когда они привозили на Урал свои шоукейсы, а сегодня обстоятельно поговорим о многом.

АК: Добрый вечер, день, утро, ночь, дорогие друзья, у кого что. В эфире — информационно-развлекательное шоу «Пре-Микшер Русской кибернетики», и сегодня у нас основная тема — это путешествие, это объединение Азии, Востока, Юга и Севера в один единый музыкальный смысловой организм, так сказать.

В целом, навигация по этим маршрутам, выяснение подробностей этого сложного путешествия есть наша задача. Наша — это мы, редакция «Русской кибернетики», я, Александр Киреев, ведущий, и мой коллега за пультом Евгений Свалов, 4Mal.
Наши собеседники — лейбл, сообщество SE:VER и его представители Михаил и Павел Новиковы. SE:VER, как я посмотрел и послушал, в действительности давно зная этих ребят по их работам, это такая холодная красота, чёткая структура.

Ребята строят лейбл, комьюнити, записывают видео-сеты, делают вечеринки, разные визуальные штуки и образовательные среды, такой общий объединяющий ландшафт. И в этой всей истории важно не только звучание, но и то, что происходит вокруг него. Будем в этом разбираться. Я приветствую вас, ребята!

МН, ПН: Привет-привет! Всем привет!

АК: Да, давайте сначала познакомимся с вашими голосами, поэтому я задам какие-то дурацкие микро-вопросики, чтобы мы привыкли, кто Михаил, кто Павел. Михаил, есть ли какой-нибудь трек или артист, который ты бы хотел забыть, чтобы, вау, снова услышать впервые?

МН: Такие треки появляются каждый месяц, и перечислять нет смысла, потому что всё-таки, несмотря на необходимость искать музыку в закромах разных чартов, рекомендаций или случайного поиска, музыки классной выходит много на самом деле, новой, и вкусы тоже постоянно эволюционируют, меняются. Но я не могу продолжать отвечать на этот вопрос, потому что мне хочется сказать «Ура, мы на Русской кабинетике!». На самом деле, ребят, хочется сразу вначале сказать вам огромное спасибо, потому что я являюсь вашей аудиторией, слушателем на протяжении многих лет.
Я не могу похвастаться, что я прям всё послушал — объёмы впечатляющие. Но благодаря вам много энтузиастов, молодых музыкантов и просто неравнодушных людей к этой музыкальной культуре живут в ногу со временем, что самое ценное, и это отражает в том числе и наше стремление знакомиться больше именно с нашей российской культурой, узнавать наших талантливых музыкантов, и это очень круто, за что вам огромное спасибо.

АК: Вау, вау, спасибо большое! Но мы журнальчик посещений всё же проверим! (Смеётся). Все запомнили голос Михаила, а теперь — Павел. Павел, ты человек «утро — это кофе» или «утро — это тишина»?

ПН: Я, пожалуй, отвечу полаконичней. Утро — это и кофе, и сразу продакшн, потому что в первую очередь нужно послушать «на свежие уши», что было сделано в предыдущий день, и принять какие-то критические решения, если это требуется, потому что в утреннее время оно лучше всего выходит, пока ещё голова не устала, да.
Посещение форума «Как сменить профессию», там, да, критически важное решение.

АК: С утра очистить всю ту лапшу, кто навешал её на уши с вечера, ну, тоже хорошо.

ПН: Да, да, да, есть один товарищ!

АК: Мне кажется, стало немного понятнее и приятнее, потому что, когда знаешь, что не так страшно, и теперь будем постепенно разбираться во всех этих тонкостях. Кроме того, ребята подготовят для нас, надеюсь, показательный шоукейс, который можно будет послушать на страничке «Русской кибернетики» на vk.com/ruscyber, в записи и на других площадках, в Телеграме ruscyber и даже на Soundcloud — russiancyber. Да, будем слушать и наслаждаться!

Но давайте начнём с основ. Раньше, в дозумерскую эпоху, так предполагалось, что музыкальное образование, ну, возьмём шире, музыка, это что-то такое отдельное, в чём, если не разбираться, то и Бог с ним, вряд ли это понадобится. Если ты, например, если твои родители видят тебя юристом или экономистом, но сейчас же мы смотрим, что визуально-аудиальный контент разнообразных соцсетей буквально проникает во все области, это и мем-каналы с «Уютным бухгалтером», тульским тренером-качком. И это всё мы понимаем, что это DIY-продакшны, но тем не менее, в которых без понимания, в том числе и музыки, вряд ли можно сделать какую-то виральную историю. То есть музыка нужна как будто бы всем.

И ей нужно как будто бы учиться, и как будто бы с самого начала. Понятно, что сольфеджио не для всех, но всё же понимать разницу между мажором и минором, наверное, нужно понимать. Как бы вы скорректировали минимальные требования к изучению музыки, визуальных предметов в начальных школьных классах?

МН: Павел Сергеевич, прям сразу тебе слово, как преподавателю продакшна современного.

ПН: Ну, я бы ответил на этот вопрос так, что всё нужно постепенно изучать, и, безусловно, если вы занимаетесь музыкой, то ей невозможно заниматься просто на ощупь, идя вперёд.

То есть нужно всё равно постепенно обрастать знаниями, как и базовый уровень — хотя бы сольфеджио и так далее. Это всё, ну, я бы сказал, что необходимо в конечном итоге, если вы хотите переходить к более серьёзному уровню написания композиций. Требования в продакшне настолько высокие, и нужно уметь обрабатывать такой объём информации колоссальный. То есть, на самом деле, по сути, сейчас профессия саунд-продюсера впитала в себя множество профессий отдельных.

И, конечно, если за всё разом хвататься, можно с ума сойти. Но постепенно, постепенно, постепенно нужно обязательно осваивать всё. Потому что иначе серьёзный продукт не получится делать.

АК: Я бы, наверное, чуть-чуть всё-таки ещё проще бы сформулировал. Допустим, мне, прости Господи, мне 7 лет. Я иду в первый класс. Какую базу по музыке я должен получить, чтобы потом начать пилить рилсы? Вот к чему.

ПН: Именно рилсы? Ну, я не знаю. Мне кажется, что пилить рилсы можно, ничего не изучая.

МН: Опять я добавлю, наверное, от себя, что сейчас немножко разные эпохи. У нас база сравнения некорректная, потому что мы из супер-музыкальной семьи, и мы с Пашей в музыке с раннего детства, гораздо раньше семи лет, и уже на сцене стояли в 4-5 лет.

У Паши театральное, у меня хоровое, инструментальное направление. Потом у Паши тоже инструментальное направление. У нас музыкальное образование среднее, есть несколько факультативов, специалитетов. Ну, и потом у меня всё это параллельно было. Да, мы всю жизнь в музыке. Там скорее даже экономика и финансы — это больше аномалия скорее институтской жизни. А так-то музыкой занимаемся.

У нас папа был диджеем, советские дискотеки вёл. Мама в вокально-инструментальном коллективе. Сестра у нас джазистка известная, солистка и продюсер проекта «Real Jam», это один из самых известных джаз-бендов, больших составов России последних 15 лет. Так что мы прямо в максимально музыкальной среде, жизни, это повлияло на импровизацию, креативность в музыке, в аранжировке, в звуковом дизайне, в банальной наслышанности и, конечно же, в мастерстве исполнения.

То есть даже если мы остаёмся в сегменте нашей электронной музыки, ну о каких лайвах можно говорить, если базы нету никакой совсем? То есть либо на ходу доучиваться, нанимать репетиторов, изучать нотную грамоту, то самое сольфеджио, и совершенствовать эти навыки, ну, либо закладывать это заранее.

А семь лет, на мой взгляд, это очень классный возраст, когда нужно пробовать всё. И между хором и фортепиано или скрипкой сбегать на футбол, зайти на борьбу. И для родителей прекрасная метрика посмотреть, к чему вообще у ребёнка есть предрасположенность, чтобы его жизнь не превращать в мучение с занятием нелюбимым делом. Развитие кругозора ребёнка — это основа его будущего, в принципе.

АК: Господи, не говорите! Сколько просто судеб детских было поломано скрипкой.

МН: У меня вот прямо в семье драма постоянно раскрывается, потому что у меня жена всё детство хотела пойти в музыкальную школу, но в небольшом региональном городе в 90-е не было такой просто возможности, ни у семьи. Некуда было пойти, а мы — наоборот. И она много раз упоминала, по-доброму, естественно, вот вам завидую, белой завистью, что вы в Москве бегали во все эти музыкальные школы, учились играть на инструменте, что вам ваши родители это организовали.

ПН: А мы не любили, не любили. Нет, это не ценили, мы не понимали, потому что не с чем сравнить.

МН: Я в МИФИ хотел играть на бирже. Cидел, под партой читал журналы РБК-Финансы, у меня с 15 лет были подписки, мне интересны были фондовые рынки, всё остальное. А музыка всегда была просто как линия жизни, как хобби какое-то.

АК: Ну ведь это и тебе помогло, потому что ты во многих форматах прямо как евангелист выступаешь, подробно рассказываешь во многих интервью про деятельность промоутерской группы SE:VER. Как я понимаю, это не просто лейбл, а это комьюнити, поэтому, так как я люблю всё систематизировать, я обозначу кратко для слушателей основные моменты сообщества.

Музыкальный лейбл, издательская платформа, организация мероприятий, медиа-платформа видео-сетов, образовательная и экспертная работа, создание и продвижение комьюнити артистов, визуальный продакшн, кураторство визуального языка бренда. И вот некоторых моментов мы частично коснёмся позже, но всё же это звучит как некая корпорация, некое такое замкнутое производство полного цикла. То есть «приняли, развеселили, напоили, спать уложили». Кстати, где-то в соцсетях я читал, что даже у вас какой-то ресторан есть. Меня интересует другое. Не слишком ли монструозно это всё для текущего времени? Потому что стартапы и специализированные продукты могут быть более быстрыми для того, чтобы адаптироваться к изменениям. Как-то звучит слишком монументально. Не слишком ли много всего?

МН: Видишь, Паш, я же говорил, что этот пиар хорошо работает! Вот такой имидж надо формировать.

ПН: Да, конечно! Но мы же делаем что-то не ради пиара, а мы исходим из своих личных ощущений, как нам бы хотелось развивать наше движение. И постепенно мы вводили сегмент за сегментом просто по собственной надобности, потому что нам так захотелось.

МН: SE:VER — это идея. В какой-то момент мы несколько разных вариаций наших проектов прошли. Там олды из EDM, простите меня за сленг, помнят, возможно, наш проект Sour’n’Sweet. До этого у нас с Пашкой была Progressive-музыка, сольные проекты. Издавались в Англии, это прямо 2000-е.

Потом у нас был проект INVRS, больше такой ориентированный на западный опять-таки рынок, с трендовой Future House музыкой. А SE:VER это уже последнее наше детище, именно в хронологии. Уверен, далеко не последнее!

И эта идея, на самом деле, которая появилась чуть-чуть, наверное, незадолго до начала СВО, это, так скажем, поздняя эпоха пандемии, когда рынки всё не открывались и не открывались, и у нас в этот же момент произошло «взросление». Мудреем в каком-то смысле, и взгляды на музыку тоже меняются, и где-то хочется к истокам звукового дизайна вернуться и уже не быть так сильно подверженными каким-то мимолётным трендам.

АК: Можно я чуть-чуть скорректирую? Про звуки и поиск своего звука я бы хотел уточнить в другом структурном вопросе. Здесь у меня чисто про организацию всю вашу. То есть вы всё, очень кратко.
МН: SE:VER — это идея вокруг музыки, прям вот конкретной музыки. Идея, причём, что SE:VER — не только наши музыканты. Несмотря на всю нашу широкую, большую, мультикультурную страну, всё это не закрыто извне, то есть иностранцы нам точно так же присылают демо. Там буквально, по-моему, шестой или седьмой релиз у нас «голос №1 Африки» издался, Idd Aziz в коллаборации с тогда ещё малоизвестным ростовским музыкантом Papago.

То есть мы в принципе не закрываемся ни от кого, но так получилось, что мы пока работаем преимущественно с российскими музыкантами из самых разных регионов, и с известными, и с абсолютно неизвестными, и у нас уже несколько дебютов состоялось на лейбле. То есть это таланты, которые нам доверились. Я не говорю «которых мы нашли», «открыли», для нас в первую очередь это ребята, которые нам доверили, то есть для нас это почёт.

И, соответственно, идеи вокруг музыки, а всё остальное — это «обвесы» сезонные, которые нужны, чтобы эту музыку продвигать, «культуру в массы». То есть в данном случае для нас это направление коммуникации, где мы тоже можем раскрыть творчество.
Ну что такое электронный лейбл без своих вечеринок? Обязательно нужно проводить вечеринки, показывать эту музыку, расширять контакт с аудиторией, дать возможность людям, посетителям увидеть вживую своего любимого музыканта или музыканта, который пока ещё не является любимым, но уже привлёк какой-то интерес.

Вот, опять-таки, «подмешав» известных артистов и молодых талантов в лайн-апе, мы ещё сильнее раскрываем кругозор аудитории. Особенно если вечеринка получилась хорошо и с точки зрения визуала, звука и всего остального. Также с видеосъёмками сетов — на тот момент, опять-таки повторюсь, это пост-пандемийная, ещё даже пандемийная эпоха. Одним из самых быстрорастущих направлений была съёмка музыкальных видео, диджей-сетов в разных природных или необычных местах.

Мы, конечно же, тоже смотрели эти видео, мы тоже балдели от канала Cercle, мы тоже хотели снимать что-то такое. Тем более, что у истоков лейбла SE:VER ещё и наш близкий друг и партнёр по проекту Камиль Абдуллаев, режиссёр и оператор-постановщик. Мы с ним и документальные фильмы снимали, и рекламу известных брендов, в том числе и известных музыкантов. И почему бы эти навыки все не объединить и не создать ещё такой визуальный контент?

До появления первых спонсорских контрактов, до выигрышей первых грантов мы уже на тот момент пять эпизодов с тремя артистами сняли в четырёх разных регионах, и вполне себе сами прекрасно справлялись с этими задачами. То есть образование, видеомонтаж, организация мероприятий и «сделай сам, чтобы сделать хорошо».

Зачем создавали и что раньше появилось… Я вообще преподавал на кафедре финансов и цен Плехановской академии ещё в 2010 году, кажется. А потом мы параллельно с Пашей учились в аудиошколе диджея Грува, когда она только-только открылась, появились первые курсы, куда можно было прийти.

ПН: Но я пораньше, я с 2009 года там.

МН: Да, Паша в 2009-м году. Это были, по сути, тогда единственные курсы, где можно было в Москве, сидя в классе, с оборудованием по последнему слову и новинками технологического развития, с сертифицированным тренером компании Ableton пройти обучение. Это, конечно, дало хорошую систематизацию и импульс в работе. Конечно, тогда совсем другое время было. Тогда YouTube, считайте, не было. Ну, его до 2005-го в принципе не было.
Мы были одними из первых в мире, кто записал YouTube-туториал, как сделать Big Room House, когда такого названия даже ещё не было. Ну, его, в принципе, не было. Это примерно за год, за два до Мартина Гаррикса, что-то в этом роде.

То есть тогда в принципе ничего не происходило. Лучше этот подкаст, точнее, YouTube-видео, не искать — стыдно за него до сих пор, но пусть останется как история. Тогда мы ещё не прямо сильно умели снимать.

Мы дружили много лет с ребятами из Аудиошколы, со всем руководством, с преподавателями, и эволюционная эта дружба приросла к моменту, когда мы уже занимались активным развитием проекта Sour’n’Sweet, нас уже как специалистов и экспертов рынка, после победы в глобальных конкурсах, знакомством с Ферри Корсоном, со Стивом Аоки, с первыми Beatport Top-100 и прочим, нас позвали преподавать.
Паша, соответственно, взял на себя направление продакшна и аранжировки, а я тогда запустил первый курс по маркетингу и менеджменту, написанный вообще абсолютно с нуля, чисто вот для диджеев и продюсеров.

В Аудиошколе мы преподавали несколько лет. Спойлер: я спустя 10 лет сейчас опять возвращаюсь с авторским курсом по маркетингу к ним. Скоро как раз будет много анонсов. Ребята очень попросили, а мне как раз сейчас чудесным образом появилось немного времени по вечерам. И дальше это все переросло как раз в МузПродБлог. Канал, который, Паш, когда мы его начали? Не помнишь?

ПН: Наверное, где-то 2017 год, мне кажется.

МН: Ну, сначала да, у нас был текстовый блог, потом мы стали какие-то выпуски новостей снимать. И вот прямо уже сформированный канал МузПродБлог, где-то, наверное, 2018-2019 год. И поняли, что эта тема невероятно востребована.
Мы просто сделали фактически реалити-шоу, как работаем со своим проектом. Не какая-то теория, не рассказы каких-то сторонних кейсов, а вот что мы делаем, что работает, что не работает. Топ ошибок, как в конце концов кик обработать, в микс посадить, что в продвижении работает или не работает. Полуторачасовые гайды, как мы реально рассылаем промо по диджеям. То есть не нравилось тогда то, что в инфополе хоть и мало было информации, но люди рассказывают типа «по учебнику», как правильно, а сами делают совсем не так.

Это довольно сложная тоже история, потому что тебе вроде с одной стороны хочется выдать максимальное количество информации и сделать ролик действительно полезным и интересным, а с другой стороны ты думаешь об алгоритмах Ютуба и что ему в принципе не особо интересно.

АК: Да, вы охватываете опять все сферы творческого проявления! Но вот если я, опять же, молодой артист, молодой музыкальный продюсер. Скажем так, я хочу продвинуть своё творчество, но понятно, что у меня просто не хватит ресурсов на организацию мероприятий или там на какой-то супер-монтаж. На что мне нужно акцентировать внимание? Куда бить? На пиар или на музыку? Музыка выведет? Пиар выведет? Что выведет? Я один. У меня времени мало. Желания много.

МН: Паш, позволишь коротко отвечу?

ПН: Да.

МН: Паша, конечно же, будет так же, как и я, идеологически по себе, на музыку ставку делать. Но мы понимаем, что эта модель подходит не всем. На самом деле, по-моему, это сейчас самый популярный вопрос.

Недавно на конференции выступал, когда мы агрегировали вопросы от посетителей, от молодых музыкантов в принципе — не по возрасту, а по статусу начала карьеры, и это был номер один вопрос «На что делать ставку сейчас, в 2025-2026 году».

Ответ: на свою сильную сторону. Просто взвешиваем всю свою ресурсную базу и смотрим, где у нас хорошо, а где нехорошо. Что получается, что не получается. Ещё делаем поправку на то, что нравится, а что не нравится.
Даже если есть замечательные навыки съёмки коротких видео, но от них тошнит, как многих, то не надо их делать! Точно так же, как и с музыкой, ну если вот прям медведь на ухо наступил, совсем не получается — замечательно, делаем ставку на визуал, генерируем инфоповоды, превращаем это всё в инструментарий пиара и рассказываем всем о том, что вот такой яркий артист есть. Желательно, конечно, тогда с ярким образом, неповторимым стилем подачи и так далее. Тогда, в принципе, музыка может смело уходить на второй план.

И когда мы видим успешные примеры реализации карьеры либо в одном русле, либо в другом, то это как раз удачное стечение работы, а не обстоятельств ни в коем случае, именно работа над проектом и ставка на свою сильную сторону.

Но что мы отметили за последние десятилетия — то, что мы никогда не видели комбинации этого в одном проекте, даже когда музыкантов несколько, как вот в нашем случае дуэт.
Мы не видели пока, чтобы у кого-то был сильный свой музыкальный продакшн полного цикла с авторским видением и так далее, и при этом ещё, чтобы возникла у этого же музыкального проекта ставка, желание сделать ставку на какой-то визуал, превратившись в блогера в широком смысле этого, снимая вирусные видеоролики короткие шуточного формата, и так далее. То есть, мне кажется, что это всё-таки в одном человеке не уживается

АК: Вообще, крутой совет: надо просто чувствовать себя и давить на то, что ты умеешь. Вот вообще концепция музыки вашей, это, как когда-то я читал, это такая яркая история, когда «Миша нашёл нишу» и, опять же, андеграунд.
В интервью NowNowNow ты говоришь о том, что между мелодическим Deep/Organic House и забористым фестивальным техно, цитата, «ничего не было».
«Раньше это было инди, но это инди явно не работает в клубах», вольная цитата. Расскажи, как ты нашёл вот эту нишу? Это исследование, чувства?
МН: Был неправ! Вот я сейчас так абсолютно не считаю. Я считаю, что тогда, если я мог такое действительно сказать вот именно в дословной цитате, не подвергнув это интервью редактуре, то тогда просто я считаю, что у нас не хватало наслушанности и глубины знаний некоторых направлений этой музыки.
Потому что на самом деле между фестивальной, «забористой» и условно «дипхаусом для плейлистов» на самом деле много чего интересного было и на протяжении 15 лет. Просто мы об этом тогда не знали. И оно было не массово. Ну, в этом вся прелесть андеграундной музыки. Она многогранна. Очень. Очень.

АК: По поводу как раз «андеграундности». Дальше, я послушал в интервью сочинской радиостанции, ты делаешь ещё более интересные заявления о концепции музыки вашего дуэта и лейбла. Например, что ваше звучание — это «андеграунд-поп-музыка, когда почти стыдно для андеграунда и почти сложно для поп». Как вы смотрите в лицо своим коллегам слева и коллегам справа?

МН: С улыбкой. Улыбайтесь, это всех раздражает! Особенно, когда во время твоего двухчасового сета люди отказываются покидать в площадку и устают танцевать. Вот когда это на практике работает, тогда начинают понимать, что ты имеешь в виду.

ПН: Ну, да, я, наверное, более развернуто хотел бы ответить на подобную цитату. Несмотря на то, что это не мои слова. Адвокат.

МН: Адвокат дьявола! Мы сидели вместе на этом интервью, да?

ПН: Да, но на самом деле она прекрасно описывает всю суть того, чем мы занимаемся на студии. Действительно очень хочется совмещать музыкальность, которая заимствует много от андеграунда и много из поп-музыки.
Нам хочется, чтобы наша музыка была понятна для абсолютного большинства людей. Чтобы она не воспринималась как какой-то некий эксперимент, что-то сложное, что нужно вдумчиво слушать и так далее. Но и при этом не хотим, чтобы это была какая-то пустышка, болванка, которая ничего не стоит, условно говоря. Поэтому мы пытаемся перенять всё «вкусное» из одного сегмента и всё «вкусное» из другого сегмента, и это объединить. Опять же, мы это делаем исходя из того, что сами хотели бы слушать.

АК: И если ещё проще, то ваша музыка — дальше снова цитата — «для девушек, которые любят попеть». Как я вижу, подпевать Кадышевым и Булановым, кажется, только сейчас формируется тренд. До этого модно было подпевать и танцевать под песни Валерия Шотаевича. Какие у вас идеи по развитию хоровой деятельности на танцполе? Фиты?

ПН: Ну, кстати, это на самом деле очень интересная тема, потому что мне в хаус-музыке, например, всегда очень нравилась интеграция госпела. Я считаю, это прям великолепная находка была для музыкальной индустрии в целом, и до сих пор подобные композиции выходят и всегда «в сердечко».
У нас тоже народные культуры очень обширные, и очень много разных фольклоров, хоров и так далее, и я бы тоже, наверное, хотел бы видеть подобные слияния.

АК: А вы же ведь их и делаете, потому что один из лидеров вашего сообщества — это как раз проект Krasa Rosa. А они максимально эксплуатируют вот эту русскую народную тематику хоровую.

МН: Да, это очень нравится людям, это великолепно звучит, это очень классная идея, инициатива. Ребята постоянно экспериментируют, и у них и восточная есть тематика, например, одна из моих самых любимых композиций до сих пор у них — это «Караван», которая вышла на лейбле Melody of the Soul — кажется, ничего не путаю.

А сейчас, например, композиция «Скачки», которая только-только в конце сентября вышла. Это, кстати говоря, первый раз Krasa Rosa издались на SE:VER, потому что до этого мы ограничивались только мероприятиями, съёмками сетов и просто дружбой. Очень клёвые ребята, кстати. Привет им большой, пользуюсь случаем! «Скачки» как раз классный пример того, когда это, с одной стороны, андеграунд, это органик хаус, ещё и японский вокал.

ПН: Да, там мелодия, конечно, отдаёт советской классикой, кто угадал — тот молодец, какой именно она отдаёт. По факту это как раз клёвый пример, когда можно без вокальной композиции — ну, в данном случае японский вокальный сэмпл аутентичный мы за песенную форму принять не можем, поэтому я смело инструментальной композицией называю — потому что в данном случае вокал играет роль просто лид-партии.
Классный пример, когда композиция одновременно набирает очень много в стримах, попадая в алгоритмические радио зарубежных стримингов, в том числе Spotify, и одновременно с этим держится до сих пор в топ-10 жанра на Beatport, и зашла уже в глобальный чарт Beatport Top-100 всех жанров, что для Organic House довольно редкое явление. Это как раз пример вот универсальности, когда композиция одновременно хороша и для диджеев, танцполов, и для прослушивания.
Ну, особенно если сделать стрим-версию коротенькую, а не экстендед-версию, которая нужна по большей части только диджеям и как раз фанатам именно расширенных версий композиций и медленного развития всей партитуры. Я вот, например, тоже люблю экстендед-миксы слушать.

АК: Ну, это у тебя профессиональное!

МН: Мы росли на этой музыке, у меня ещё много композиций осталось в закромах на CD и на виниле, которые вообще по 10-12 минут идут, если помните эту эпоху.

АК: Да-да-да, тогда диджей во время сета мог сходить и заварить себе «Доширак».

МН: На виниле просто луп не поставишь.

АК: Да, по поводу, кстати, смешения, по поводу топовых жанров и азиатских и прочих арабских восточных влияний немножко посплетничаем. Несколько месяцев назад мы с Женей были ошарашены, честно говоря, грубостью одного российского диджея. Не будем говорить, кто он.
Он назвал «верблюжатиной» типичный для дубайских вечеринок хаус. Конечно, в целом был комментарий человека, кто явно давно никуда не выезжает и составляет впечатление максимум по чужим сторис. Когда-то инди-рок называли «индюшатиной», но, в общем-то, это было беззлобно и даже мило.
В то же время мы видим, что страны Ближнего Востока действительно инвестируют в своё влияние на электронную музыку, устраивают вечеринки, фестивали, там постоянно привозят артистов, вовлекают их в разные коллаборации с арабскими музыкантами, вокалистами. В общем, они действуют в лучших традициях «мягкой силы». Вот как жить теперь? Сторониться верблюдов? Как вы вообще относитесь к подобному суб-жанру?

МН: Здесь можно привести пример Desert Flower, наверное. Ну, расскажи, Паш, про историю создания композиции, как мы к этому пришли.

ПН: Да, нас в какой-то момент тоже заинтересовал вот этот растущий рынок органик музыки. Но при этом не могу сказать, что мы являемся поклонниками откровенного классического проявления органика. Но, безусловно, очень многие элементы из этой музыки нам нравились: акустическое живое звучание барабанов, вот этот грув, который пытаешься выстроить прям, чтобы он максимально именно органично воспринимался. И, соответственно, интегрировать туда много духовых инструментов народных и живых других инструментов. Всё это завязать вместе в клубный трек, именно клубный. Это, конечно, очень интересная задача.
И в какой-то момент мы сели, сделали подобный трек, и прям до сих пор его с огромным удовольствием слушаем. За композицию восемь лейблов боролись, чтобы её у себя подписать, когда мы просто отправляли. Это были наши первые шаги в рамках нового звучания проекта. Мы привыкли в Pop EDM, где надо месяцами от лейблов ответа ждать, даже при наличии всех контактов.

АК: А что за трек, можете пояснить?

ПН: Desert Flower трек, который проекта INVRS. Мы приписали туда сейчас SE:VER, переключившись на проект SE:VER, потому что INVRS оказалась сложной формой названия для восточных языков и для русского в частности. Всё-таки это был проект, который больше ориентирован на англоязычную аудиторию, тогда ещё, когда мы его начинали в 2017 году.
И Desert Flower проект, да, он довольно неплохо пошёл и попал в афтермуви фестиваля Burning Man какого-то из годов. Много топовых диджеев его играли. И у нас, в принципе, на выступлениях, вот сколько мы гастролировали, и прям трек всегда вызывал оживление такое. Но когда он один в сете, это как украшение, изюминка. Когда целиком такой сет, ну, действительно, надо, наверное, в восточной стране играть, чем когда это играют, скажем, бородатые северяне славянской внешности — выглядит, мягко говоря, странно, но если это искренне нравится, почему бы и нет?

МН: Не знаю, Паша со мной согласится или нет, это в данном случае моё уже личное мнение, может и не быть нашей единой линией: мы раз за разом наблюдаем в развитии музыкальных жанров, когда они становятся так называемыми «трендовыми», «хайповыми», и много других новомодных слов. Это просто становится массовой культурой, даже в рамках какого-то ответвления. Появляется очень много игроков, начинающих музыкантов, просто, скажем так, любителей, и таких «быстро переобувающихся» музыкантов, которые пытаются на волне этого тренда ухватиться.

«Спиннер-эффект», если вам нравится, «лабубу-эффект», можно много других вспомнить, таких же импульсных трендов. Это не производит ничего, как просто опошление. Чем больше количество, тем снижается ценность, качество. Здесь обычные экономические процессы: спрос, предложение.
А вот когда предложение превышает спрос, то мы начинаем снижать и качество, и цену предложения. Появляется много ничего не стоящих электронных музыкантов и диджеев, которые играют ничего не стоящую музыку. Созданы очень быстро, на ничего не стоящих дешевых сэмпл-паках. И, в общем, вот так, в принципе, наверное, самые классные идеи и направления и убиваются.

Классно, что в электронном андеграунде, особенно сопряжённым с синтезом звука, довольно легко отличить сэмпл-пак-конструктор от студийной работы. Хорошо, что всё-таки пока порог входа остается довольно тяжелым в продакшне. И, наверное, история слэп-хауса, трайбл-афро и вот этого восточного органика, например, сложно себе представить в мелодик-хаусе. Ох, увёл немножко тему.

АК: Кстати, вообще как раз не увёл, а подвёл, я бы сказал, к моему следующему вопросу.
Я бы ещё здесь добавил, что этот тренд очень закономерен в целом в экономических процессах. То, что сейчас и Саудовская Аравия, и Арабские Эмираты, и Катар, и много других стран персидского бассейна, которые отличаются, скажем так, своей культурологической, исторической судьбой от Ирана и Ирака, они демонстрируют как раз очень бурный экономический рост и открытость к Западу в тех сферах, в которых им интересно. Соответственно, всячески поддерживают этот тренд большими концертами, фестивалями с ведущими диджеями, открытием огромного количества клубов, и это в целом хороший двигатель для всей электронной музыки и для вообще индустрии. А если учесть, кто они и откуда они, то мы видим, что это ещё и откладывает вот этот культурологический отпечаток на звучание музыки, то, что действительно восточная музыка в современных аранжировках стала трендовой. И это, на самом деле, очень классный пример, в том числе и нашим функционерам из Минкульта задуматься о том, как же действительно происходит экспорт культуры в мире.

ПН: Это чуть сложнее, потому что их много, а нас мало, если глобально посудить, поэтому нам будет гораздо сложнее раскрыть музыкальную идентичность.

МН: Еще, блин, и разъехались.

ПН: Да, да. Их очень много по всему миру, поэтому, конечно, у них бешеный поток этого контента происходит с интеграцией этих народных всех движух. Это как бы клёво, это классно. Посмотрим, сколько это продержится, насколько это сильно разовьётся. Но говорить о том, что если у них получилось, то и у нас так же получится, будет немножко сложно, потому что их во сколько раз больше? В 20-30?

МН: Да, но тем не менее, как бы «восточные» тематики в хаус-музыке на уровне топов — это не новый тренд абсолютно, и достаточно посмотреть историю проекта Beduin. И там, в принципе, если копнуть до времён Deep Dish и посмотреть, как это всё интегрировали и Sharam с Dubfire, в общем, на самом деле это как бы не что-то прямо супер-новое.

АК: В конце прошлого года я беседовал с ещё одним нашим прекрасным коллегой Володей Проффом, который давал апдейт о своей деятельности в Великобритании. Кстати, всем рекомендую послушать Володю, он говорит очень вдохновляющие вещи.

Если вкратце, Володя Профф перебрался в 2021 году в Лондон и оттуда стал намного чаще гастролировать как артист из обоймы Above and Beyond. Условно говоря, возможно ли через Дубай повторить такой маршрут? Например, SE:VER начинает делать вечеринки в Эмиратах, куда съезжаются не только тусовщики, но и промоутеры со всего мира. И дальше начинают приглашать вас в свои страны. Эмираты, Азия, Восток, богатство, признание. Как вы думаете, сработает? Думали об этом?

ПН: Конечно. Я не знаю, я какую-то внутреннюю кухню расскажу или нет, уже пакую чемодан, если что.

МН: А, да? У нас, на самом деле, наконец-то именно новый проект. Мы, как проект SE:VER, именно электронные музыканты, мы существуем с марта 2025. Это абсолютно новый проект, новые социальные сети, новая страничка в Soundcloud, новые релизы, всё новое абсолютно. Такой перезапуск уже прям вот с конкретным звучанием, с конкретным видением и с нашим новым имиджем, образом.
То есть мы повзрослели, мы немножко сменили имидж, мы по-другому выглядим, мы решили не перемешивать всё это, чтобы не делать в ушах слушателей вот этот хаос эволюции звучания. С точки зрения, наверное, продвижения карьеры это немного мешает. С точки зрения бэк-каталога — какая разница, всё под другими названиями, в общем, живёт и далее. Мы решили, что для нас стратегически это будет правильный ход.
И у нас уже спустя несколько месяцев есть запросы на международные гастроли, сейчас активно разговариваем. Это в том числе и Ближний Восток, пока не могу больше сказать.
А с точки зрения внутренней кухни, то, что там, наверное, вряд ли для руководителя лейбла или организации будет являться каким-то спойлером, мы ориентируемся на метрики, когда понимаем, на каком этапе мы сейчас находимся.
У нас в любом случае при увеличении графика релизов и наших усилий по промоутированию музыки, рост метрик лейбла происходит по такой экспоненциальной линии. С невысоким, конечно, коэффициентом, но каждый месяц становится легче, лучше, эффективнее и так далее. И мы доходим до какой-то некой критической массы, как и нашего сольного проекта SE:VER с релизами на других зарубежных лейблах, и как лейбла SE:VER, когда мы понимаем, что сейчас по охвату слушателей в определённых регионах, странах и подписчиках нам имеет смысл на этот рынок выходить.
Вот мы пока на стадии роста и подхода к этим метрикам. Стремительно приближаемся. Но до этого, когда это новый проект, лейблу один год, пять релизов, тысяча подписчиков в социальных сетях — ну как будто бы немножко преждевременно об этом думать.
Я понимаю, что можно организовать мероприятие, особенно с хорошей спонсорской поддержкой, но оно даст очень мало конверсии, потратит очень много сил и вряд ли будет окупаемым или хотя бы сколько-то экономически интересным. То есть ему своё время.
От партнёров, которых ты выберешь для проведения мероприятия, очень многое зависит. Да, у нас много чего закрылось на стадии переговоров, потому что просто ну не наш подход к ведению дел.

АК: Так, чуть-чуть от бизнеса хочется отойти, а то прямо колонка для РБК. Ты чуть выше упомянул афрохаус и прочие хайповые вещи, которые убивают действительно хорошие инновации.
В этом году в топ-100 DJ Mag мы заметили только одно имя, которое прямо ассоциируется с мелодиком и органик-хаусом. Это Keinemusik. Ещё есть Black Coffee, который олицетворяет вот этот же Afro House.
При этом мы видим, что все эти три жанра прекрасно чувствуют себя и по всему миру, и в России. Идут вечеринки у русскоязычных артистов. В этой стилистике вообще нет дефицита в гастролях, в том числе и международных. Но DJ Mag ведь всегда был за коммерцию и тренды. Как думаете, почему он упустил из виду это модное явление? Может быть, как раз там сидят такие супер-снобы, которые говорят, «да нет, это всё лабубу от музыки»?

МН: Ну, надо сейчас сначала слушателям пояснить, что мы обсуждаем не диджея с татуировками и дредами, а британский журнал.

АК: Да, да, сори, топ 100 DJ Mag. Британский журнал. Да, да, да.

МН: Ну, мы плюс с этими снобами лично знакомы, с редакторами встречались много раз, отличные ребята. Так, я сейчас точно оговорюсь, а то мне потом эту цитату припомнят! Я люблю афрохаус, особенно с определённым звучанием, и я не считаю этот жанр каким-то плохим.
Я сейчас дословно не воспроизведу твою цитату моей цитаты. Я имел в виду, что этот жанр — за цитату «Я люблю афрохаус» тоже может прилететь. Да, когда очень много тренда в этом жанре, за афрохаус тоже может прилететь.

Да, очень много когда тренда в этом жанре, много интереса для молодёжи, к нему приходит много непрофессиональных игроков-любителей или просто халтурщиков, и это портит общее впечатление от жанра.
Если посмотреть топ-чарты афрохауса трех-четырёхлетней давности, там каждая вторая композиция будет ноу-хау и сокровищем от артиста, который тогда был неизвестен, а сегодня гастролирует по всей планете. А сейчас, если посмотреть даже 20-30 композиций, то в лучшем случае одну захочется в плейлист добавить, и то с большим сомнением. Мы ещё шутим между собой, в кулуарах между музыкантами: куда делись все слэпхаус-продюсеры домашние? Они все в афро пошли!
Потому что реально количество слэпхауса драматически сократилось, а афрохаус прёт и прёт.

АК: Ещё, раз мы говорим об афро, всё такое жаркое, поговорим о влиянии погоды на музыку. Можно ли всерьёз рассуждать о том, что органик хаус и смежные жанры не хуже завоёвывают массовую популярность в странах с холодным климатом просто в силу таких погодных ограничений. Условно говоря, суровый вахтовик, который находится 11 месяцев в году на буровой, скорее полетит в отпуск на Восток или в Азию, и там потанцует, чем пойдёт на вечеринку с такой же музыкой в условной родной Якутии. Есть какой-то геотаргетинг по предпочтениям, по жанровым предпочтениям, по всей географии России, по вашему опыту?

ПН: Мы до сих пор спорим, что первичнее, курица или яйцо.
С одной стороны, хочется сказать: да, это же очевидно, что есть же явная «латинская» музыка, есть очевидно «северная» музыка и так далее. Но всё больше я убеждаюсь, что популярность, особенно в субжанрах, она связана напрямую с локальными игроками.
Берлинское техно вокруг Берлина развилось до масштаба мирового ярлыка, что это так называется именно в привязке к геолокации, а не потому, что люди такие суровые и у них был запрос на эту музыку. А потому, что появилось несколько очень сильных идеологов, искренне любящих эту музыку, которые это как раз развили до инфраструктурного проекта.
Лейблы, клубы, поддержка властей, проведение городских фестивалей, подтягивание молодых талантов, конференции отраслевые и так далее. Появился рынок целый. И это делают, на самом деле, обычно несколько человек. Если это классно, то люди это дальше несут в массы. Погода ни при чём.
Да, если это ещё экономически классно, то здорово. Мы представим себе, что вместо разных Свенов Фэтов и кого-то более ранних ребят, до Крафтверка если дойти, если бы ребята начали качать итало-диско в Берлине и делать итало-диско-клубы, сейчас бы берлинским саундом было итало-диско, условно. Было бы Берлин-диско. Я всё-таки больше верю в людей, чем в климат, условия.

МН: Условия важны, но не климатические, а экономические скорее.

АК: Ну, я скажу, что итало-диско в Берлине максимально процветает. Просто, может быть, оно не входит в наши зоны наблюдения, но тем не менее. Кстати, по поводу техно-Берлина, прям как сейчас помню новость, интервью какого-то немецкого функционера ещё 2020 года, который в пояснительной записке для Бундестага, для того, чтобы выделить миллион евро на помощь берлинским клубам в ковид, писал, «давайте признаемся честно, в Берлин едут не на шоппинг, в Берлин едут танцевать».

ПН: Вполне себе в этом плане. Когда-то культурная столица всех прямых бочек мира.

АК: «Столица прямых бочек». Название романчика, название романа в мягкой обложке.

МН: Да, обращайтесь! В общем, органика может быть лёгкой, лиричной и тропическим звучанием на исландском лейбле выходить, а может быть суровой, холодной, депрессивной и на фестивалях на Шри-Ланке звучать. Я не вижу каких-то явных клише.
Опять-таки, вот, опять, далеко не уходить с конкретными примерами: ребята Krasa Rosa уже несколько раз гастролировали на Шри-Ланку. Там у них прямо есть фанаты-промоутеры, которые проводят большие фестивали, фанатеют от их звучания и за конкретными артистами охотятся. Если бы эти ребята, конкретные промоутеры, фанатели от какого-то другого звучания, то слушатели на Шри-Ланке были бы подвержены влиянию другого звучания.
Я всё-таки не сторонник концепции того, что люди просят, и мы чисто по спросу. Я считаю, что как раз музыканты, радио-диджеи, программные директора, телеканалы, мы — как раз носители культуры, мы её транслируем, и от нашего решения зависит то, что будут слушать люди. Мы всё-таки скорее с позиции артистов думаем, мы ориентируемся на танцпол, на настроение публики, на лайн-ап, на время выступления. Мы все свои программы играем, мы не будем играть то, что нужно заведению в какое-то время, это — другая работа, это диджей с почасовой ставкой, который музыку ставит в рамках технического задания. Это другая сфера совсем. Мы всё-таки артисты и музыканты. У нас разные грани.
Да, для разного времени мы транслируем эти ценности, эту идею и завлекаем людей. Поэтому мы очень ответственно относимся к тому, что делаем. Ну, мне бы хотелось даже меньше, наверное, чтобы мы ответственно относились к финализации звучания, но Паша со мной тут поспорит, и сведение и мастеринг месяцами это нормально для всех музыкантов на студии. А потом есть Омск и Летов… Ладно.

АК: Миша, ты активно рассказываешь о том, как молодым музыкантам выбрать лейбл, все тонкости, и это всё на многочисленных конференциях. Мы не будем погружаться сейчас в это всё. Хочется сконцентрироваться на другом понятии: хоббисты.

Уже несколько лет в русскоязычном онлайн-пространстве идёт нездоровая (на наш взгляд) ругань, переходящая в травлю, на тему «хоббистов» в музыке.
Есть люди, занимающиеся, в частности, электронной музыкой, в свободное время и в своё удовольствие. Они зарабатывают на жизнь чем-то другим, потому что освоили «обычную» профессию, а «для души», не претендуя на карьерные высоты, пишут музыку и где-то издаются, играют. И постоянно становятся объектом нападок со стороны тех, кто о себе говорит «я бросил учёбу, дневную работу, я рискнул всем и ушёл с головой в музыку и живу только на доходы от музыки, но мне мешают побочки, кому не нужно каждый день думать, на что прожить».
Звучат призывы чуть ли не маркировать релизы тех, кто «хоббист» и тех, кто «рискнул всем», чтобы «слушатели знали, насколько серьёзно настроен этот автор».
На ваш взгляд, могут ли существовать любые подобные «фильтры»? Условно, «работаешь бухгалтером — выступать на сцене не допускаешься, на витрины стримингов не питчишься»?

ПН: Тут, пожалуй, я отвечу на этот вопрос.

МН: Да, это, Паша, прямо из первых уст, что называется.

ПН: Я как раз тот самый человек, который бросил лучшее образование в пользу того, чтобы этим заниматься.
Но, честно говоря, я первый раз слышу про то, чтобы кто-то жаловался на хоббистов. По-моему, все люди вольны заниматься тем, чем им нравится заниматься. Мне немножко не нравится, когда человек лукавит, говорит, что он пишет «для себя» музыку, да, но при этом её везде пытается публиковать.
Это же нелогично. Если ты пишешь для себя, она остаётся у тебя. Правильно? И уровень контента тоже. Хотелось бы, чтобы люди всё-таки чуть более подходили внимательно, тщательно и старательно к тому, что они создают.
Сразу публиковать первые свои попытки там что-то написать, наверное, не очень круто, и вряд ли это кто-то будет прям одобрять. Но чтобы прям хейтить это, и там травлю какую-то устраивать, ну, это ужасно, не говоря уже про каких-то там законодательные регулировки. Это вообще странно. Ну, много чего странного происходит, поэтому я на всякий случай уточняю.

АК: А по поводу того, что не стоит публиковать сразу же то, что ты написал, я недавно переписывался с нашим тоже давним дружочком, за которым я наблюдаю последние 10 лет. Такой проект GLWZBLL, «Голова заболела». Классный продюсер.
И он рассказывает, что опубликовал 10 лет назад на стримингах какой-то свой трек, и он буквально сейчас, через 10 лет завирусился в ТикТоке. Там какие-то десятки миллионов прослушиваний и прочее-прочее, его тут же взяли в оборот, и вот он сейчас в топах, с ним сотрудничает еще один лейбл Indievid (Миша, привет!).
Вот, но это к тому, что «получилось что-то — публикуй», то есть неважно, стыдно / не стыдно, вдруг выстрелит. У вас были какие-то такие штуки? Или только поступательные моменты?

ПН: У нас скорее было то, что мы жалели о том, что что-то не опубликовали в своё время. Возвращаясь к этому спустя много лет, прослушивая, понимаешь, что в принципе-то на самом деле для того времени это было более чем достойно. Но мы по ряду причин не стали это опубликовать. Причём не всегда это упиралось в то, что нам не нравилась композиция, а в то, что просто, например, не удаётся подписать там, где хотелось, и так далее. То есть издать именно на каком-то конкретном лейбле. Масса причин могла быть.

Но, по сути, это классный пример того, что музыка не имеет какого-то определённого цикла жизни, она не умирает через месяц после релиза, она не умирает через год после релиза. Часто бытует мнение, что вот трек актуален пару недель — и всё. Круто, что есть примеры другого. Даже мы видим их.

МН: Опять я, простите, тут немножко более душный, потому что хочется во всём системность находить, закономерность какую-то, и, опять-таки, работая с начинающими музыкантами, преподавая в том числе на кафедре музыкального менеджмента в RMA, надо дать знание, базу какую-то.

У нас нет «хорошо» или «плохо», «правильно» или «неправильно». Есть разные модели, есть разная степень риска. Мне, например, с точки зрения предпринимательского подхода не нравится модель, когда мы «на авось» рассчитываем, на волю случая. Можно делать очень много музыки, называть её музыкой, то есть просто на количество работать, всё это публиковать в надежде, что лет через десять выстрелит.

Ну, современным авторам вряд ли понравится быть признанными после смерти, в кавычках естественно, да. Через 10 лет может выстрелить, а может нет. Да, можно написать музыкальную композицию из восьми дорожек, запитчив вокал и получить Grammy за это, набрав почти два миллиарда стримов. Это отсылка к Иманбеку. Но даже Imanbek не смог повторить 5% своего успеха с точки зрения количества стримов даже в коллаборации с Дэвидом Гетта, Ритой Орой и так далее.

То есть это аномалия, а не система. Если это аномалия, то надо теорию вероятности просчитывать. Если у нас выходит с вами каждый день 150 тысяч композиций, исчисляющихся десятками миллионов каждый год, и только там 100 из них выстреливают, то это вероятность такая, что если вы объединитесь с тысячами музыкантов, у одного из вас такое получится. Но разве стоит на это жизнь свою тратить? Или всё-таки найти своё какое-то уникальное звучание, видение, построить артистическую карьеру, пойти по каноничному пути, стать настоящим артистом, а не просто стрелком в алгоритмы?
У меня вот сразу самый базовый вопрос. А неужели самому не хочется развиваться, как специалист, и делать что-то лучшее?

АК: Ко мне вопрос?

МН: Не-не-не, просто риторический вопрос. Да, ну и сравнивая как раз вот эти два антипода, музыкант-«полностью музыкант», который, может быть, начал свой путь с лишений, конфликтов с родителями в молодости, отказ от школ, в семье чего только не бывает, да. И второй человек, который сначала реализовался где-то, у него появилось время, и как хобби он нашёл себя в музыке.
Нету «хорошо» и «плохо», это просто две разные ресурсные базы. У одного много времени и мало денег, у второго много денег и мало времени, всё. Там разные жизненные опыты. У этого много времени на эксперименты, у того нет времени на эксперименты, надо работать сейчас, если есть желание реализоваться в карьере.
По сути, у них просто разная ресурсная база. Как они будут её использовать, от этого и будет зависеть успех в проекте, и что в плане творчества и музыки получится.
Вот кто-то понимает, что самому обучаться в музыке — годы уйдут, и не готов эти годы терять. Сразу находит себе ментора, преподавателя, садится рядом на студии и показывает свои записи с диктофона. Вместе с ментором и другим артистом это всё реализовывает, и человек через год, через два — уже карьера готовая. Вот можно с таким подходом. Вот плохой-то музыкант или хороший музыкант, а кто судья? Может быть, всё-таки по людям смотреть? Если людям нравится, они покупают билеты и приходят, то, может быть, и не надо знать всю эту внутреннюю кухню?

АК: Ну да, как кто-то пел, «не надо стесняться».

МН: Всё равно пиарщики, особенно в западной пиар-машине, сделают самую красивую историю о написанных Grammy-nominated композициях в спальне с сестрой или с братом, без программ установленных; про одного из лучших диджеев планеты, который доделывает все свои треки с одним синтезатором в ноутбуке, в самолёте, в наушниках за 300 долларов. Мы все эти истории читали, но это же всё неправда.

АК: В контексте предыдущего вопроса, в том числе и коллабораций, в последние годы у Тиесто выходят коллаб-треки буквально каждые две недели, и большинство понимает, что он делится просто своим именем, своим брендом, с молодыми соавторами. Ну, в лучшем случае как-то их направляет, даёт им референсы. Но явно, что не сидит с ними в студии с диктофоном, потому что это невозможно с его гастрольным графиком.
Ну, или вот Армин, который, безусловно, владеет базовыми навыками продакшна, но внезапно выдающий отполированный поп-хит на 90 BPM вместо привычного, родного нам аплифтинга. Вряд ли он обошёлся без сторонней помощи, и все всё понимают. И ещё один полноценный вопрос Павлу, наверное. Расскажи о вашем отношении к гост-продакшну. Давать работу студийным ребятам — это нормально вообще?

ПН: Ну, я бы сказал, это такая палка о двух концах. В общем, с одной стороны, это хлеб для большинства саунд-продюсеров, потому что у них просто нет другого источника дохода. И абсолютное большинство тех, кто обладает хорошим навыком — может писать довольно быстро музыку — они, естественно, занимаются гост-продакшном. Как и мы тоже.
Мы тоже этим занимаемся. Поэтому, естественно, я не могу осуждать гост-продакшн. Но есть и вторая сторона медали, которая, естественно, негативно влияет как на тех, кто занимается этим, и тех, кто распространяет. Потому что во что это вытекает? Это вытекает, естественно, в более низкокачественную музыку с идейной точки зрения.
Потому что, как ни крути, всё равно абсолютное большинство треков, написанные на ghost production, они хуже идейно, чем то, что человек бы писал для себя. Потому что у человека стоит первоначально заработать деньги. Он не будет вкладывать полностью душу, идеально полировать каждый трек, переживать за него и так далее. То есть его задача сделать по референсу, быстро отдать клиенту, клиент счастлив, все счастливы, ты получил денежку, всё.

АК: «Деньги в кассы, культуры в массы», да?

ПН: Ну да, и эту культурой довольно сложно назвать. То есть это такая медвежья услуга для всех сторон в данном случае.
И, получается ещё, тем самым образом люди, которые занимаются гост-продакшном, ещё сильнее отодвигают свою карьеру как артиста. Потому что они закапываются на студии полностью, получают комфортные условия при хороших раскладах. И просто на протяжении многих-многих лет занимаются только этим. Потому что у них нет ни времени, ни ресурса уже на то, чтобы вести свой проект. И даже издавать хотя бы музыку от своего проекта, не говоря уже про какие-то другие активности.
Мы сами с этим сталкивались, мы проходили такой период, особенно когда ещё у нас было преподавание. Тогда особенно много было клиентов, консультации бесконечные, продакшн, доработка треков, написание с нуля, сведение и мастеринг бесконечные. То есть у тебя бесконечный поток клиентов, ты просто в это закапываешься, и всё.

МН: Мы открыли маленькую свою студийку рядом с Москва-Сити, подвальчик в лофте модном, где можно было покурить кальянчик, попить кофеёчку, поработать, посидеть, создав комфортные условия. И просто сами превратились в «машину оказания услуг», где я занимался менеджментом, маркетингом, обучением артистов, продакшном и сведением, мастерингом. 7 дней в неделю. 7 дней в неделю, и от этого очень сложно отказаться. Спасибо большое пандемии, которая нас встряхнула, и мы просто на себя со стороны посмотрели: а как же наша мечта? Своего проекта, где наши релизы, наши гастроли? Вот этого всего уже давно не было на тот момент. Полностью ушли в продакшн вот этот.

АК: Я правильно считал, что стоит этим позаниматься, но вовремя соскочить?

ПН: 100%, потому что как продюсер ты вырабатываешь навык невероятно быстро. Потому что когда всё-таки пишешь что-то своё, во-первых, это такое поле для эксперимента. То есть ты какие-то новые методики пытаешься освоить, новый саунд-дизайн интегрируешь, то есть постоянно учишься и развиваешься.
То есть твой проект личный — это всегда полигон. Я никогда эксперименты не ввожу в клиентские работы, потому что нужно делать чётко, быстро, понятно. То есть это уже какие-то отработанные методики, которые я точно знаю хорошо. И всё это произошло опять же благодаря тому, что у меня было очень много клиентов, и мы очень много производили музыку.
То есть ты очень быстро растёшь как продюсер таким образом. Хорошо бы самому принимать такие решения, а не чтобы судьба за тебя принимала. Вот просто сказать «Завтра закрываемся!», а не чтобы тебя по башке ударило. Мы, кстати, всегда так и делали.

МН: Мы об этом говорили. Мы говорили много, но вот не было какого-то финального импульса для принятия решения. Но мы с тех пор мудрее стали, мы какие-то такие важные решения научились принимать, не дожидаясь какого-то важного события, которое меняет все условия. Несколько ситуаций таких было, когда нужно было реально принять довольно рискованное, но очень жёсткое решение. Берём и делаем.

ПН: Рисков много, да, понятно, но надо сделать. Иначе это всё затянется на несколько лет, растянем. Лучше отодрать, как пластырь, хоп — и всё.

АК: Недавно крупные музыкальные магазины объявили о прекращении поддержки формата Stems. Прямым текстом причины не были названы, но в онлайн-обсуждениях мы читали, что желающих делать ремиксы «на лету» оказалось не так-то и много. В последние пару лет вы встречали что-то новое в софте или в железе для продакшна и диджеинга, что бы вас сильно впечатлило и вдохновило? И вот что тоже постепенно отмирает, и что уже вы перестаёте использовать? Такой технический вопрос.

ПН: Ну, немного страшно от Suno становится того же самого.

АК: Ну, оно-то приходит, да.

ПН: Потому что ещё пять лет назад это смешно всё выглядело. А сейчас уже нет. Но я, естественно, не боюсь конкуренции с ИИ, если кто-то может подумать, что музыканты переживают за это. Я думаю, что абсолютное большинство нет, не переживает, но всё равно страшно наблюдать за этим прогрессом, как оно всё развивается, и действительно там скармливаются миллионы треков в них, и они выдают какие-то, ну, такие прям подделки, уже, конечно, осмысленные.
Также ещё могу отметить из новых вещей, это AI-шная генерация голосов, особенно смена тембров. То есть сейчас, например, можно любой тембр голоса заменить, хоть на любого политика, любого артиста, музыканта и так далее.

АК: Ну, там же есть какие-то стоп-факторы. Просто так не заменишь.

ПН: Ну, не знаю. Опять же, есть тренированные модели.

АК: А, ну разве что самому тренировать.

ПН: Нет-нет, есть прямо готовые пресеты. Опять же, если возвращаться к теме продакшна: ты спел своим голосом, а потом через ИИшку прогнал, и там уже профессиональный вместо твоего тембра.
Ну и мелочей много ещё, которые мне лично нравятся. Это, наверное, не последние два года, а года четыре. Это разные параметрические эквалайзеры с плавающей амплитудой, там резонансы вырезающие, шумодавы, которые вроде как тоже с ИИшкой встроенной, которые стали гораздо эффективнее.
Лучше вот много-много-много мелочей. Они сильно ускоряют работу и позволяют ещё больше концентрироваться на творчестве. Они в коем случае не меняют полностью музыкантов.

АК: Я смотрю, что вы более оптимисты, потому что в беседах с другими ребятами я слышал, что они всё-таки как-то держатся по сравнению с копирайтерами или, например, дизайнерами, которые активно уже взяли все нейросети в производство.

МН: Тут всё-таки музыканты. Мы постоянно работаем с нейросетями.
Вообще, то, что касается дизайна, контента, текстов, постоянно работаем, но даже вот у нас, когда менеджер спрашивала — мы делали афишу одного из региональных наших мероприятий, не в Москве, а в тур с артистами ехали по России — там делали, например, нашего фирменного грифона. С цветами, он вдруг на афише оживает, как целое дерево, которое делает шаг, солнышко скрывается там — а в какой нейронке ты это нарисовал?
А я там показываю модели, их там шесть сетей. И связка с возвращением в редактор в профессиональную монтажную программу с Фотошопом. То есть без человека, без дизайнера, без видеомонтажёра этого не сделать, так же и в музыке.

АК: Но это пока что.

МН: Сейчас да, мне тоже не то что страшно, мне страшно интересно, куда же это свернёт через два года. Но мы опять-таки с Пашей для себя приняли решение, как и вообще со многими ребятами, с кем работаем, с командой SE:VER, что мы предпочитаем в этом участвовать, а не быть сторонними наблюдателями, или вот этими вот выпавшими из жизни людьми, которые уже закрыты ко всему новому.
Я почти каждый день что-то новое постоянно изучаю, читаю, пробую. Большинство из этого какая-то чушь ненужная, просто развлекуха. Но иногда некоторые вещи прям приживаются и в работе постоянно. По мелочам. Всё из мелочей строится.

АК: Но у тебя были такие идеи, например, попросить спеть какие-то тестовые вещи, не знаю, вокалистов, с которыми вы сотрудничаете, потом «скормить» минусовки Krasa Rosa и нажать на кнопочку «А сделай-ка нам новый альбом Красы Росы»?

ПН: Ну нет конечно, нет. Я не пробовал. И я всегда смотрю на появление каких-то новых нейросетей и получаю примерно на протяжении последних трёх лет один и тот же ответ: «Боже мой, ну и фигня!». Что-то в этом роде.

МН: Ну да. Опять же, слава Богу, мы занимаемся более глубокой такой музыкой, можно сказать, которая требует действительно очень большого специалитета и наслушанности для того, чтобы её создавать. И если даже сделать отличный промпт, «загнать» его в Suno и постараться её помучить, чтобы она тебе хоть что-то приблизительно сгенерировала в этих жанрах… это такая фигня получается пока, это просто курам на смех.

И, кстати, вот тут можно немножко вернуться к теме хоббистов. Про то, что серьёзные музыканты против хоббистов, кто публикуют свою музыку и занимают тем самым место чьё-то. Вот я — ярый противник того, чтобы ИИ-шная музыка была была, например, в Spotify.

АК: Буквально, кстати, на прошлой неделе была новость, что Spotify, по-моему, впервые сделали массовую зачистку.

МН: На самом деле нет, не было массовой зачистки. Неправильно журналисты интерпретировали это, по-моему, понесли новость, что вот, значит, в сентябре 75 миллионов треков снесли. Никто не вчитывался, а просто перепутали, да. Целый год они чистили, это планомерно, и тут они просто отчитались о завершении.

Финансовый год в Америке закончился, начался новый финансовый год, надо дать хорошие показатели, цифры, которые взбодрят индустрию и повысят акции компании. Поэтому мы видим с вами много подведений итогов, отчётов в августе, в сентябре, к концу как раз вот этого финансового года и начала 26-го.
И Spotify за вот этот финансовый год, то есть даже не календарный 25-й, а начиная с сентября прошлого года, считали, что за это время они удалили порядка 75 миллионов треков, в которых были признаки доминирования искусственного интеллекта, и по которым они не получили обжалования. Потому что есть процедура обжалования, если под горячую руку попадёшь, алгоритмы все несовершенные. Роботы и боты ошибаются. И можно под горячую руку попасть.
Что значит «у вас музыкальной композиции есть признаки ИИ»? А вы просто в Melodyne тюнинг вокала сделали.

АК: Я не слышал про такие истории.

МН: Сейчас моделирую ситуацию, что даже они не ручаются прямо, не подчистую сносят. Но, опять же, это очень маленькое количество с учётом того, сколько в принципе генеративной музыки создается.
Серьёзно, реально пытаются донести, что это требует какого-то усердия, вкуса, наслушанности, что очень долгое занимает время сгенерировать действительно классный трек.

АК: Но это же ужасно, ты сидишь, просто на кнопку жмакаешь.

МН: Это, на самом деле, большая проблема не только музыкальной индустрии, но и блогерского направления в Ютюбе в том числе.
Если полазить по социальным сетям — я сейчас не рекомендую ничего запрещённого — к сожалению, до сих пор вы найдёте очень много разных блогов, каналов, которые посвящены тому, чтобы армию молодёжи, у которой много времени, обучить хаку алгоритмов. Например, делать с помощью нейросетей познавательные ролики про самый длинный мост в мире, самую глубокую впадину в мире, про историю Петра Первого.
Они делают генеративный голос, то есть на ролик уходит часа два. То, что раньше блогер неделями писал сценарий со своим авторским текстом, сейчас всё генерируют нейронки. То есть ты просто как промпт-инженер, который не является там ни историком, ни географом, ни климатологом, никем, то есть без специалитета, просто делаешь этот рафинированный контент, очень простой, массовый.
В чём бич нашего современного общества в принципе — то, что массовое, простое, поверхностное, понятное, ещё и с тем самым кликбейтом, оно сразу становится популярным, что и дало даже вот этот термин в музыке, да, «музыка для стриминга», где сразу вся тема раскрывается с первых нот, а это в принципе противоречит всей эволюции музыки, да? Послушайте классику, где кульминация у нас с вами на 50-й минуте концерта начинается, и только в виде тизера, только чтобы удержать аудиторию до третьего часа выступления, то есть другой совсем подход к музыке — это современный мир, вот он такой.
И реально вот эта вот ИИ-шная музыка — это даже не музыкальный сегмент, это не музыканты. Это люди, которые научились лепить промпты, обходить алгоритмы, нашли лазейки через дистрибьюторов, обходя алгоритмы ИИ-шной музыкой, просто зарабатывают деньги на возможности использования связки нейросетей. Так же, как и в YouTube, так же, как и в других блогах, социальных сетях, где ещё подключена монетизация. Вот и плохо, что они реально участвуют в этом всём отчислении денег, которые авторские общества осуществляют для музыкантов. Это портит музыкальную индустрию точно.

АК: Слышу некое осуждение. С другой стороны, давайте откатимся на век, и чуть больше по поводу фразы «жмакать на кнопочку».
Когда появилась фотография, вы думаете, что живописцы так же не говорили? «Что это, они там жмакают на кнопочку, и за секунду у них появляется фотография»? А потом они ещё идут в переход продавать эти карточки, да?

ПН: Но, опять же, справедливости ради, замечу, что искусство написания картин и фотография — и то, и то выглядит очень красиво, и это всё-таки совершенно разные направления!

АК: Промпт-инжиниринг!

ПН: ИИ-шники пытаются копировать то, что делаем мы. И точка. Люди фотографируют, но не пытаются скопировать художника.

ПН: Промпт-инжиниринг — это тоже, на самом деле, довольно сложное направление. И есть даже шутка, это от дизайнеров я схватил, она, в принципе, и к музыке применима, что «не переживайте, нейросети не заменят дизайнеров, потому что ни один заказчик так и не смог сформулировать, что он хочет».

АК: Это 100%.

МН: У меня самое большое открытие этого года в промпт-инжениринге оказалось, что у многих людей мозг вообще не способен стать промпт-инженером, то есть формулировать такой запрос, чтобы получать ответ. То есть я вот, например, нейронки тренирую месяцами в какой-то конкретной ветке, чтобы более-менее хоть какой-то вразумительный результат получать, чтобы это действительно было ускорением качественной работы.

Текст нейронка никогда не напишет лучше любого писателя или копирайтера профессионального. Но нейронка поможет ему очень быстро сделать 10 версий этого текста для выжимок коротких, сути какой-то перевёрнутой, с небольшой редактурой, в переводах быстрых, если не нужен качественный, глубокий философский текст, с подтекстом.
А нужно же иногда — про NLP не забываем — тексты писать, которые в мозг въедаются, где между строк смысл подаётся конкретной целевой аудитории, ну какие нейросети, о чём вы говорите? Они и через 10 лет не научатся такие тексты писать. Это совершенно другого уровня задача.

АК: Так-так-так, здесь я просто цитирую: в октябре 25-го года Михаил сказал, они и через 10 лет не научатся! Встретимся через 10 лет!

МН: Так — нет! Подтекст, между строк, по актуалочке — сейчас нет, потому что нейросети — это не искусственный интеллект. Это комбинаторика теории вероятности, последовательности слов на основе сканирования книг и онлайн-пространства. То есть это агрегатор всего созданного людьми. Поэтому это можно воспринимать как ускоритель процессов, особенно скучных, односложных процессов без специалитета и ни в коем случае не как ноу-хау и творчество. Это просто противоречит сути машинного обучения.
Искусственный интеллект не равно машинное обучение. То есть всё, что мы ИИ-шкой называем, это просто модели, основанные на машинном обучении, а интеллект пока не изобретён.

ПН: Чтобы подытожить, чтобы точно было понятно, что мы имеем ввиду, ну я, по крайней мере. Говоря именно про платформы, как Suno та же самая, я считаю, что прекрасно, пускай вся эта история естественно развивается, просто для них должны быть отдельные стриминг-сервисы, вот и всё. И все тогда будут счастливы, не будет конкуренции у людей.

МН: Я считаю, это очень интересная идея.

АК: Буквально на днях ещё одна запрещенная организация запустила соцсеть чисто для нейроконтента.

МН: Вообще супер! У нас несколько близких друзей с музыкального рынка уже участвовали в крупных проектах, и до сих пор участвуют. Это оцифровка аватаров, несуществующие артисты, маски, нейросети, где музыка нейронки пишет, то есть много разных типа «трендовых» современных «продуктов будущего». Мы помним пандемийный Tomorrowland полностью в виртуальном пространстве, и некая геймификация в разных приложениях, и концерты в VR-очках и так далее.

6-7 лет — это одна из тем, которую престижные журналы от имени определённых журналистов, которые это пишут, и Wired, и Rolling Stone публикуют в рейтинге как самое перспективное, быстрорастущее направление.
У меня один вопрос — и где? Я участвовал в некоторых проектах как исполнитель: где-то съёмка, где-то ещё что-то, связанное с нейросетевыми артистами, и так далее. Людям это абсолютно неинтересно. Музыка — это от человека к человеку, чтобы за душу брало. И пока никакие нейросети, картонные дурилки, персонажи не заменят живого артиста на сцене. Людям всегда было интересно следить за личностью, за персонажем. Так же, как и блоги. Сейчас есть несколько нейросетевых блогов, которые ведут очень талантливые редактора.

Сейчас девчонку одну из Дубая обсуждают. Но там же да, там AI-персонаж из генерированной картинки. Ну, тексты человеческие, за душу берут. Вся актуалочка выстебанная, прям, ну, здорово же написано! Всё это человек делает.

АК: Ладно, давайте не будем обижать нейросети, а то они потом… А то они потом послушают про «картонную дурилку»!

МН: Нам нужно сейчас ещё один подкаст, «Что на самом деле они имели в виду», да? Часть вторая! Так, ладно, всё. Давайте закончим вот эту нашу «яичницу». Её можно бесконечно… Я её яичницей называю.

АК: Да, её бесконечно можно есть. Нужен ваш совет нам, «Русской кибернетике».
Недавно один из наших многолетних слушателей с грустью отметил, что слушать радиошоу с электронной музыкой перестало быть интересным, потому что вместо Дигвида или Тиесто там сидит человек, который склеивает трек к треку, никакого креатива.
А вот другой наш друг сказал, что Apple Music с последним обновлением iOS научился микшировать треки, и шоу вообще не нужны, и только плейлисты рулят.
Мы, конечно, возразили, что срок жизни одного эпизода радиошоу, в общем-то, не больше недели-двух, поэтому, вероятно, там и не стоит искать тщательной проработки каждого перехода.
На ваш взгляд, нужны ли в 2025 году еще промо-миксы диджеев, радиоэфиры, подкасты, вот это вот всё?

ПН: Мы как раз новый запустили на Soundcloud. Пока мы выкладываем.

МН: У нас просто все комментарии в YouTube завалены вопросом «Где можно послушать сеты?». Мы решили под новую страничку SE:VER в Soundcloud как раз сами выкладывать. И без единого упоминания в соцсетях, с нулём в рекламе, там в общем нормальный такой рост каждый день. Мы с вами представители олдскула в плане миксов!
И мне кажется, что лучший комплимент диск-жокею — в подборке музыки, когда слушатель не понял, когда одна композиция закончилась, началась вторая, при этом, чтобы ещё была новизна, эксклюзивные композиции, чтобы это было интересное путешествие по динамике с общим восходящим настроением.
Это фантастическое искусство, это тонкая материя, эффект 25-го кадра, подборка музыки. Ну, в общем, это искусство отдельное, и оно мало кому доступно.
Насчёт «Просто так кнопку нажать и выключить» — опять же, зависит от задачи.
Для еженедельной передачи, где нужно новинки показывать, поддержать музыкантов и так далее, с рубриками конкретными, с отбивками на радио, с джинглами — другая задача. Здесь нужно показать музыку, грани, то есть это концепция радиошоу такая.
Если мы говорим даже, в частности, про «Русскую кибернетику» — с таким количеством музыки я бы удивился, если бы я каждую неделю здесь слышал компиляции, которые потом становятся дважды платиновыми, как какой-нибудь Trance Nation by System F Ферри Корстена 99-го года висит в офисах нескольких лейблов, на стене красуется.
Такие компиляции диджеи годами создают, подбирая треки. Ну, год уходит, чтобы сделать лучшее! Это как итог года целого, и то не все композиции «заходят», потому что где-то приходится жертвовать переходом по тональности или по энергетике композиции. Я условно сейчас говорю, когда, например, вообще не подходит резкий переход с пульсирующего баса на протяжный бас.
То есть это искусство. Импровизируя, при этом ещё оставаясь в рамках такого же критерия, диск-жокея на живых выступлениях ещё сложнее. А если ещё это видеосъёмка, есть ограничения по Content ID, это ещё сложнее. То есть можно самые разные границы очертить.
На мой взгляд, диджеинг и компиляция миксов — это искусство.
И если задача просто «связать» треки, чтобы они в бочка-в-бочку свелись и бесшовно дальше музыка играла — класс, полно программ уже очень давно, которые по тональности раскидают всё это, но это будет автоматическая подборка.
Если вы в эту подборку музыку отобрали, вот вы уже половину работы сделали, вы — сам себе диск-жокей, тогда да, можно радиошоу не слушать. Но, опять же, тот промо-пул, который нам доступен, композиции, которые мы играем, вы в радиошоу, скорее всего, ни в каком больше нигде не услышите. То есть в данном случае, если мы переходим на какой-то уровень уже гастролирующего артиста со своим лейблом, это уникальный опыт, который невозможен повторением никакой программы и никаким другим артистом, здесь уже есть как раз вот эта основная интересность.

Чем хорош Джон Дигвид, чем хорош Sasha ранний в этих вот прогрессив-миксах бешеных? Тем, что люди до эпохи Шазама всё равно слушали это, и они некоторые композиции могли в первый и в последний раз услышать во время того сета, потому что это ID-ID, который не был подписан и никогда не выйдет.
Да, человек пытается свои собственные субъективные вкусы и предпочтения почему-то привязать к целому радиошоу, которое идёт много-много лет. Зачем? Непонятно. Потому что музыка Джона Дигвида и Тиесто, которых он назвал, далеко не всем нравится. И, например, если вы начнёте это играть, это совершенно не гарантия того, что не появятся другие комментаторы, которые начнут говорить «зачем вы играете Джона Дигвида и Тиесто? Раньше было лучше!».

АК: Да-да-да!

ПН: И второй момент, по поводу автомикса iTunes. Ну так это же просто болванка, автофункция, которая просто «сводит» треки. А кто треки подберёт? Кто, интересно?

АК: Кураторы?

ПН: Кураторы всё прокомментируют? Кто составит эту компиляцию? Так что нет, конечно, подкасты — это супер-формат. И то, что вы приглашаете гостей на интервью, то, что вы рассказываете об артистах, которых играете, представляете их для слушателей, это же вообще супер! Мало кто это делает. Главное, чтобы у всех находилось время, чтобы это всё послушать в одном часе, условно говоря.

МН: Мы вчера ехали с супругой вечером в машине, и в 10 вечера, радиостанция «Серебряный дождь», прямой эфир в FM-диапазоне, Паша Кириллов ставит премьеру, новую композицию лейбла SE:VER, от талантливых молодых артистов, Papago и AMO:RA, при участии одного из самых гастролирующих артистов России, Agassi, основателя фестиваля «Trip» и «Embargo Villa». Рассказывает про каждого артиста, просто, наверное, треть композиции, про успехи, достижения и так далее.
А в современных алгоритмических плейлистах, в том числе в приложении Apple Music, уже люди даже на обложку релиза не смотрят! Ну, о каком культурном погружении может идти речь? Просто каждый выбирает так, как ему нравится. И не забывайте, что в эпоху беспроводных наушников и дешёвых подписок непремиальных, где самые низкие из возможных стриминговых качеств, до сих пор есть миллионы людей, которые покупают себе Hi-Fi, Hi-End системы, проигрыватели винила, ламповые усилители, подключают это все крутыми кабелями, чтобы раствориться в стереосцене и погрузиться с любимой музыкой. Каждый выбирает свой путь погружения в музыку.

ПН: Если мы говорим про электронную музыку, особенно диджейскую танцевальную электронную музыку, то в первую очередь она познаётся через диджейские миксы как раз основных «лидеров мнений», или, как ещё модно их называть, «инфлюенсеров» и «трендсеттеров» этой индустрии.
Чем более классный диск-жокей, тем, скорее всего, у него большая наслушанность, больший доступ к интересным композициям. И мы даже шутим иногда со студентами, с артистами, как легко определить диск-жокея среди музыкальных продюсеров — что у него с промо-почтой. Если он реально отслушивает промо и отбирает их, и везде публикует, куда это присылать, то это — диджей. А если это полностью закрытый артист, которому никуда не достучаться, и он плюс-минус играет одни и те же композиции своего или дружественного лейбла, или что там у нас — сейчас условное клише — топ-10 Beatport играет, то, в принципе, ему на развитие культуры и вкуса людей довольно всё равно — тоже как один из критериев для оценки своего любимого артиста. Пользуйтесь!

АК: И последнее. Про вызов времени и миссию SE:VER. Всё больше плейлистов в наушниках, умных колонок в домах, и с каждым годом растёт число людей, кто любит электронику, но не ходит на вечеринки, не ездит на фестивали, и вообще ни разу не чувствовал, как это, когда тебя пробивает Funktion One, что такое рупорный звук.
Я просто после работы кромсаю салатик на кухне, слушаю треки SE:VER, но вот не танцую под вас где-то на мероприятии. И здесь мы видим аналогию, когда, я не знаю, тысячесильный автомобиль был создан, чтобы ставить рекорды на треке, а вместо раскрытия всех своих возможностей он едет 40 километров в час в правом ряду.
Вот между тем, Михаил, в том же интервью на радиостанции ты говоришь о миссии лейбла — «собирать людей, которые раньше никогда не ходили в клуб». Как у вас происходит вытаскивание людей из уютных гостиных кухонь? Какой секретик?

МН: Секретов нет. В этом-то и прелесть нашей индустрии, здесь вообще нет секретов, абсолютно. Обычная организаторская работа.
Я здесь добавлю, внесу поправку небольшую: мы всё-таки не промоутеры, мы — не профессиональные организаторы мероприятий с точки зрения того, что это не наша основная деятельность. Мы делаем шоукейсы лейбла эпизодически, когда нужно показать, когда есть запрос от конкретной площадки или партнёров, может быть, спонсоров даже мероприятий, либо когда мы доходим до момента, когда люди прям очень хотят — договариваемся с площадкой, проводим мероприятие. Очень сильно зависит от нашей текущей загруженности, например. Поэтому это нерегулярно.

Это в индустрии у нас принято называть шоукейсами лейбла. И то, когда мы делаем ставку только на начинающих музыкантов, мы тоже приглашаем известных артистов, чтобы иметь какую-то жанровую идентификацию и преемственность для людей, чтобы ну, если более простым языком, чтобы афиша была понятнее, симпатичнее по рынку.
Потому что в любом случае каналы продвижения среди поклонников электронной музыки, посетителей других мероприятий, потому что нам нужно не только новых привезти, собрать клубную культуру, а в том числе ещё и поработать для той аудитории, которая уже привыкла ходить на эти площадки. Дальше — стандартный маркетинг широкого профиля, от продуктового до товарного, продвижение — все виды, коллаборации, в том числе, наверное, часть интервью тех, на которые мы сегодня ссылались, они вот в ходе подготовки к мероприятию в рамках всего промо-плана и появились.
Я же всё-таки маркетолог, или кто? (Смеётся). Нет секретов никаких, то есть именно ставка, да, что люди смотрят на то, кто организовывает, как это подаётся.
Можно сделать — я сейчас приведу яркие примеры, хаотичные. Ни в коем случае не осуждаю ни одну из моделей. Я повторюсь, нету белого, чёрного, нету хорошего, плохого. Есть куча разных моделей и разных людей, которые работают по-разному.
Можно сделать афишу с обнажёнными частями женских тел, очень много иностранных слов налепить ярких в красном контуре, и вот на такую концепцию звать людей — придёт один срез аудитории, который будет доминировать.
Можно полностью сфокусироваться на музыке. Мы, например, никогда не делали и пока не планируем делать тематических мероприятий с костюмами, с погружением в какую-то атмосферу, придумывать какую-то историю. У нас музыканты: вот афиша, вот этот такой талантливый музыкант, вот этот такой, он сделал вот это, сделал вот это, а вот его трек, который играл вон там, вон там, и ты можешь вживую всё это послушать. То есть у нас всегда акцент только на музыку, мы, в конце концов, музыкальный лейбл, который издаёт и продвигает музыку.

Как только мы будем смещать концепцию, мы уйдём как раз в организаторскую работу, поэтому мы туда не ходим. Я не говорю, что это плохо, мы на таких мероприятиях сами любим выступать, нас часто зовут и готовы к таким коллаборациям. Но вот для SE:VER, для шоукейса, мы определили, что наш путь — сложный, мы должны на музыку людей собирать. И такие люди в России есть.

И очень часто на мероприятиях нам говорили «мы в клубы столько не ходили или вообще не знали, что у нас такую музыку играют, мы вообще думали, что вы иностранцы, что не русские». И вот это всё потом приятно слышать.

АК: Вы — девушка, которая любит петь, и вы сейчас дома, выходите, приходите к нам на вечеринку, попоёте у нас на танцполе.

ПН: Надо перед дропом только интегрировать, такой сэмпл вставлять! (Смеётся).

АК: Простите за то, что я сейчас это всё свернул, упаковал.

МН: У нас есть песенный формат. На самом деле, прямо перед этим интервью мы обсуждали с одним из клубных промоутеров, что «вот мы любим музыку без вокала, вокальная не играет». А у нас практически все треки в сетах вокальные, но это не песенные формы, это не куплет-припев — куплет-припев формата караоке, конечно же нет, это с интеграцией вокала просто.

Паша не уточнял, пересмотрел ли этот промоутер позицию сейчас свою или нет, а я считаю, что человеческий голос — это один из самых прекрасных вообще музыкальных инструментов, созданных природой, Богом. И то, как люди поют, какие тембры раскрываются, насколько они уникальны, и насколько здорово он звучит в танцевальной музыке, если сделать красивый микс, мастеринг с хорошей обработкой этого голоса, с даблами, подпевками, ну это просто красота!

Вот Паша даже упоминал госпел-хоры, я в тот момент вспомнил один из своих любимых бейс-треков группы Rudimental с госпел-хором, меня аж промурашило просто от воспоминаний того, насколько это фантастическая музыка и как круто она сделана.
И это здорово интегрировано в музыку, если трек сохраняет при этом свою клубность и танцевальность. Вот скорее мы вот про это, а не просто вокальные песни радио-хитов, чтобы попеть, собраться — чтобы ни в коем случае у наших слушателей не сложилось ложное впечатление про музыку SE:VER.
Вообще, про музыку SE:VER самое хорошее впечатление можно сложить, если просто послушать плейлист This is SE:VER или забежать в любой стриминг и посмотреть релизы лейбла с грифончиком на обложке, там сразу всё понятно будет. Вот примерно туда мы и работаем.

АК: Ну что ж, музыка SE:VER — это как северное сияние. Оно яркое, но нематериальное, и лучше живёт в темноте, наверное. Мы поговорили сегодня о том, что лейбл — это не кальянная, а такой культурный комбинат. И за работой музыкантов стоит выбор, как жить, зачем это делать, ну и на что жить тоже.
Павел и Михаил строят не только звук, а вот такую структуру, которая способна согревать и объединять, а не только развлекать.
Это был интервью-подкаст «Русской кибернетики», Александр Киреев и за пультом мой коллега Евгений Свалов / 4Mal.
Спасибо за этот разговор и за то, что мы ещё раз убедились, что у настоящей музыки всегда есть навигация, даже если она ведёт на север. Спасибо вам, ребята, большое!

ПН: Огромное спасибо!

МН: Были очень рады! И, если позволите, одно очень коротенькое напутствие для слушателей: ребята, если вы слушаете миксы диджея, у вас в плейлистах артисты, не поленитесь — посмотрите, кто этот автор, где он живёт. Вдруг он в соседнем городе выступает на вечеринке в ближайшие выходные.
Придите и хоть просто подмигните, пожмите руку и скажите, что вам очень нравится его музыка. Обычно это невероятно приятно! Спасибо! А тем, кто так уже делает, большое спасибо! Мы потом с гораздо большим рвением и устремлением пишем новую музыку и проводим новые мероприятия, и это всё очень сильно, очень здорово объединяет и мотивирует!

АК: Спасибо большое!

ЕСв: Друзья, спасибо вам за внимание и участие в работе музыкально-просветительского проекта «Русская киберетика». Ваша самая ценная помощь это новые «кибернетические» слушатели, поэтому, пожалуйста, расскажите о нас своих друзьям — ведь разная электронная музыка от русскоговорящих авторов и издателей это увлекательно и познавательно.

Если хотите поддержать нас финансово — просто дайте нам работу, мы с удовольствием приедем и выступим с содержательной лекцией, ярким DJ-сетом или в другом подходящем формате. Ещё у нас есть разный мерч, пластинки и другие музыкальные носители — покупая что-нибудь сейчас, вы помогаете нам делать следующие тиражи и издавать новую музыку. Сегодня для вас работали Александр Киреев и Евгений Свалов / 4Mal, мы всегда рады вашему отклику, пожеланиям и рекомендациям, кого пригласить в гости в следующие выпуски. До встречи в эфире!

Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку русскоговорящих авторов вместе с музыкально-просветительским проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!

Отправить трек/микс в эфир, связаться с редакцией, пригласить на мероприятие:
https://contact.ruscyber.ru/

Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:

Музыкальный подкаст: https://podcast.ru/827118308
Интервью-подкаст: https://podcast.ru/1502878729

Apple Music / iTunes:
Музыкальный подкаст: https://apple.co/3LgLx38
Интервью-подкаст: https://apple.co/47mmmVv

VK:
Кураторский плейлист: https://vk.ru/audio?z=audio_playlist-27623429_44535581/e95a5f4064dcb17fea
Интервью-подкаст: https://vk.ru/podcasts-27623429

Spotify:
Профиль с кураторскими плейлистами: https://sptfy.in/ruscyber
Интервью-плейлист: https://sptfy.in/ruscyberinterview

Telegram-канал: https://t.me/ruscyber

Youtube-канал: https://www.youtube.com/@ruscyber
VK-сообщество: https://vk.ru/ruscyber

Виниловые пластинки: https://clck.ru/3T392e

Мультиссылка на все соцсети: https://linktr.ee/ruscyber

Хэштеги: #ruscyber и #русскаякибернетика

#modernrussianelectronica
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj

Comments are closed.