Круглый стол «Клубная культура» Resonance Week Far East (сентябрь 2016)

Круглый стол «Клубная культура» Resonance Week Far East
Никита Забелин во Владивостокской школе современного искусства

Опубликовано 30 сентября 2016.
Текст: Евгений Свалов (4Mal)

В сентябре 2016 Никита Забелин и команда Resonance Moscow прилетели во Владивосток на трёхдневное тематическое событие Resonance Week Far East в рамках программы «Интеграция», направленной на усиление взаимодействия между региональными электронными музыкантами, организаторами мероприятий, представителями площадок и средств массовой информации.

 Никита Забелин: Очень рад снова видеть некоторых людей, с которыми позавчера мы отлично провели время, и рад видеть новых людей!

Давайте познакомимся, потому что я не знаю, чем вы занимаетесь. Сделаем так: мы сейчас начнём, а потом, когда будет доходить до человека слово, в смысле, если возникнет желание высказаться, вы представитесь и объясните своё присутствие. Как бы это ни выглядело забавным, но, на самом деле, практика не первая, и практика, скорее, вынужденная, нежели добровольная.

Само мероприятие, круглый стол, было впервые организовано в Екатеринбурге в мае, и подобного рода активность под названием Resonance Week или Resonance Weekend, она называется по-разному, проходила в Екатеринбурге, на Урале. Задача подобного движения в том, чтобы привлечь внимание к моменту клубной культуры, ночной жизни, электронной музыки более, так скажем, прицельно, нежели делать разовую вечеринку.

Организация вечеринки как способа продвижения электронной музыки, клубной культуры и сопутствующих дел не оставляет никакого результата, этим я пользовался очень долго и постепенно понял. Для меня главное, чтобы у всех было всё хорошо, чтобы мы могли обмениваться какой-то информацией, я мог вам какие-то достижения свои предоставить, вы мне могли свои предоставить здесь, и у нас появилось такое коммуникационное поле, которым мы все можем пользоваться.

Поэтому такой формат мероприятия, которое включает в себя больше, чем просто вечеринка, а плюсом сюда идут мастер-классы, воркшопы, встречи и так далее. На мой взгляд, это породит больший интерес и привлечёт больше внимания к тому, чем мы занимаемся. Как известно, конечно, тут есть основа всего, духовная, это наша культурная история, музыка, но не нужно забывать о том, что мы ещё все взрослеем, как минимум, и у нас есть семьи, о них всех нужно заботиться, это ещё и деньги плюс ко всему.

О финансовом регулировании отношений между регионами и вообще внутри клубной культуры речи ещё не идёт по причине того, что денег мало, но денег мало потому, что никто не хочет зарабатывать, так скажу. У нас по-прежнему в России бытует мнение, что если ты «в андеграунде», то ты не зарабатываешь. В Москве это давно не так, и я считаю, что по своему опыту путешествий в мире, в том числе, я считаю, что это абсолютно неверный посыл, и если у вас проект не работает, то, скорее всего, проблема в бизнес-модели самой, нежели в том, что есть мало аудитории.

Плюс культурная сторона вопроса, естественно, является определяющей, то, что нами движет в принципе изначально. Собственно, здесь объяснять не нужно, мне кажется, и так всем всё ясно: чем ближе мы становимся друг к другу, чем больше информации есть у каждого, и мы ей делимся, тем мы можем построить более сложные системы сотрудничества, которые приведут к формированию нового культурного слоя.

На мой взгляд, основной проблемой регионов является отсутствие базы людей, которые будут ходить регулярно на мероприятия и заниматься тем, чем мы, в том числе, занимаемся.

Об этом можно говорить бесконечно, потому что вопросов очень много. Это мероприятие носит название «Интеграция», то есть «Resonance Weekend — Интеграция», по причине того, что, на мой взгляд, интеграция – это процесс, противоестественный вообще русской натуре, её бич.

«Дураки и дороги», говорят о России. Этот «изоляционный» подход ко всему, на мой взгляд, это бич русского народа, всё это заложено в менталитет. Я имею в виду то, что на определённом уровне, добившись каких-то успехов, люди закрывают свои проекты и изолируются. Это происходит на уровне как местном, как во Владивостоке, Екатеринбурге, Петербурге, так и на федеральном уровне.

Всегда всё это заканчивается плохо, потому что любое положительное, доброе начинание, которое, по идее, планирует задать какую-то новую тенденцию к развитию, прогрессу и объединению, в итоге оказывается на краю дороги, и происходит ситуация того, что оно загибается просто. Люди, которые занимаются, закрываются, говорят: «У нас и так всё нормально, не лезьте к нам, мы сами разберёмся».

На мой взгляд, ни тех, ни других винить ни в чём нельзя. Я имею в виду, что ни тех людей, которые приходят в культуру и хотят что-то менять, пытаются сотрудничать с людьми старшими, ни с той стороны, где люди постарше не хотят сотрудничать с младшими, чтобы «запломбировать», так скажем, свой проект, который они сделали, чтобы баланс «дай Бог, он и так существует, и мы вроде что-то знаем, умеем, у нас вроде что-то получается» не нарушился.

Но вопрос в том, что подобная изоляция, инкубация своего проекта приводит к деградации и гниению, потому что идеи иссякают, жанры сменяют жанры, люди подрастают, и в итоге ваш проект просто затухает, от него ничего не остаётся.

Соответственно, вопрос коммуникаций между поколениями, вопрос коммуникаций между регионами, вопрос коммуникаций внутри ваших сообществ – это, наверное, одна из основных тем, которые я бы хотел сегодня обсудить.

В Екатеринбурге это мероприятие уже состоялось, мы сделали отличный отчёт. Сомневаюсь, что наша сегодняшняя беседа пойдёт в другом ключе. Как бы люди ни видели себя в ситуации, в которой она находятся, уникальными, я имею в виду, что они думают «это наши личные проблемы» — это не ваши личные проблемы. Всё, о чём мы сегодня будем говорить, касается каждого человека в России, который пытается заниматься чем-то творческим. Соответственно, если мы сегодня придём к какому-то консенсусу, мы будем на шаг ближе к тому, чтобы у нас появилось «светлое будущее».

Я так понимаю, что вы одни из основных или, скорее всего, основные игроки здесь, в Приморье, которые занимаются клубной культурой, поэтому давайте обменяемся идеями и поговорим о том, что бы нам можно было изменить, чтобы у нас всё стало лучше.

Долгое вступление, но я думаю, что всем понятна моя мысль. Я сам из Екатеринбурга, и я наблюдал становление, то есть я не тот человек, которому можно сказать: «Да ты ничего не понимаешь, потому что у вас там в Москве…». Я всё прекрасно понимаю, так как я этим занимался 26 лет в Екатеринбурге, пока меня просто не выстрелило, я сказал: «Всё, я поеду туда, потому что мне есть, что изменить на другом уровне, и давайте я лучше там это сделаю, начну менять ситуацию уже оттуда». Собственно, мне хватило три года для того, чтобы в Москве всё это организовать, исходя из своих каких-то убеждений, основанных на добродетели, чести и совести.

Так что давайте обсудим вопросы. Хоть мы тут и выглядим как ребята, которые реально собрались у костра, но надеюсь, что через пару часов это приведёт нас к более близкой профессиональной связи.

Кто начнёт круглый стол и определит тему и своё мнение по этому вопросу?

Участник 1: Мнение по вопросу. Если о проблемах говорить у нас во Владивостоке, то на примере нашего проекта, потому что о других говорить и смысла нет.

Никита Забелин: Вообще, какие есть проекты во Владивостоке, о чём мы можем говорить? Какая ситуация, что происходит сейчас здесь?

Участник 1: На данный момент есть проекты, которые представляют определённые площадки. Илья зимой снимал площадку, есть ещё площадка, которую Ваня представляет.

Остальные под наш круглый стол сейчас не попадут. Есть остатки от великого клуба ВСВ, который 13 лет в одном месте стоял, потом на шесть лет в другое место переехал, великий владивостокский рок-клуб, но он себя изживает, на другом месте… Говорить не буду.

Касательно «молодой крови» – да, вопрос актуальный. В нашем случае — не знаю, мы себе молодую кровь так и не нашли пока что.

Никита Забелин: А почему? Мне сегодня, например, Ваня скинул треки Вити, этого скрытного парня. Отличная музыка вообще!

Никита Забелин: В рамках нашей встречи я хочу остановиться не только на моменте круглого стола, у нас была позавчера встреча по поводу понятия «артист», где мы обсуждали, каким должен быть артист и зачем, опять-таки, в моем субъективном понимании. Сегодня мы встречаемся обсудить какие-то более общие вопросы, сегодня же у нас вечеринка, а завтра будет эфир, и я хочу этот эфир посвятить приморской сцене. В смысле, на «Мегаполисе» будет Resonance, посвящённый музыке из Приморья. Я и задался вопросом, где же её найти, эту музыку, потому что я кроме Марченко никого не знаю. Тут, оказывается, Ваня поставил мне музыку, она абсолютно замечательная, и этого парня мне сегодня ещё поставили треки, и это тоже круто. Это реально классный музон, автор которого скорее всего сидит дома и никуда оттуда не двигается.

Софья: Моё мнение, и из своего опыта, у нас не хватает, действительно, площадок, просто нет площадок. Им очень сложно, я сама представляю заведение, мы с Ильёй создатели клуба CON, который проработал восемь месяцев, это было нереально сложно вообще вытянуть. Да, очень часто мы встречались с тем, что некоторые промоутеры, я бы даже сказала, большинство, не понимают сложности площадки, и мы, возможно, где-то не понимаем промоутеров, хотя мы сами тоже, так можем назвать себя, промоутерами. У нас какой-то такой есть ещё дисбаланс в этом. Нет симбиоза между площадками и промоутерами.

Участник 1: Да вообще, в принципе, у нас очень разъединённый город по всем субкультурам, даже внутри какой-то отдельной субкультуры, и даже не только касательно музыкальной, там всё в упор чего-то… все группировки друг с другом конкурируют, и так всегда было. У нас какая-то тенденция на объединение, по сути, пошла в последний год, какие-то намеки на это всё пошли.

Никита Забелин: Об этом-то и речь, эта проблема касается не только вас, она касается абсолютно всех. На мой взгляд, вопрос в том, что люди не воспринимают Россию как нечто целое, что ли.

Вместо того, чтобы объединиться, например, я вижу Россию сверху как, допустим, Урал, Петербург, Юг, Дальний Восток, например, Сибирь, то есть для меня Россия выглядит так, она не выглядит как Владивосток и пять маленьких группировок внутри. И Москва, естественно. На мой взгляд, эти склоки междоусобные, они настолько… Вопрос, наверное, всё-таки, если мы не говорим про деньги, если мы говорим про культурную составляющую, а, так или иначе, опять-таки, все эти банды организовываются посредством каких-то идейных убеждений.

Во Владивостоке есть своя тема в плане природы, ещё чего-то, то есть то, что мы говорили вчера про артистов, то, чем люди питаются, на чём они выросли. У вас есть свой абсолютный вайб, своя неповторимая особенность развития, которая отличает Владивосток качественно от всех остальных регионов – от Урала, от Петербурга, от Юга, например.

У Краснодара, например, точно так же, то есть в Краснодаре есть клубы, лейблы, есть Fuse Lab, есть «Хо-Хо». Там абсолютно целый движняк, то есть люди там делают что-то, но у них принципиально другая музыка. Они пишут хаус, они пишут какую-то мягкую музыку, потому что они в тепле там тусуются, например.

На Урале точно так же, ночной клуб «Автобан» 15 лет долбил техно, и никто вообще извне не воспринимал его репертуар. До тех пор, пока оно не стало настолько популярным, что в своё время техно-музыка в Екатеринбурге была как сейчас, например, рэп-музыка, она играла из каждой машины. Я попал как раз в ту волну, когда она обрела популярность, и на моих глазах произошло это, когда люди просто из невнятных абсолютно персонажей превратились в адептов техно-культуры, их это объединило, они начали тусоваться, и как-то… В общем, flow пошёл.

Безусловно, говорить о том, что право выбора за тем, кто чем должен интересоваться, у каждого своё, но, так или иначе, есть понятие какого-то стремления жанрового, то есть техно или рэп или что-то третье.

Оно лежит на вас, в том числе, то есть вы определяете то, что будут любить люди, только ваша задача – это правильно им преподнести. Вопрос, допустим, клубов, и то, как они должны быть устроены на региональном уровне, это основная проблема, потому что, я, честно говоря, я об этом думаю, у меня складываются разные в голове мысли. Но мне кажется, всё-таки это идейная история.

Если в Москве, например, можно построить клуб, который, так или иначе, будет работать и минимально зарабатывать, и жить, то здесь у вас задача сложнее, вам нужно построить такой клуб, чтобы он при минимальных вложениях работал. Это будет через горе, слёзы, но вы всё равно этим занимаетесь, так или иначе, вы это делаете. Поэтому какой-то альтруизм и вера в то, чем ты занимаешься, это главное, плюс не отступать от намеченных целей.

Сколько я видел этих клубов, которые так же сначала устраивают какую-то встречу, приходят люди, общаются с резидентами основных клубов, какими-то промоутерами ключевыми, вырабатывают общую, вроде бы неплохую, концепцию, потом проходят два-три месяца, появляется какая-нибудь первая финансовая проблема такая серьёзная, и всё, тут же появляются кальяны, тут же пропадает фейс-контроль, и тут же начинают появляться какие-то проблемы, которые, в принципе, рушат изначально всю идею. Чтобы таких моментов не было, нужно придумать такую схему работы клуба, чтобы она не выходила за пределы поставленной цели, иначе ничего не будет.

Вопрос появления новых клубов. Ваня говорит, что есть RA, CON, да, был клуб раньше, CON и RA существовали одновременно какое-то время?

Участник 1: Нет, он проработал зиму, он мало зарабатывал. Осень-зима-весна, мы отработали.

Никита Забелин: Были два клуба в одно время, правильно? Короткое время, но было два клуба?

Участник 1: У нас зимой был один, а летом другой.

Участник 2: Грубо говоря, был месяц, когда существовало два.

Софья: Месяц там, да.

Никита Забелин: У меня по этой теме как раз возник вопрос, является ли наличие двух клубов хорошей тенденцией или нет? Объясню ситуацию в голове моей. Если есть два клуба, значит, есть конкуренция. Если есть конкуренция, значит, люди пытаются взаимодействовать и качественно улучшать свои предложения, кто куда. Теоретически это хорошо, теоретически.

Участник 1: Это и на практике хорошо.

Никита Забелин: В данном случае это работает?

Участник 1: До этого такой направленности заведений не было.

Участник 3: Примеры клубов, которые приблизительно на одной волне работали, во Владивостоке уже были, просто это время прошло.

Участник 1: Да, это время прошло.

Участник 3: Были клубы, которые существовали одновременно, но это было очень давно.

Участник 1: Они не делились опытом с молодыми поколениями, и эта связь, она реально была потеряна, разорвана, и сейчас те люди, представители «старой школы», они все существуют, грубо говоря, по кальянным.

Никита Забелин: Им же нужно жить на что-то, они пытаются выживать?

Участник 1: Конечно, да, да. Там уже всё, не музыкальный вопрос абсолютно, он отпадает. Говорить, что заведения плохие – нельзя так сказать, потому что заведения есть, просто если мы туда не «залезли», никто из нас, это не значит, что заведения плохие. Я считаю, в нашем городе есть деньги, есть инвесторы, всё это есть, и места есть. Просто другой вопрос, что наши проблемы и проблемы, может быть, этих же инвесторов, что мы не коммуницируем между собой.

Никита Забелин: Что вы не можете найти с ними общий язык?

Участник 1: Да. А эти два места, CON и RA, это как раз таки нового порядка вообще заведения. Там, получается, молодые люди уже управляют, молодые люди несут ответственность, они же и идеи воплощают эти. Там нет этого, понимаешь, дяди с деньгами, и персонал, и потом уже арт-директор. Как это в старом понятии было, арт-директор, который самый более-менее вменяемый в клубе, а всё остальное – это как «старая школа». Сейчас эти два заведения, они нового порядка.

Никита Забелин: А ты не боишься того, что через пять лет вы превратитесь в тех же ребят с кальянами?

Участник 1: Нет, я-то за себя точно не боюсь абсолютно. Я думаю, вообще этого страха не должно быть. Суть в том, что это начинание, которое было, два заведения, которые более-менее двигали современную, такую более понятную молодёжи культуру, а не ту отбитую старую, они всё-таки тон задали какой-то. Я думаю, все более-менее вменяемые промо-команды, или как это называется, каждый себя называет, они от этого толчок и получили, да и опыт.

А сейчас уже дальше надо больше делать, сейчас к зиме будет тяжелее, я думаю.

Никита Забелин: А молодые есть промо-команды вообще?

Участник 1: Есть, но я не знаю их.

Участник 2: Нет, на самом деле, к нам обращаются частенько.

Участник 1: Нет, команды, они, конечно, существуют.

Никита Забелин: Как команды обращаются к вам?

Участник 3: Представители молодёжи, ребята, сделали четыре мероприятия, называлось Base, очень прикольно, на самом деле.

Участник 4: Не только Base, мы отыграли три или четыре вечеринки, музыка была каждый раз разная. Начали вообще с juke, и ладно, что никто не пришёл. У нас как такового вообще плана не было, потому что мы общаемся с Артемием, но ничего конкретного не выработали. По средам иногда играем, людей мало приходит, всё-таки среда. Но кому-то нравится.

Мы пытаемся что-то сделать. Потом, пару месяцев назад уже был подобного рода круглый стол, там вспомнили всё то, что уже прошло, закончилось, тоже в RA сидели, так же и общались. Закралась мысль замутить что-нибудь в CON, но, как потом мне сказали, что он утонул. Я не знаю, правда это или нет, но… Что-то я на всё забил, короче, ничего не делал.

Софья: Это правда, но в CON тоже мы, допустим, не пускали к себе молодых промоутеров, настолько, да, у которых вообще нет опыта.

Участник 1: Вы работали один раз в неделю, и у вас риск большой, конечно.

Софья: Мы работали один раз в неделю, у нас большая площадка, вместимость. Площадка по владивостокским меркам немаленькая. Условия уникальные, очень нестандартно всё – место, в смысле, то, где мы находимся, время работы, там свои условия. И содержать его, да. Это опять же подтверждает то, что есть только два заведения, грубо говоря, всё вокруг этих двух помещений… не помещений, нельзя так говорить, вокруг этих двух мест.

Участник 5: Тут важный вопрос в работе с промо-группами.

Никита Забелин: Считаю, что как раз таки и нужно это говорить, потому что в данном месте промоутеры – это люди, которые наполняют клуб. Это понятие «клубная политика», оно уже себя изжило, то есть это момент уже неработающий. Для меня лично клуб – это просто помещение, которое должно тебе как промоутеру обеспечить сервис на площадке, грамотную охрану, что является большой проблемой очень часто в нашей системе, потому что охранники привыкли общаться с ребятами, которые ходят в бары и так далее. У нас совершенно другого характера публика, к ней нужно особенное отношение. Охрана, бармены, уборщики, саунд-инженер, звук – всё это обязанность клуба, на самом деле. Всё это должно быть налажено в лучшем виде для того, чтобы промоутер мог гарантировать обратную отдачу. Как промоутер может гарантировать?

Участник 4: Это вообще отдельный разговор.

Участник 1: Да, это отдельный разговор, потому что у нас, если так они сядут, по чесноку поговорят, и промоутеры, и организаторы, у того и у того будут косяки.

Никита Забелин: Безусловно, так давайте без косяков.

Участник 1: Конечно, да, но тут, видишь, реалии немножко другие, и в них тоже, я думаю, надо стараться двигаться и, конечно же, развиваться. Но так у нас нет такого места, чтобы сказать, ни в RA, ни в CON не было таких пунктов, где точно и то, и то, и то, всё нас устраивает как промоутеров. Так и мы так же не можем гарантировать место, грубо говоря, что мы на все его запросы ответим. Бизнесмены-владельцы площадок понимают по-своему…

Никита Забелин: Нет, секундочку, подожди, если место выполнило все свои обязательства, а вы нет, в этом нет ничего плохого, потому что у вас свои проблемы, которые действительно являются на данный момент вопросами, которые надо решать, вы их решаете. Сделать, например, помещение адекватное – это тоже не очень просто.

Участник 1: Конечно.

Никита Забелин: Найти денег на хороший звук, найти инженера хорошего, чтобы он настроил, постоянно причём настраивал, чтобы платить всем постоянно. Я занимался клубами, и у меня был клуб, я понимаю, что это такое тоже, и это реальный геморрой.

Но когда директор клуба после первой вечеринки спрашивает с вас, где выручка, а её нет, например, то это тоже неправильно, это невозможно, на первой вечеринке заработать денег.

Участник 1: Это значит, договорённостей не было изначально.

Никита Забелин: На самом деле, это мы немножко сейчас отошли от темы, просто моё представление о том, что промоутер отвечает перед публикой, артистами и клубом за выполненные действия, а клуб отвечает только перед промоутером за выполненные обязательства, то есть клуб публике ничего не должен. Сервис должен тянуться к промоутеру, потому что промоутер выбрал это место. Если убрать всю эту мишуру и воду, и просто оставить, кто кому что должен, чтобы конкретно спрашивать. Когда есть конкретные договорённости, тогда очень легко спрашивать. Их лучше очертить и сказать «Дорогой, ты здесь не попал, ты тут подвёл нас».

Участник 1: Или наоборот, попал, да?

Никита Забелин: Не знаю, я бы по-другому выразился.

Участник 1: Нет, люди, посетители вечеринок, тоже реагируют, высказываются.

Никита Забелин: Публика, кстати, вообще никому ничего не должна. Публика – это те люди, которые приходят отдыхать.

Участник 1: Да. Но «клуб публике должен», у публики такое понимание. Может, я, конечно, это слишком громко говорю, но я считаю, что у нас еще в нашем массовом сознании если кто-то берёт деньги за вход, то это автоматически срабатывает. У нас люди с клуба зачастую больше спрашивают, чем с диджея, потому что все привыкли, что диджей строго подчиняется руководству клуба, значит они его заставляют такое играть.

Софья: Да, проблема в том, что у всех какие-то гиперзавышенные требования, как будто бы все летают на Ибицу три раза в год. У 90% людей повышенные требования.

Участник 1: Заплатить за вход – это тоже проблема чисто наша.

Софья: «Заплатить за вход 300 рублей? Вы что, вообще?».

Участник 1: Это как наркотики, были заведения, которые подсадили на эту «иглу», бесплатный вход, и всё, и все привыкли, сейчас вообще никто не хочет платить.

Участник 3: Да, у нас в своё время просто бары появились, дешёвая выпивка, бесплатный вход. А так, одно за другое, там хреновый звук и диджеи тоже не всегда лучшего качества.

Софья: Да, у нас в городе это бары.

Участник 4: На самом деле, эти бары делали вполне себе адекватную программу, тот же Street Bar.

Участник 1: Да нет, в Street Bar был настолько отвратительный звук, что какую бы программу ни давай…

Участник 4: Там была движуха!

Участник 5: Ты не воспитаешь нормальное восприятие звука у молодёжи — они пришли, а там динамик хрипит, там ничего не слышно.

Участник 4: Нет, они вырастили меня и моих друзей. В этом проблема.

Участник 3: Это единственное, что они сделали.

Участник 5: Когда-то произошёл разрыв, у нас был прекрасный пример того, как было. За андеграундную электронную музыку в своё время активно отвечал парень, было очень модно, он всё это дело раскрутил, там у него вечеринки даже по вторникам популярные были.

Никита Забелин: И он уехал в Москву?

Участник 5: Да. На этой волне появились молодые музыканты. Один в Питере живёт, он на очень солидных лейблах выпускается. Здесь у нас парень, Лёня, он тоже на солидных лейблах издаётся, правда, здесь живёт. Вот примеры. Но они сами себя тоже немного изжили и развалились. Произошёл разрыв поколений, потому что, пока те разваливались, молодёжь тусила в Street Bar, как дети. Сейчас они подросли, какая-то взаимосвязь, конечно, есть, но она, в принципе, на мой взгляд, только началась, может быть, год назад, все стали друг на друга смотреть, как-то адекватнее все эти вещи делать. Сейчас другое время.

Участник 1: Отношение к клубам очень сильно изменилось. Начали всё принимать, как есть. Плохой звук, плохая музыка – да всё нормально, главное ведь дёшево и тусовка.

Участник 2: Всем без разницы просто.

Участник 4: Прикольно, как Street Bar и правда сделал всё, сделал всех, даже с плохим звуком при этом.

Участник 1: Да он развратил всё!

Участник 4: Да неправда, там много чего крутого происходило. Нет, правда.

Участник 1: Развратил.

Никита Забелин: Как ты заговорил, а? Мы просто только что Фараона обсуждали, этот же вопрос, понимаешь? Ты точно такую же позицию имеешь относительно развращения людей.

Участник 4: Да нет, там просто такие люди, что они и правда уделали всех на плохом звуке, потому что там правда было много чего крутого, интересного.

Участник 5: Потому что бесплатный вход!

Участник 4: Если есть возможность сделать отличное мероприятие, делая бесплатный вход, конечно, лучше делать бесплатный вход.

Участник 1: Суть не в этом, суть встречи в том, что мы хотим, о чём Никита говорил, опыт положительный из этой встречи взять, из обсуждения этих проблем и ситуаций.

Участник 3: Мне кажется, это на весы не стоит класть вообще.

Участник 4: Нет, мне кажется, что не стоит просто говорить, что они вредители, кого-то там «развратившие».

Участник 5: Нет, из этого можно только взять то, что в то время молодёжь тусовалась.

Никита Забелин: Ситуация, которая сложилась год или два назад с этим местом, она являлась отражением действительности на тот момент? Это факт или нет? В данный момент говорить о том, что она развратила, обсуждать какие-то последствия, смысла нет, потому что это была данность, то есть это случилось, всё, мы принимаем это как данность, мы теперь думаем о том, что с этим делать.

С этим делать, на мой взгляд, следующее: нужно создать такое мероприятие, которое будет реально интересно, за которое люди будут платить. Если это не вечеринка, то это фестиваль, например, какой-то. Тут надо пойти хитрым путём, как и во всём, впрочем, чем мы занимаемся, потому что на самом деле то, чем мы занимаемся, никому не нужно вообще, кроме нас.

Поэтому для того, чтобы обеспечить нам «тыл» в будущем, нам нужно пойти на некоторые хитрости, которые называются «пиар», «брендинг», то есть то, о чём я говорил позавчера. В данном случае я вижу, например, такое решение ситуации. Если на фоне каких-то вечеринок с минимальным входом… А на самом деле, я не вижу смысла делать минимальный вход вообще, то есть либо его делать, либо не делать вообще. Нет смысла делать вечеринку со входом 100 рублей. Есть смысл сделать вечеринку со входом, не знаю, 250 просто.

Участник 4: Смотря куда, опять же. Я тебе тогда рассказывал немного о нашей «экономике».

Никита Забелин: Объясню, почему. Вход в 100 рублей наоборот обесценивает мероприятие. Если вы хотите собрать людей, чтобы им что-то новое показать, и вам они нужны, и вы готовы поступиться платным входом, сделать его бесплатным, тогда нужно из этого сделать другую какую-то историю, потому что вы воспользуетесь моментом битка, в смысле, то, что будет куча людей. Вы можете им внушить какую-то новую тему посредством этого момента, когда толпа и бесплатно.

У меня такая, например, стратегия возникла: если сделать мини-фестиваль, грубо говоря, и позиционировать его сразу как мини-фестиваль, что это фестиваль, артисты и так далее. А помимо этого, на предварительном этапе подготовки сделать три бесплатных мероприятия, посвящённых конкретно этой музыке, например. Естественно, все материалы, которые идут, редакционные, по этому поводу, будут, так или иначе, связаны косвенно с фестивалем.

Например, когда в Monasterio я был, у меня как у пиарщика Monasterio была задача сделать так, чтобы музыка техно, подобного характера, была популярна, потому что на самом деле она никому не была нужна. Стоит отличный звук, классный клуб, все дела, но долбит мрачнуха, люди не понимают. Люди слушали румынщину тогда, у них щелкотня и весь свет в клубе в оттенках красного, им хорошо. Я их понимаю, потому что действительно классно, в их понимании. Трудно загнать этих парней в розовых поло и в Nike в эту чёрную каланчу, где смола с потолка капает, понимаете? Но нужно было с этим что-то делать.

Естественно, нельзя просто так привезти Бена Клока, чтобы у тебя все пришли — нужно готовить публику. Более того, Бен Клок — это был козырь, на самом деле, в моём продвижении, который потом в итоге не сложился по ряду причин, но Бена Клока я готовил для себя в России, что это будет такой образец техно-стиля.

«Мы сейчас возим других диджеев, но когда-нибудь мы привезём Бена Клока!», потому что за полгода, пока я буду говорить о Бене Клоке регулярно, через раз, то когда будет Бен Клок в Москве на нашей площадке, все люди будут его ждать, «Ого, это что, тот самый?», понимаете? Хотя если бы я просто молчал и привёз бы Бена Клока, все сказали бы «Ну, вон чувак приехал».

Момент правильного продвижения и осуществления, на мой взгляд, это мода, это искусственный спрос, то есть вы создаёте искусственный спрос на что-то. Не все люди мыслят подобным образом, в частности, артисты из России. Я, мне кажется, активно пользуюсь образом создания вокруг себя какой-то важности, но это всё фейк, это всё просто слова, интервью, не знаю.

За интервью я переживаю лично, и за музыку, но за образ и за его подачу я вообще не переживаю, потому что, извините, мы находимся в таких скотских условиях, что если я не буду ходить в этой шубе, то меня вообще никто не заметит, понимаете? Меня вообще никто не заметит, реально. Что мне теперь с этим делать? Одна фотография с Outline, «Самые модные люди Outline», вон мои кюлоты в «Техномаразме» до сих пор вспоминают, а за шубу мне дали награду «Прорыв года», понимаете? Кто скажет мне, что я неправ? Это единственный способ в нашем случае, потому что кто-то должен заниматься этой клоунадой.

Я считаю, что это клоунада, но для меня это прикол, то есть мне весело. Я считаю, что это, с одной стороны, красиво, с другой стороны, это весело, и вся эта техно-музыка перестаёт быть настолько серьёзной и удручающей, с одной стороны. Но, как бы там ни было, какую бы реакцию у людей ни вызывало моё поведение, но приходят люди на вечеринку, и люди, которые меня приглашают и платят мне деньги, они их возвращают, они не в убытке.

Я могу встретиться с вами здесь, например, и поговорить об этом. Я к тому, что создание этого образа вокруг того, что вы делаете, в этом нет ничего плохого, и иногда нужно как-то изобретать. Кто-то скажет, что это обман.

Музыка вообще никому не нужна, на мой взгляд. Музыка нужна мне, вам, ещё паре человек. Объясню очень просто, потому что техно-музыка предоставляет настолько узкий информационный поток для такого узкого количества людей, что если брать конкретно техно-музыку, выставить сто людей и дать им послушать, двое скажут: «Да, классная штука», трое скажут «Ну, что-то интересное», и всё. Остальным девяносто пяти это не надо.

Но если вы поставите, как я говорил, даму в бикини (я утрирую сейчас сильно), и подъедет какой-нибудь чувак на «Додже» с техно-музыкой, все скажут: «Это классная тема!». Понимаете? Это, к сожалению, правда, но есть и момент только вашего личного к этому отношения. Либо вы это принимаете и прикалываетесь над этим, но не потакаете этому, а принимаете ситуацию, обыгрываете её в свою пользу.

Для меня, например, было очень удобно, когда один бренд проводил не на своей площадке большие вечеринки с большими именами, например, техно-именами.

Я вообще не собираюсь туда лезть, мне это вообще не надо, мне эти имена не особо интересны. Но это огромный пласт культуры, и мне это было очень удобно. Потому что, делай я это там, на том уровне, к которому я привык, но с другими именами, которые меньше и, на мой взгляд, интереснее, это вылилось бы в совсем другие затраты сил, времени, денег.

У меня были свои музыканты-форварды на тот момент. И я за чужой счёт, за их бюджеты, создавал им целый пласт основной техно-культуры. Потому что от их тысяч людей, которые приходят к ним на вечеринку, отколется в лучшем случае тысяча, которая придёт потом ко мне. Так будет продолжаться бесконечно долго. Этот крупный бренд потом «сдуется», а я «раздуюсь». Эти моменты: увеличение, сужение, перерождение, это будет происходить всегда.

Поэтому если мы говорим о клубе, например, про то, чтобы заложить тренд — есть тренды, которые нужно улавливать. Сейчас тренд в Москве, например, на EBM, cold wave, все играют музыку 80-х.

Участник 1: Ништяк!

Никита Забелин: Я реально эту музыку не особо всегда любил, но мне она нравится, я её не отрицаю ни в коем случае, я вообще ничего не отрицаю, но она непростая.

Участник 1: Танцевать под такое, конечно, сложновато.

Никита Забелин: Но это прикольно, это что-то новое. Я сейчас играю электро, например, у меня полностью всё с 90-х накачано, потому что мне надоело прямую бочку играть, эти 130 BPM.

Участник 3: Сегодня электро будет?

Никита Забелин: Да, потому что весь этот гипнотик, знаете, он у меня уже просто вот тут сидит. Пять лет и даже дольше я уже играю эту штуку, и считаюсь «лицом техно-сцены», не самопровозглашённым. Но факт в том, что всему своё время.

Техно в таком понимании, в таком виде, на мой взгляд, не то, чтобы себя изжило, но тренд ушёл. А тренд создал кто? Тренд создали мы, тренд создали, когда появился Monasterio, была Arma, и мы на контрасте двух больших клубов просто создали новую культуру.

Мы дали искру, плюс-минус, потому что это было реально противостояние. Появились люди, которые против Arma, за Monasterio, и наоборот, типа, «там какие-то чернушники тусуются непонятные». А эти: «А там хипстеры тусуются». За счёт этих трений и постоянного «перетягивания каната» мы и раздули эту фишку, просто раскачали.

Момент того, чтобы, например, сделать что-то большое или условно большое, и подвести к этому плавно — классная штука. Это то же самое, что вы наполните костёр пёрышками, будете искры подкидывать, потом всё загорится.

Задача номер один – сделать так, чтобы у вас появились последователи, чтобы после проделанной работы с этим мини-фестивалем остались какие-то молодые ребята, которые там побывали и сказали: «Блин, классная штука, надо тоже сделать, мне понравилось». Это если произойдёт, то будет вашим большим достижением.

Например, опять-таки, я слышу в свой адрес,  что я «не то, чтобы опопсел, но стал слишком конъюнктурным». Да, я стал слишком конъюнктурным, и более того, я специально иду в конъюнктуру, потому что а кто будет занимать место конъюнктуры? Лучшая конъюнктура пусть будет выглядеть как UNIT, куда приезжает Моралез, Exist, играют молодые ребята всегда, по десять человек новых абсолютно артистов с лайвами. Пусть конъюнктура будет такой, и это, по-моему, великолепно, нежели будет выглядеть она как какой-то электрохаус в клубе Icon, понимаете? Грубо говоря, вырождаясь, ты порождаешь что-то новое.

Могу прямо сказать, моя задача – сделать музыку техно настолько популярной, чтобы она себя изжила. За ней пойдёт другая музыка, которая будет новой и интереснее. Этот хайп нужно улавливать, чтобы движение было. Если мы сейчас не сделаем что-то новое в Москве, всё затухнет. А новое уже происходит, я свою функцию выполнил вообще за эти три года. Хайп новый пошёл, все ко мне сейчас относятся уже «Никита пришёл».

Я себя уже чувствую старичком реально, знаете, как Кубиков приходит на вечеринку, я прихожу на вечеринку в «Рабице», и ощущаю реально со своим этим массивным техно, когда ребята там вообще играют 707-ю бочку без баса, потому что у них cold wave, и я тут такой «на старом», прогрессив этот. Звучит, как будто я прогрессив играю реально, серьёзно. Представляете, такой «ветеран» приходит, эти паузы пафосные в треках. Я точно так же выгляжу с техно, если буду играть то, что было раньше. И я образно, грубо говоря, уже вынужден изменить своему стилю.

В общем, если вы придумаете какую-то схему, которая будет порождать новое, всё будет работать. Появление новых клубов… Долго я говорил, но смысл в том, что моя главная в этом плане идея была в том, что момент зарождения, апогея и смерти культуры, он неизбежен, и у вас есть два варианта.

Либо вы будете её контролировать и управлять ей, либо вы отпустите просто поводья, и вас сожрёт эта волна. Техно сдулось, вы такие удивлённые «А что это оно сдулось?», и потом ситуация, что «все плохие, мы одни хорошие, потому что мы — за техно, а они какую-то новую ерунду делают, Фараон вредитель, этот предатель, все подонки». На самом деле, всё не так, всё своевременно, всё приходит тогда, когда нужно. О Фараоне сегодня была у нас с Ваней интересная дискуссия. Мне нравится этот чувак, реально. Я смотрю на это, это полный…

Участник 1: Отстой!

Никита Забелин: Это кошмар. Но это такой клауд-рэппер русский, самый популярный сейчас. У него вышел недавно клип, называется «Пять минут назад», где «я покувыркался с твоей девушкой в «Мерсе» пять минут назад». Это поёт двадцатидвухлетний парень, который выглядит ещё моложе, чем я, с длинными волосами, который учится в университете, живёт на «Соколе», в мажорном районе, типа, в нормальном wealthy. Ване он не нравится, а мне это смешно, потому что это прикольно, ну чувак, какое ты «отжарил бабу в «Мерседесе»?

Участник 4: «Ты уроки сделал?», да?

Никита Забелин: Да, из этой серии. Но фишка в том, что он является отражением действительности на данный момент, этого поколения. Опять же с Ваней разговор был. Он говорит: «Надо такие вещи пресекать, чтобы их не было, чтобы люди не учились у него всей этой фигне». Хорошая метафора с домом, который горит. Ты приходишь, у тебя дом горит, тебе же надо его тушить. А вопрос-то в том, что фишка Фараона — дом уже сгорел, то есть он является продуктом и результатом своего времени. Всё, уже поздно, десять лет назад надо было с ним разговаривать.

Поэтому наша задача – вырастить новое поколение, чтобы оно не выросло таким, которое вроде как не нравится тебе, но для этого нужно заложить какие-то собственные личные ценности, моральный, нравственный базис, чтобы было, на что опереться. Это как образование, я не знаю, детей своих обучение.

Здесь очень важный вопрос — возрождение клубной культуры. На мой взгляд, когда я приехал сюда, наблюдая сверху картину России, я понимаю, что Приморье похоже на Исландию. Имею в виду, по вайбу, по мощи этой природы, которая находится здесь, от которой вы никуда уйти не можете, и все молодые люди, которые здесь живут и растут, они тоже не могут. Конечно, на них влияют тачки, все дела, но это же классно. Парни любят потусоваться в автоспорте, у вас явно с этим порядок полный, это же классно. Возьмите, делайте с ними что-то, потому что они – целый пласт. Это же ведь всё про тусовку, это же ведь не про музыку, на самом деле. Музыка – это лишь часть, просто какая-то часть музыкального оформления происходящего, всё.

Например, я собираюсь поиграть на этой неделе, буду играть с DJ Nik One, есть такой дядька, Ник Уан. Это заметный хип-хоп диджей, у многих сильных рэперов он диджеит, мы с ним вместе подписаны на Stanton.

Он мне говорит: «Никита, слушай, поиграешь у нас на вечеринке?». А у них trap, bassline, drum’n’bass, hip hop вообще, и он мне предлагает поиграть. Я говорю: «А что я там буду играть?». «А сейчас я подумаю». Я же сейчас играю электро, и это вообще круто впишется поутру, то есть вот они всю свою вот эту ту-ру-ту-ту отыграют, в общем, а потом я со своим электро, и подумал – так это классно!

Я, наоборот, сейчас найду себе каких-нибудь би-боев из старой школы, и пущу их танцевать к себе, и вообще буду с ними тусоваться и дружить, и скажу «Давайте вы будете тусоваться со мной и танцевать свой брейк-данс», потому что это полностью входит в новую концепцию меня. Я хочу уйти от образа «наркотики, алкоголь», вся эта разгульная какая тусня, потому что это не работает как минимум. То есть мы готовы к чему-то новому, а тут — всё вместе.

У меня Adidas спонсор не просто так, а потому, что для меня это чисто имиджевый проект для того, чтобы ввести спорт в клубную культуру, чтобы люди танцевали, чтобы люди занимались своей физической формой. Безусловно, на их вечеринках что-то будет происходить по-прежнему, и этого никто не отрицает. Но создать другой образ и вырастить поколения людей, которые будут на других ценностях, это, мне кажется, по силам вам, мне и всем.

Участник 5: Кстати, мы и электро играем, и у нас отдельные были вечеринки, би-бои там танцевали тоже, но это было уже давно.

Никита Забелин: Видите, всё само собой получается, тут даже ничего делать не надо, все такие штуки прорастают сами по себе. Главное – двигаться.

Участник 5: Мне кажется, это ещё и мы сами по себе растём, отходим от принадлежности к какому-то одному стилю. Просто музыку выбираем, а не стиль, скажем так. Скорость, темп, темпо-ритм, как правильно сказать? Стоит прийти в один клуб, и там играть медленно, а в другом клубе уже будет немножко другая атмосфера, динамика, там чуть-чуть побыстрее, по-другому будет.

На примере нашей вечеринки, так и есть, более однородную, «плоскую» какую-то музыку играли. Сейчас мы её разнообразие постепенно донастроили.

Никита Забелин: Так мы тоже!

Участник 5: У нас уже начинает это расширяться, но не в том плане, что какая-то старая музыка чаще играет, а просто начинаю уже разделять, наверное, для себя, где долговременная музыка, а где краткосрочные тенденции.

Никита Забелин: Мне кажется, мы сейчас на переломном этапе на самом деле находимся, потому что cold wave – вообще ненадолго, это просто такой тренд.

Участник 3: Пускай он будет ненадолго! Он сильно холодный, чтобы под него испытывать эмоции, он слишком cold.

Участник 1: Если EBM есть заводной какой-то, я люблю EBM, у меня лично мало заводного.

Никита Забелин: Это, знаете, такая хипстерская волна в своё время была, она имела большой успех, потому что весёлая музыка, а EBM — очень грустная музыка.

Участник 1: Да, она долго и не продержится.

Никита Забелин: Да, мне кажется, это будет длиться год, но это классно, потому что это на самом деле что-то новое.

Участник 1: Но она гармонирует с такой техно музыкой, с такой «около-голландской».

Участник 5: Да тут скорее вопрос, как подавать это всё.

Никита Забелин: Вопрос EBM сейчас больше кроется в пост-панке, потому что мы находимся сейчас в такой общественной ситуации, когда массовые движения молодёжи, им хочется выразить себя. Техно уже не подходит, потому что сейчас нужно говорить.

Участник 1: Так и сейчас среди молодёжи очень сильно популярен всякий этот панк, хардкор, эта вся движуха. Поэтому и благосклонно принимают панк в электронном исполнении, потому что они сейчас в таком направлении думают.

Никита Забелин: Именно в привычном виде? А почему бы вам не сделать панк-вечеринку?

Участник 4: Когда я был молодежью, в начале 2000-х, мы тут все на башке крутились, рисовали граффити.

Никита Забелин: Так сделайте постпанк-вечеринку!

Участник 4: Так мы с ними и так, у нас есть молодёжь, мы с ними порой пересекаемся, говорил Ваня, сегодня можно сходить.

Участник 3: Мы сегодня пойдём на неё!

Никита Забелин: Мы обязательно пойдём!

Участник 4: Там Лёша, там панк-рок, рэп. Но они молодые, там не всё качественное, а есть и очень качественное.

Никита Забелин: Я металлист, я пойду. Меня таксист металлистом обозвал! (Смеётся).

Участник 4: Мы с этими молодыми ребятами порой сейчас где-то что-то играем, и они начинают общаться. У нас, опять же, больше не в музыкальном смысле интерес к ним, а именно в плане прилива новых сил, новой публики.

Участник 4: Да. Но при этом мне нравится в целом то, что там происходит, потусоваться с ними.

Никита Забелин: Вы знаете, фишка в том, что есть Екатеринбург, например, и мне он всегда нравился тем, что там есть свой такой flavor. Вне зависимости от того, хип-хоп, рок, техно и так далее, всё это идёт под символом Урала. Так или иначе, то, о чём я говорил в начале нашей беседы, что вам нужно это внести. Ваша тема, у вас есть столько локальной айдентики!

Участник 1: У нас только в рэпе такое…

Никита Забелин: У вас очень много всего, что можно сделать символами Владивостока, чтобы была патриотичность локальная. Как я недавно прочитал, Максим Фадеев классную озвучил мысль, что, патриотизм – это не чужую родину ненавидеть, это свою любить.

Поэтому очень важный момент, что действительно, есть куча всяких штук, в Екатеринбурге это горы, например, гопники, тот же Adidas, но, так или иначе, всё равно, потому что Уралмаш, Эльмаш – это прямо половина города, там реально живут такие люди.

Когда я сказал, что техно-музыка — для гопников, я имел в виду, не то, что это люди, которые ходят, друг другу рожи бьют, а это люди, у которых есть базовые человеческие принципы дворовые. У них семья, у них пацаны свои, мать, все дела, абсолютно понятные и простые принципы жизненные. Я в этом не вижу ничего плохого, и понятие «нормальный пацан» для меня имеет несколько другое значение, нежели беспредельщик из 70-80-х, например, в «Адидасе».

Так вот, мы взяли всю эту идентику, и совместили. У нас есть своя бордерская тусовка очень сильная, которая устраивает всякие свои мероприятия на выезде из города. Есть свои разные рок-группы, Уральский рок-клуб, наследник Свердловского, вместе с «Агатой Кристи», Вячеславом Бутусовым, бывшим «Наутилусом», группой «Чайф». Сейчас появляется куча брендов, которые используют идентику Урала в своих интересах. Я планирую делать свои мероприятия, связанные с Уралом. У нас есть флаг области и другие символы.

Участник 4: Это сейчас тоже постепенно модным становится наконец-таки, любить свой край, страну… Хотя бы так, в виде каких-либо образов внешних любить свою родину.

Никита Забелин: Вопрос в том, какие образы подобрать. Тот, кто начнёт их первым транслировать, за тем и закрепится слава первопроходца. Соответственно, если слава закрепилась, значит, у вас карт-бланш на изменение всего. У вас есть машины, у вас есть море. Море вообще бесконечная тема. Делайте вечеринки на эту тему.

Участник 4: Активно очень все использовали в свое время именно морскую тематику.

Никита Забелин: Её можно всегда использовать.

Участник 4: Нет, просто она уже чуть-чуть приелась. Да это, на самом деле, мне кажется, все просто переработали, нужно немножко отдохнуть от морской тематики.

Никита Забелин: Например, опять-таки, вы живёте здесь «на отшибе» в каком-то смысле, далеко от всего происходящего там, в европейской части.

Участник 1: В прямом смысле.

Никита Забелин: Я не могу так говорить. Смысл в том, что абстрагируйтесь от этого, и представьте, что мы сидим там в Москве, я сижу в Москве, я сейчас сижу с вами, мне очень интересно. Мне это очень интересно, потому что то, что здесь происходит, это в корне отличается. Проблемы те же самые, но база-то другая совершенно.

Мне менее интересно, какие у вас проблемы, на самом деле, с клубной культурой, потому что они в целом такие же, как у всех: мало людей ходит, деньги не носят, вход не тот, билеты дорогие, никто не прилетает, всё в течение года одно и то же, это понятно мне. Но давайте не будем говорить о плохом, давайте будем говорить о хорошем. Что является качественным отличием вашего региона от других, чтобы люди к вам начали ездить специально?

Я с удовольствием сюда приеду ещё раз и сам, я заплачу эти 20 тысяч рублей за билет, для меня это не такая большая проблема, чтобы увидеть то, что я увидел у вас. Если вы сделаете рейв на море, например, сделаете отличный фотоотчёт, я делюсь фотографиями и меня спрашивают: «Это где, это что это вообще, это как так?». Люди не знают, что здесь происходит, они готовы сюда, многие, приехать. Ладно, сейчас пока не все готовы ещё, естественно, но теоретически. Вон люди на «Казантип» в Камбоджу ездят или куда там. Это же вообще бред. Во Вьетнам поедут этой зимой. У вас здесь есть всё для того, чтобы создать хорошее впечатление.

Мы сейчас здесь все сидим и обсуждаем только для того, чтобы когда я приехал в Москву, я выложил это в источник какой-то московский, чтобы люди в Москве узнали, что происходит во Владивостоке, потому что всем интересно. Вы интересны там. То, что происходит в Москве, в «Пропаганде», в «НИИ», в ARMA, мне менее интересно, потому что и так всё знаю, и все всё знают.

Все смотрят сюда, все хотят в Новосибирск, все хотят рейвы делать в Сибири, все хотят в Екатеринбург, в небоскрёб «Высоцкий» сходить, посмотреть оттуда сверху. Всем интересен Владивосток, потому что это романтика. Ваша задача – эту романтику оставить и развить, и тогда, когда этот интерес появится, не знаю… Это вопрос формирования культуры сверху. Тогда, когда мы начнём говорить о Владивостоке там, ваша молодёжь поймёт свою важность.

Молодёжь на самом деле очень простая субстанция, им нужно просто внушить, что они крутые. Если вы внушаете им, что они крутые, они чувствуют себя крутыми, и начинают петь песни всякие о своих возможностях о желаемых. Тогда возникнет этот пласт, которым вы можете управлять, а потом возникнет другое что-нибудь. По любому, в 90-х культура была развита лучше, чем сейчас, конец 90-х, 2000-е.

Участник 5: В чём-то да.

Никита Забелин: Это было везде так, и в Екатеринбурге, в том числе.

Участник 3: Больше клубов, больше заведений.

Участник 4: Клубов было много, конечно, по пятьсот человек клубы были.

Никита Забелин: По причине того, что хайп вокруг электронной музыки был в то время, то есть это были последствия Love-парадов и 90-х в Европе. Это все пришло к нам.

Участник 5: Конечно. Наркотики ведь первые, и всё прочее?

Никита Забелин: В культурном смысле — всё не запрещено, всё можно. А наркотики нельзя, и это факт, и никто с ними связываться не будет, и вы с ними связываться не будете.

Участник 5: Не должны.

Никита Забелин: Я к тому, что если вы хотите построить какую-то дальнейшую жизнь свою, то этот вопрос надо исключать, потому что это действительно нехорошо со всех сторон, и не мне вам это объяснять.

Вопрос в другом, если не это, тогда что? Вот у нас есть жёлтый смайлик, улыбочка, символ рейва, и все его помнят, и это олицетворение праздника, клубной ночи. Вводите новый символ — нужно ввести новый образ ночной жизни. Я вижу это только в выходе, допустим, в спортивную какую-то историю, по причине того, что танцы, на самом деле, это отдельная история, которую можно двигать, и если зародить новую эту штуку, челлендж, то есть диджеи между собой «соревнуются», кто круче играет, кто лучше играет, кто интереснее музыку играет. Вы говорите, что ваша публика стала слишком требовательной?

Участник 5: Да нет…

Участник 1: Нет.

Никита Забелин: Я имею в виду, что они не хотят платить за вход, а им не интересно, что играют, им все приелось. Так она требовательная, потому что они капризные, и всё, как капризный ребёнок, понимаете, у которого всё есть и он не знает, что делать.

Участник 4: В каком-то смысле, да.

Никита Забелин: Поэтому, что нужно? Нужно привить им новый интерес, они должны соревноваться и сами с собой. Я приехал в Киев, увидел это своими глазами, когда каждый человек танцует по-разному, то есть для меня это уже вообще из головы вышло.

Я привык вот это наблюдать в Arma, вот они стоят 15 часов. Я приехал ночью, поспал, днём пришёл, поработал, вечером пришёл, всё одно и то же. «Привет» — «Привет». Понимаете? Это в своё время была культура, и я их понимаю, такая массовая культура, Arma17, класс, всё супер. Сейчас у них меняется вообще направление и меняется все парадигма.

Сейчас играет cold wave, всё черное, всякие чуваки, и в том числе украинская тусовка в большом количестве приехала, которая делает классные ивенты, например, такие вечеринки JOY индустриальные, то есть industrial, EBM, cold wave они делали, это вообще круто.

Ты приходишь, там все в черном. Это такое, типа, пост-техно… пост-техно кобры, о которых я говорил, но они другие, они молодые, они интересные, у них какие-то свои татуировки уже новые. Они там пытаются друг перед другом выпендриваться. Выпендриваться – это классно. Они отличаются от всех остальных, они зарождают новую культуру, потому что те, кто не хотят выпендриваться и боятся выпендриваться, смотрят на них всё равно, так или иначе, они хотят все равно это делать.

В каждой тусовке найдется человек, на которого все смотрят и пытаются ему подражать, на танцполе даже яркие личности. А там целая туса таких. Фишка в том, что на базе таких промогрупп, как, например, «Минимум», которые делают вечеринки, JOY и Body, которые делают с Пашей, и ещё одной компании, которая делала вечеринки в других местах, организовался клуб «Рабица», например.

Клуб «Рабица» – это вообще феномен, на мой взгляд, по причине того, что это первый клуб в России, который был основан промо-группами, разными. Это разные промо-группы договорились сделать одно место.

Участник 1: Это отличный опыт, когда разные промо-группы объединяются ради общей идеи.

Никита Забелин: Это офигенный опыт, на самом деле. Это подтверждает твою концепцию о несуществующем понятии клуба как такого «политического центра» ночной жизни, потому что клуб – это просто теперь помещение, и всё.

Участник 1: Площадка.

Никита Забелин: Да. Они просто взяли помещение и привнесли туда новый хайп. Они привели туда три разные аудитории, плюс-минус друг с другом пересекающиеся, теперь каждый раз «Рабица» открывается в ночь с пятницы на субботу и работает до понедельника. Всегда. Об этом пишут даже те, кто об этом не хотел писать, потому что об этом нельзя не писать. «Рабица» – это новый феномен.

Вы понимаете, что появление «Рабицы» не было спланированным, это просто естественный ход вещей, естественный ход развития событий. Сначала мы сделали… Опять, на моей памяти, как было? Сначала Arma, одна, и, естественно, всё, что не Arma, являлось как бы «плохим», потому что навязывали: «Arma – круто, а всё остальное – так себе». Потом появилась двухполюсность, когда появился Monasterio. Потом Monasterio закрылся, и вся эта накопившаяся чёрная техно-фигня просто рассыпалась, включая меня, и появилось много-много локальных техно-вечеринок в клубах всяких, «Культ», многие кафе, бары занимали они, и всё. Получилось так, что Arma закрепила за собой статус центра, лидера.

Участник 4: Они же теперь техно делают? У них же это фан, где играл, где такое в подвальчике небольшое помещение, «Культ»?

Никита Забелин: «Культ», да, я начал делать в «Культе» не первые техно-вечеринки, вторые. Потому что до этого там Discipline уже делали, но Discipline – это ниша, всегда они делали свой EBM. Но фишка в том, что все распалось на атомы, на маленькие техно-атомы, в общем, и потом у каждой тусовки начали появляться свои адепты.

Потом появился «НИИ». «НИИ» тоже был новым местом абсолютно, это был первый клуб, который организован пацанами, на свои бабки, маленький, на себе замкнувшийся. У них свой лейбл «ГОСТ Звук», Ильдар, который им занимается, и у них там своя туса, короче, обособленная. Это был первый такой прообраз клуба, который является таким центром мини-культуры, так скажем.

«Родня» всё это время ещё, конечно, была. Допустим, все эти ребята, которые делали вечеринки, типа JOY и так далее, они были в разных местах, и в итоге собрались в эту «Рабицу» — грубо говоря, всё. Что будет дальше, я пока не знаю, но факт в том, что «Рабица» работает, и дай Бог, чтобы у них всё было нормально, и что люди будут договариваться, потому что самое сложное, в моем понимании, в их положении, это договориться между собой.

Там шесть человек занимается одним местом, понимаете? Это очень сложно. Полярность мнений всё равно присутствует, кому-то что-то нравится, не нравится, может быть какой-то принципиальный разлад. Но, в общем, не суть. Смысл в том, что есть естественный ход событий, который развивается, и нужно вовремя подхватывать просто эти тенденции.

Вопрос, допустим, с тем, чтобы организовать здесь у вас эту имиджевую кампанию вам, это было бы очень классно, на самом деле. Ещё есть момент очень важный, который, мне кажется, у вас является преимуществом, это «восточные ворота» так называемые, потому что у вас здесь целый рынок азиатский, который мне абсолютно не известен. Но я понимаю, что там все есть, и там все заинтересованы.

Я только что приехал с гастролей в Китай, и уже будучи здесь, мнё пришел запрос из Южной Кореи, например. Это очевидно, что русская сцена там интересна, и русская сцена для них какая-то некоторая цель. Естественно, этим должны заниматься вы, а не Москва.

Участник 1: В эту сторону, конечно, надо смотреть, тем более, у нас сейчас с этим курсом очень большой приток сюда и студентов, и просто туристов, и прочих. Это отдельный разговор.

А так, вообще, ты рассказываешь тоже, Москва – сейчас одно из самых интересных мест по тусовкам в мире, потому что там приехал, ты можешь и в «Рабицу», и в «НИИ» сходить, ещё куда-то, туда-сюда прокатиться. Во Владивостоке туда-сюда прокатиться не получится.

Участник 3: Не получится.

Участник 1: Да, тут в том году, когда работал этот RA, было ещё место, но они не особо вывозили, здесь недалеко. И молодёжь, они туда-сюда ходили по три раза за ночь, было прикольно, но для чего? У нас тут идти недалеко, ты идёшь по улице, на ней всех встречаешь, «мы туда, мы туда, мы сюда, ты сюда, вот мы там ходим».

Я, Владик, Денис с бара, мы представляли свою промо-группу, мы исключительно промо-группа, мы работали на разных площадках. У нас было время, когда у нас немного людей ходило, сейчас побольше, нормально по владивостокским меркам, по крайней мере, на андеграундную музыку вообще нормально ходят.

Но даже за последние годы, когда мы всё-таки публики к себе больше привлекли, мы в любом случае упираемся в площадку, есть программная статистика у каждой площадки: делаем там — по любому будет не больше, чем столько-то человек и денег в кассе, а сделаем здесь — будет гораздо больше.

Почему я бы, допустим, посоветовал молодым промогруппам делать не в CON вечеринки, а в RA, потому что в RA, если хорошая погода, там без ничего может прийти и триста, и четыреста человек, просто потому, что хороший денёк. А в CON, чтобы там кисло не смотрелось, там надо, чтобы человек двести было, иначе там на танцполе вот так будет маленькая катастрофа, и даже самая прекрасная музыка сама себя испортит.

Никита Забелин: Да-да-да!

Участник 1: Поэтому тут мы упираемся в площадки. А здесь ещё нужно учесть такую деталь, Владивосток – не Москва, мы-то маленькие, и у нас всяких районов, как Энергомаш, Уралмаш, какие ты называешь, много. У нас тоже есть райончики сбоку всякие-разные, там клубы делать не очень, на самом деле.

Участник 3: Там всех побьют!

Участник 1: Ехать вообще пятнадцать минут, но там… Да, уже и бьют поменьше, но всё равно могут, на самом деле, и люди некоторые боятся туда ехать. Остаётся только центр.

Участник 5: В проблемном районе и недовольных всегда будет больше.

Участник 1: А центр у нас… Я съездил в том году тоже в Сибирь, я так с завистью смотрел на эти их просторные центры городов, где есть просто пешеходные кварталы, где ни одного жилого дома. Здесь, во Владивостоке, таких практически не найдёшь. У нас сейчас заработало одно, типа, кафе, продолжающее эту рок-тематику, у них единственных был двор такой, узкое маленькое помещение, узкий двор, и открытое небо над головой. Это единственное место в городе, здесь, возле ГУМа, где нет жилых помещений. Эти же ребята сделали там хоспис. У них мозги вообще в этом плане не особо работают.

Участник 5: Да, суть в том, что организовывали концерт на заброшке, короче, вообще на стройке, и то туда даже полиция приехала и всех организаторов и активных участников забрала.

Участник 1: Касательно площадок, мы очень сильно упираемся в эту географию города, всё сбито, центр сбит. Здесь в любой зайди… Недалеко есть место в даунтауне, они пытались когда-то как клуб работать, в итоге всё равно только кино показывали. Уже сколько лет, лет десять, а у них всё проблемы с соседями до сих пор, серьёзно. Это повсюду здесь.

Никита Забелин: Слушайте, у меня есть два примера к тому, что ты сказал. Во-первых, рядом с Екатеринбургом был клуб. Там, конечно, вопрос ранней рэп-культуры нашей, возможностей, которые сейчас невозможны. Есть город Березовский, 15 километров от центра Екатеринбурга, туда нужно было ехать на специальном автобусе ночном. Там клуб на три тысячи человек был. Вы понимаете причину успеха этого заведения 10-15 лет назад. Я там тоже отвисал долго, было очень весело. Но там прямо снимали местные гопники березовские прямо с автобуса. «Здорова» — «Здорова». «Ты сюда?» «Сюда». «Ты сюда иди, ты туда». Там тоже было жёстко, но факт в том, что это было очень серьёзно, масштабно организовано. Сейчас там торговый центр большой, а до этого был клуб «PV in Березовский». Три тысячи человек было.

Участник 1: Возле Екатеринбурга еще есть же крупные города, рядом, по любому.

Никита Забелин: Да, довольно много – Верхняя Пышма, Среднеуральск, Сысерть, Арамиль, Ревда, Первоуральск, Полевской, Асбест, достаточно.

Участник 1: Это тоже немаловажный момент, о котором не нужно забывать. Здесь есть Владивосток, возле Владивостока есть Находка, выше есть Хабаровск, это столица Дальнего Востока, у них там у самих кисло, они там вообще уже руки опустили от всего.

Никита Забелин: А у вас 700 тысяч здесь живёт?

Участник 1: По статистике 700 с чем-то, по официальной, типа того. Так-то, по факту, людей здесь больше.

Участник 1: У нас все соседи – сверху есть Хабаровск, 1200 километров, туда вообще смотреть не надо, а все с боков – это заграница. У нас неоткуда привлекать. В Сибири, в том году я на Алтай приехал, там рейв этот глобальный, там весь народ вообще, все крупные города, которые есть, разные, под полторы тысячи километров проезжают и за рулём сами, чтобы посетить.

Никита Забелин: Да, все приезжают.

Участник 1: …Их там дополна, этих городов, их вообще немало, шесть, семь, восемь, все туда.

Никита Забелин: Вопрос популяции.

Участник 1: Да, очень сильный. У нас, если я не ошибаюсь, во всём Приморском крае живёт столько же людей, сколько в одном городе Владивостоке.

Участник 4: Приморский край – два миллиона население.

Участник 1: Весь! Но из них, может быть, один миллион во Владивостоке тусуется, со студентами, с приезжими, со всеми. Поэтому всего два миллиона.

Никита Забелин: Смотрите, это же проблема, давайте тогда решим эту проблему.

Участник 1: Это проблема, но проблема-то проблема…

Участник 5: Просто, понимаешь, эта проблема, скорее всего, она нерешаемая, в кавычках.

Софья: Можно эту фишку наоборот использовать, что дальность, такая штука…

Участник 1: Мне кажется, что любое классное место может приесться. Очень важно, чтобы было обновление, развитие.

Никита Забелин: Смотрите, если рассматривать ситуацию, когда мало людей, и у вас просто не хватает людей для того, чтобы минимум какой-то тусовочный сделать, помните, что в Москве тусуется не больше двух тысяч человек реально в нашей всей теме. Две, максимум три тысячи человек – это те, на кого ты можешь рассчитывать еженедельно, несмотря на 20 миллионов проживающих. Если эту же процентовку применить к Владивостоку, то это очень страшно.

Участник 3: Один к двадцати.

Никита Забелин: Да, то есть это прямо не классно. В Екатеринбурге, например, на моих вечеринках тусовалось в районе 50-100 человек, плюс 150-200 – на очень хорошие вечеринки. Но у меня были свои приёмы, методы обойти эту ситуацию, и заработать денег, чтобы вечеринка существовала. Но это тоже вынужденная мера была, я продавал эти шарики, короче, на своих вечеринках…

Участник 3: Что за шарики?

Никита Забелин: С газом этим. Просто фишка в том… Шарики – это один из моих любимых примеров, кстати, потому что был клуб «Олени», клуб на пять этажей. И там был основной танцпол, драм-н-бэйс, хаус, рэп и хип-хоп, и техно-танцпол.

Это, без преувеличений, было крутое место, это было прямо огромное, здоровое заводское здание на отшибе, где был установлен звук, и просто реально весь город, все эти субкультуры там подтусовывали, каждый на своём этаже, потому что город маленький, все и так друг друга знают, просто одни за рэп прутся, другие прутся за техно, а на самом деле, все выросли в соседних дворах.

Поэтому там была такая мегатуса, короче, всех мастей, это было очень классно. Но на привозы мне не хватало денег, поэтому мне приходилось идти на эту тайную куплю-продажу, как говорится, как про АК-47 говорят. В итоге ставил эти шарики во всем клубе, и тем самым зарабатывал деньги на привоз, потому что у меня-то задача – не хорошо потусоваться, а артиста привезти из Омска, чтобы люди услышали. Какая мне разница, каким образом я это сделаю?

Вернёмся к вам. Допустим, у вас есть много туристов из Китая, сейчас они начинают валить сюда, то есть мне кажется, можно поговорить с какими-то, не знаю, турагентствами, сделать какие-то точки, облагородить какие-то для того, чтобы перейти к ним.

У меня было в Monasterio так. У нас мало людей, мы пошли в отель Crowne Plaza, который напротив нас, и сказали: «Ребята, у нас бизнес-ланч есть, пусть ваши гости и сотрудники к нам ходят, у нас вкусно и недорого». А как? Естественно, у нас в этом плане и было напряжение внутри клубов всегда, потому что одни мыслят таким образом, а другие: «Мы за true техно, побочную ерунду нам здесь не надо».

Участник 3: Да мы не против китайцев, просто китайцы здесь определённые такие, они взрослые все, у них совсем другие приоритеты.

Софья: И такие же корейцы.

Участник 4: Это, опять же, время займёт на разработку и реализацию, внедрение.

Участник 1: Мы сейчас уже начали смотреть в эту сторону, в сторону азиатов, молодёжи, и уже там продумывать, мы уже про это думаем.

Участник 5: И студентов охватывать, привлекать.

Участник 1: Мы уже стали про это думать, прорабатывать моменты, как на них выходить.

Никита Забелин: Для того, чтобы вам на них выйти, вам нужно иметь, что им предложить, чем их заинтересовать.

Участник 1: Для начала, думаю, просто несколько бесплатных билетов, «приходите, посетите».

Никита Забелин: Бесплатное на раннем этапе всегда работает хорошо.

Участник 1: У нас порой случалось, когда какие-то залётные азиаты были на вечеринке, видно, что это не местные какие-то корейцы или еще кто-то, это иностранцы все, и они у нас вообще нормально оттопыривались, им нравилось. Их просто надо чуть ли не за ручку сначала водить, потому что, мне кажется, они боятся. Только этим летом я стал обращать внимание, что какие-то группы иностранной молодёжи, азиатов начали гулять ночью по городу, они раньше у себя сидели, потому что тупо боялись.

Участник 3: Это новая, да, фишка.

Никита Забелин: Так ваша задача, вам надо быть готовыми к тому, когда они придут. Они придут такие: «О-па, у нас бабки, и мы хотим тусоваться».

Участник 1: Так мы готовы, они у нас так отплясывали, я тебе говорю, они приходили, нормально всё было.

Участник 4: Нет, дело в том, что они сами никогда не придут.

Участник 3: Да, нужно как-то до них достучаться.

Участник 4: Просто, мне кажется, великолепно случилось с Zuma. Это, конечно, совершенно другой разговор, но всё же. У них была эта тема, что приехали две кореянки с корейского телевидения, в рамках сюжета о Владивостоке сняли репортаж о Zuma, после этого поток туристов из Кореи увеличился на 90 процентов в неделю, и всё лето просто Zuma вообще качала по посещаемости.

Никита Забелин: Хорошо, но простите, Zuma – это отличное место с отличным сервисом, вкусной едой, и для них дешёвая. А что ты можешь им предложить?

Участник 4: Нет, неважно, я к тому, что они даже не знают о существовании у нас клубов.

Никита Забелин: Так их потому что нет?

Участник 1: Просто все набирают «клуб, Владивосток», а там какое-нибудь Cuckoo, они пришли в это Cuckoo, остались не в восторге, больше не экспериментируют.

Участник 4: Нужно на них выйти в первую очередь, дать им понять, что мы есть, и всё. Есть «Реактор», работает каждые выходные как минимум.

Никита Забелин: Нет, это же не RA, летняя площадка?

Участник 4: Да, но, потом будет что-то ещё, в любом случае что-то появится.

Никита Забелин: Так нет, подожди, это самые беспонтовые разговоры, «потом по любому что-нибудь появится». Ничего не появится, если ты чего-то не откроешь. Вот мы сейчас проведём опрос, что можно предложить туристам, которые сюда могут приехать теоретически и внести какие-то бабки в ваш бизнес, если им некуда пойти. Вот они приедут. Я сегодня позвоню китайцам и скажу: «Китайцы, короче, во Владивостоке вообще чётко, все гоним туда и тусуемся». Они приезжают и идут в Zuma, потому что больше некуда идти.

Участник 5: Там бесплатно раздают на входе…

Никита Забелин: Шарики? Не, серьёзно, то есть вопрос в том, что должна быть какая-то заранее построенная культура, инфраструктура.

Участник 1: Так мне кажется, это и надо предлагать, интеграцию в местную культуру, особенно студентам, потому что они здесь живут. Конечно, они учат у себя это, им интересно углубиться в это всё. Интеграцию и надо предлагать, предложить тусоваться с нормальной молодёжью российской, «чего вы там все всё сидите?».

Никита Забелин: Вот вопрос только, где? Мне кажется, что в данном случае было бы удобно разлиновать план, так скажем, этих событий, о которых я говорил раньше, то есть расставить какие-то ключевые точки.

Это на самом деле нормально, практика любого нормального клуба, который, в принципе, осознанно существует, составить годовой план мероприятий, хотя бы ключевых моментов и возможностей трат бюджета. Например, 8 марта, естественно, люди идут, 23 февраля люди идут, Новый год и так далее. Вы из этих точек берёте, грубо говоря, карту сверху, смотрите, что вот активные дни, вот у вас неактивные дни, и просто раскладываете по процентам возможности, а потом туда, под эту карту, вкладываете бюджет, и понимаете, сколько вы можете потратить на вечеринку сейчас. А не так, что, типа, «мы можем сделать одну вечеринку в месяц».

Классно делать одну вечеринку в месяц, но классно сделать так, чтобы все три вечеринки в месяц привели к одной большой вечеринке. Понимаете, да? Если такими категориями мыслить, то можно составить план по открытию нового места, по благоустройству какого-нибудь арт-комплекса, ещё что-то. Фишка как раз именно в организации некоторых благоустроенных пространств для проведения подобных мероприятий. Можно же всё это делать параллельно. Если мы сейчас говорим о том, что через год, в следующем году, туризм будет только расти во Владивостоке, это очевидно.

Учитывая все эти возможности, которые я тоже знаю, я спросил у аппаратчиков про Владивосток, что здесь будет, здесь будет все зашибись, короче. Здесь абсолютно другой мир планируется, и они хотят, чтобы здесь всё развивалось немножко иначе. Соответственно, опять-таки, вы – те, кто это должны держать в своих руках.

Если попробовать смоделировать событийную программу следующего года, что вам нужно, чтобы быть готовыми к встрече туристов, например? Нужны три заведения, плюс-минус разноформатных, какая-то общая арт-площадка, чтобы проводить там выставки, ещё какие-то эксперименты, например.

Участник 1: Арт-площадка у нас была бы полезна, допустим, если до сезона open air.

Никита Забелин: Арт-площадка была бы хороша, чтобы на арт-площадке поговорить!

Участник 1: Оупен-эйры были на самом деле, на Токаревском пляже. Самые крутые, и люди… У нас место если понравилось публике, это надолго. «На «Маяк» поедем…».

Участник 5: А это владелец или человек, который деньги на эти open air давал?

Участник 4: Да, клуб у него был нормальный в своё время, электронный по тем меркам.

Участник 2: Ещё пока есть «Маяк», но, допустим, надо open air в другом месте. Было просто, я участвовал. Михаил Гребенщиков сюда приезжал, проводил здесь ARTDANCE три года. Он привозил сюда японцев, корейцев, китайцев, из Австралии людей. Диджеи, танцевальные коллективы, построили. В первый год они сняли полностью торговый центр здесь на Светланской, где сейчас ГУМ находится, то есть полностью всё здание вообще сняли, по-моему.

Участник 3: Это был конкретно коммерческий проект изначально?

Участник 2: Это прямо вообще, там жёстко, конечно, там столько бабок. Там промоутеры, там тётки, они прямо ходили с такими глазищами: «Подходите к нам, туда поднимайтесь!».

Никита Забелин: Эта история не работает, на самом деле. Круто, когда есть что-то альтернативное.

Участник 2: Во второй год они привезли оборудование на Токаревский пляж, идея была такая, что идёт трехдневная вечеринка и вообще не заканчивается, то есть просто приезжают и три дня тусят.

Поставили там тоже японцев, корейцев, китайцев, кого только не было. Из каждой страны, из каждого города по одному, из Москвы много тоже приехало. Ладно, она тоже нормально прошла, то есть всё, в принципе, нормально. Третий год — событие попадает под саммит. Ему говорят: «На «Маяк» ты не попадёшь, потому что саммит». Делают сцену, ставят на набережной, там, где скейтеры тусуются.

Понятно, что народ не пошёл. Кто там что наворотил, с рекламой обманули, вообще, кинули его на деньги, с гостиницей, то, сё. Мы когда его провожали, Гребенщикова, он сказал: «Ребят, всё, короче, я больше никогда в жизни не приеду». Просто был такой момент.

Никита Забелин: То, что он не смог сделать?

Участник 2: Да, я и говорю, он столько бабла вложил.

Участник 1: Бизнес-модель клуба была построена неправильно, конечно. У него, видимо, шторы там были розовые. Он думал, что ему здесь бабки принесут, а его нагрели.

Никита Забелин: В Москве тоже столько таких ребят, с запросом «Сделайте нам рейв». Они вкладывают туда бешеные бабки, а потом сидят, чего-то ждут.

Участник 1: Реальная жизнь-то как бы по-другому складывается.

Никита Забелин: В России так не работает.

Участник 2: Если бы один раз он сделал и остановился, то да. А он три года, три раза проводил, он реально прямо нацелился, что заработает с каждым разом всё больше.

Участник 1: Ты сейчас рассказываешь, и у меня что-то где-то не сходится, что ты вообще говоришь? А потом такие в мозгу мысли, куда-то там ребята зашли, была какая-то с Азией связанная тема, но мне туда вообще не хотелось. С такой темой ты раз в год здесь появился, ну кто тебя запомнит?

В случае с тем же самым «Маяком» то, что ты рассказываешь, и то, что говорил Никита, там над этим «Маяком» был Юра, который делал очень долго эти вечеринки все, и артистов возил, эти привозы постоянные, и тут бах, Love Rave! Естественно, туда все пошли. И там было и то, и другое, и кальянная, и драм-н-бэйс. То есть первый день для одних, второй день для других. Всё там было, и нормальная была модель, и всё работало.

Никита Забелин: Иногда мне даже кажется, что кальяны – это даже и неплохо, учитывая ситуацию, потому что это реально без вариантов. В Казани ты не откроешь клуб без кальяна, это невозможно, и буфет тоже, это must have.

Участник 1: Ради Бога, это их личное дело. Классно, когда в клубе есть выбор, классно, когда ты пришёл на площадку, ты можешь себе и то сделать, и сё, потому что правильно, может прийти компания, из них один за музыку, а остальные так, поглазеть.

Никита Забелин: У меня есть своя по этому поводу идея, насчёт музыки в клубах. Я думаю, что все пытаются сделать «концепцию» и не впускать туда людей по фейс-контролю. Моё мнение, что если играет классная музыка, по-настоящему хорошая, то тогда эти потребители кальянов, они сами собой просто уйдут, то есть они не смогут находиться в этой атмосфере. Мы обсуждали этот вопрос вчера, что не могут люди, которые пьют алкоголь и курят кальяны, находиться, допустим, в среде, где играет электро, не могут они. Если бы я выпивал и курил кальян, я бы тоже не мог находиться. А человек такой с кальяном сидит, заливается, понятно, что он встанет и уйдёт, мне кажется.

Участник 1: У нас, кстати, была история, которую я тогда рассказывал, где директор модного клуба у нас танцевал с кальяном, он как раз под электро плясал.

Участник 5: Он разжался, внутреннюю пружину свою отпустил.

Участник 1: Да, его разжало там конкретно. Он что хотел, то и делал. Просто первый раз, похоже, увидел, что какая-то живая программа.

Участник 5: Но клуб закрылся, потому что денег им не хватило.

Никита Забелин: Короче, я к тому, что если клубы закрываются, потому что денег им не хватает, надо делать дешевле клубы и как-то украшать это всё.

Участник 1: Потому что люди сейчас, я считаю, клубы все, которые открываются, по большому счёту, не считая тех, что в проектах ребята делали, RA тот же самый — это всё попытки заработать денег. Ты пришёл в Zuma, нормальное же место, хорошее, классное же место?

Никита Забелин: Да, естественно.

Участник 1: Вот, и у нас такие классные места открывают. Но они не про музыку, понимаешь, они про это. Я считаю, что если и делать хорошее, то всё в площадку упирается, чтобы делать с реальной ценовой политикой заведение, где и молодёжь себя будет нормально чувствовать, и при этом сможет кто постарше прийти. У нас раньше были вечеринки, давно когда-то, там и молодёжь зависала, и мужики такие, может, не депутаты, но кто рыбой занимается, ещё чем-то, с нормальными бабками. Была же такая тема.

Никита Забелин: Вот, а почему так было?

Участник 1: А потом, после 90-х, эта клубная культура здесь стреляла. Этим мужикам с бабками просто стали строить хорошие заведения, им просто там приятнее сидеть. Они придут в RA, а что для них там?

Участник 5: Они бы потусовались в современном заведении с радостью.

Участник 1: Они приходят, да, но в CON, согласись, им немножко комфорта не хватает, и в RA тоже не хватает комфорта.

Участник 5: Им вообще не хватало комфорта, и в RA. Суть в том, что возможность привести таких людей есть.

Участник 1: Да, им условия нужно создать просто подходящие.

Участник 5: Нам просто надо думать…

Никита Забелин: Помните, я рассказывал о том, что идеальная машина по зарабатыванию денег – это когда есть три уровня аудитории, грубо говоря.

Есть центральный уровень, первая ступень, когда твои поклонники, творчества твоего, вообще не платят деньги, приходят тусоваться, но они создают антураж вечеринки.

Есть вторая часть аудитории, твои друзья, которые пришли туда-сюда, so-so, они стоят, тоже там какие-то деньги тратят.

Есть третья часть аудитории, которая основная, как раз эти мужики, которые приходят посмотреть на готовое. Им хочется увидеть что-то новое, непривычное. Как зарабатывал в свое время Monasterio? В том числе, на этих чуваках, которые сидели с… Как они называются…

Участник 5: Снимали VIP-столы, ложи и всё прочее?

Никита Забелин: Да-да-да!

Участник 5: Смотрели сверху вниз, как там молодежь дёргается.

Никита Забелин: Именно, именно, то есть для них это цирк, они не будут в этом участвовать. «А где моя шуба?».

Участник 1: «Срочно надо надеть шубу».

Никита Забелин: Энергия, энергия, да.

Участник 1: «Я теряю энергию», да.

Никита Забелин: Просто мне нужно записать всё это на…

Участник 5: На шубу?

Никита Забелин: Нет-нет, Ваня просто ушёл и унёс с собой телефон, на который всё записывалось.

Софья: Нет, он оставил.

Никита Забелин: А, да? Всё, классно. Короче, я к тому, что именно эти люди покупают бутылки вискаря, заказывают рыбу, осетра, и всякой такой роскошью увлекаются.

В Arma было то же самое, был балкон с такими чуваками. Он вообще отдельно находился, его не видно, он где-то сбоку, с краю. Они сидят, смотрят, эти женщины на каблуках.

В Monasterio девочки на каблуках ходили в конце, в платьях ажурных, это вообще прикол. Просто Monasterio, это реально было такое… Прямо реально, если бы оно просуществовало еще пару лет, это был бы выродок в плане настроения внутри, даже по ощущению в воздухе, короче. Это совсем не место для отдыха, вообще нет. Оно было настолько уродливым в обычном понимании, что люди хотели на это посмотреть, как в камеру пыток туда ходили нормальные люди.

Участник 4: За перформансом?

Никита Забелин: А как? Если чувак три дня не выходил оттуда реально, он просто, бедный, вообще, на нём лица нет, он сидит такой в углу где-нибудь, пошёл, снова что-то подёргался, пошел, водички из-под крана попил, снова сидит. Естественно, придёт этот чувак…

Участник 3: «Жизнь удалась»?

Никита Забелин: Да, именно! Но факт в том, что давайте не будем обсуждать, чего, как, а будем обсуждать то, что этот чувак – это просто опять-таки момент времени, в котором мы живём. Ему нужно такое место, раз он есть. Это актуально, это интересно, всё. Но мы-то говорим сейчас о выживании клуба. Та история 90-х, которая осталась, из 90-х, когда чуваки ходили посмотреть на молодежь…

Участник 1: Они ходили, наверное, года до 2006-го, 2007-го даже…

Участник 5: Да позже даже, до 2009-го, 2010-го ходили.

Участник 1: До 2009-го, а потом стали уже всё равно под них другие места строиться. Мне кажется, вопрос, что люди, у которых есть деньги, они не совсем в этом… как в бизнес-модели заинтересованы, просто, может, они даже этого и не знают, что оно может быть таковым.

Никита Забелин: Конечно, им никто не расскажет про вас.

Участник 3: У них свой мир, типа того.

Участник 5: Конечно, все зависит только от тех, кто делает.

Никита Забелин: Мне кажется, что было бы классно вам найти какую-то площадку так же, как «Рабица», и просто сделать её нейтральной зоной такой, знаете, нейтральными водами, где каждый промоутер может себя проявить.

Участник 5: У нас Step говорил, что нужно это делать. Четыре промо-группы, каждый берёт себе зону ответственности.

Участник 1: Да Иван сейчас ту же тему толкал, он тоже и промоутер, правда, он такие вечеринки делал своеобразные, скажем, у него рок-тематика и типа электро такого рваного, короче, старого, не очень, скажем, хорошего. Но он собирал много людей, у него лайн-апы составлялись нормально, он как-то по-своему себя позиционировал, но следил за всякими этими вещами касательно рекламы, всего продвижения.

Результат у него был, промо-группа у него нормальная была, работала, он вообще в Нью-Йорк уехал. Он про это тоже много говорил, что «ребята, надо объединяться, надо объединяться». Но как результат, какие-то намёки на объединение пошли только в последнее время.

Никита Забелин: Это и классно, это не только у вас!

Участник 1: Не будем показывать пальцем… Много раз… В принципе, со всеми площадками, с кем мы ни работали, где-то там «не срачка, а так, болячка», типа того. К RA, может, последнее время, да, претензий нет. И то они есть, но такие претензии необоснованные, реалии того места, в котором он существует. Но эти тенденции пошли, что мы как-то начинаем все равно ближе, объединяться.

Никита Забелин: Вопрос этой базы вполне актуален, мне кажется, потому что если у нас есть план по взаимодействию с этими туристами, которые соберутся, их нужно куда-то по любому возить и водить, что-то им показывать. Вам за это время надо научиться делать выставки, вам нужно за это время научиться делать кинопоказы, интересные, не так, что, типа, мы показываем фильм, и всё. Это должна быть какая-то фишка, какая-то изюминка постоянная, чтобы продать этот продукт, который вы собираетесь делать, который нужно, на самом деле, сделать, чтобы привлечь внимание.

В Екатеринбурге этот клуб PV был в шести, в семи реинкарнациях, его делал вообще чувак, просто абсолютно за кино балдеющий. Изначально здание было, это Дом писателей бывший, и на втором этаже был кинозал, и он его себе взял под показы арт-кино просто, всё. В Екатеринбурге не было арт-хауса никакого, вот он его взял, и показывал там арт-хаус, всякую чернуху и всякую свою, в общем… Туда приходили люди. Потом он ввёл диджея, который играл между фильмами. Просто перерыв, 15 минут, 30, пока он плёнку поменяет, и сидит диджей, что-то фоновое там играет. А потом так получилось, что диджей начал привлекать… сама тусовка начала ходить больше уже тусоваться просто в это место, в бар, и не ходили даже на фильмы.

Потом это переросло в клуб. А потом он открыл под Екатеринбургом эту гигантскую на три тысячи человек штуку, куда просто попёрли толпами люди. Но понятно, почему. Это была середина 2000-х, начало, тогда ещё всё можно было. Поэтому тогда это, конечно, работало.

Но я к тому, что такая идея, которая может возникнуть, она всё-таки главная. Если бы вы сделали площадку, которая будет удовлетворять особенную идею каждой промо-группы.

Участник 1: В принципе, у меня вообще, знаешь, какие-то интересы, вообще если брать тогда 90-е весь этот рейв, это же была выездная процедура. То есть это было как бы нелегально по сути, сам знаешь, но с какого-то момента стало легально, то есть он стал уходить в клубы, и люди стали за музыкой ходить в клубы. В итоге клубы стали обрастать интерьером, и люди постепенно уже не за музыкой стали ходить, а за интерьером.

Никита Забелин: А за качеством, да.

Участник 1: Поменялась суть клубов как бы, понимаешь? Наполнение клубов стало отличаться от того, ради чего это всё делалось. И когда клубам и так плохо, стали бары появляться, вообще другая тема. Сейчас уже и непонятно, сейчас порой и в бар неохота, и в клуб неохота, либо наоборот, охота и в клуб, и в бар. Мне кажется, сейчас как раз таки время за такими свободными площадками, открытого формата. Сейчас уже время не клубов и не баров.

Никита Забелин: У нас сейчас в Москве тема, что уже не нужно никакого бара, просто открываешь площадку, ставишь туда звук, приводишь туда пять молодых диджеев местных, всё, и вечеринка удалась.

Моей задачей было сделать так, на UNIT, чтобы вечеринки UNIT стали популярными без привлечения этих гигантских по стоимости диджеев из-за границы, всё. С этим импортозамещением, так скажем, с введением санкций мы сделали так, что российская культура стала намного интереснее, чем зарубежная, реально. Просто ты гораздо больше людей соберешь на заметного местного, чем на любого привезённого иностранца, потому что какой-то непонятный иностранец откуда-то приехал, а есть «вон Саня, зашибись, Игорь классный, Жуков, сейчас придут, и замочат нам», короче, мощно. Это классно. У нас всё-таки получилось на федеральном уровне, в смысле, из центра, замкнуть историю на локальной сцене. Я с Resonance пропагандирую эту тему, собственно, и здесь мы сейчас об этом же говорим.

Но чтобы это образовалось, нужен бренд. Возвращаемся к Приморью, к тому, что вам нужно протранслировать какую-то свою внутреннюю тему, её найти, и её поставить во главе всего.

Будет такая штука, что «зачем ехать во Владивосток? А, там есть это, вот это и вот это, чего у нас нет». У вас есть крабы, икра, и я по любому поеду на рынок этим закупаться, потому что этого дома нет. Должна быть точно такая же история в культурном плане, чего нет там, что можно сделать здесь. На самом деле, если абстрагироваться даже от временных рамок и от рамок страны, и посмотреть просто на всё в мире, всегда было важно что-то аутентичное, у каждого народа свой рисунок, своя история, это всё одно и то же. Просто нужно уйти от этих глобализационных идей из серии «мы все друзья, мы все вместе».

Мы все, конечно, друзья и вместе, но на самом деле мы… Я не могу быть такими же, как вы. Я вырос на горах, сидел, смотрел на бесконечные леса с Урала в Сибирь, а вы сидите, смотрите с камня на море вдаль, мы вообще разные. Понимаете? И это круто. Я имею в виду, что мне интересно именно это. Мне не интересно, какие у вас тут дороги, мне не интересно ходить, кушать в заведения, которые у нас тоже есть, понимаете? Я не пойду в «Макдональдс», потому что он точно такой же. Мне интересно сходить в Zuma, например, мне интересно сходить к вам на рынок или в «Китайку», потому что у нас таких там нет вещей. Эти вещи надо культивировать, и этот образ местного тусера. Японские машины, правый руль, китайцы, море…

Участник 4: «Party в Китайке»?

Никита Забелин: «Party в Китайке», это был бы вообще просто огонь!

Участник 5: Это было сто раз, но не у нас, а во Владивостоке.

Софья: Тут ещё, наверное, вопрос к артистам. Ты говоришь, что у вас местные артисты собирают, они занимаются своим личным продвижением. У нас ты сам видишь, что некоторых никто не знает.

Никита Забелин: А я тебе объясню, почему – потому что никто ими не занимается. А я объясню, почему никто ими не занимается: то, что вы им предоставляете место, где можно выступить, это ещё полбеды. Просто у них проблемы, на самом деле, гораздо глубже сидят.

Во-первых, это психологического уровня проблемы, потому что артисты – это всегда затюканные ребята, сидящие дома всю жизнь, и им вообще коммуницировать сложно, поэтому к ним нужен особый подход.

Во-вторых, на них никогда нельзя положиться, потому что они все время срывают сроки, отменяют договорённости, это тоже факт, в этом нет ничего такого, с этим тоже надо работать.

В-третьих, артистам никто никогда не платит, поэтому они свой труд не уважают.

В-четвёртых, то, что они делают, здесь остаётся непонятным, и вряд ли кто-то к ним подойдёт и скажет: «Ты реально крутой, и мы тебя реально поддерживаем, будем слушать твою музыку».

Он пришёл, с лайвом выступил, ушёл домой — и всё, на этом в принципе заканчивается внимание к артисту. Ему это зачем? Он сидит спокойно… Для артиста это больно на уровне духовном, потому что он вкладывает в это свою душу, так скажем. Подобное отношение к нему для него является психологической травмой реально, и он начинает закрываться, и это абсолютно нормально.

Сейчас в Москве такого нет. Я это понимаю, потому что я сам артист, но у меня, может быть, чего-то хватает побольше, поэтому я могу такие вещи преодолевать, и то мой проект музыкальный никто не знает. У меня есть альтернативный проект, который я качаю. Есть диджей Никита Забелин, такой, весь там… посидеть, поговорить, а есть музыкальный проект, который я никому не показываю, так как я не хочу, чтобы его обсуждали, потому что для меня это реально важно. Поговорить на эти темы для меня вообще… Вся эта критика по поводу шубы и так далее мне вообще пофигу, мне смешно. Но этот момент для меня реально важен, и я не готов относиться к нему так легкомысленно.

Так вот, работа с артистами – это отдельный вопрос, который нужно также прорабатывать. У меня в плане Resonance была задача, чтобы в нашем радио-шоу помогать им сделать так, чтобы их музыка была услышана. Например, почему я очень хочу забрать музыку из Владивостока и увезти туда? Потому что ребята, которые сидят здесь, просто не верят, что их музыка может попасть на радио в Москве. Просто не верят, потому что, типа, там, наверное, свои какие-то каналы, ещё что-то. Хотя у меня везде указана почта, пользуйтесь!

Мой личный помощник открывает, скачивает. Хорошая музыка — ставлю в эфир, всё, без проблем вообще. И авторы должны понимать, что мне нужна эта их музыка. Её действительно мало по России, не очень много хорошей музыки. Музыки — много, хорошей — не очень много.

Участник 1: Мой друг вообще не так думает! Он написал трек, выложил на SoundCloud, через месяц удалил. Спрашиваю, почему? Он говорит: «Да вот, что-то начал ремастерить, что-то вообще всё по-другому начало звучать». То ли он мониторы поменял… То он мониторы сменит, то начнёт ремастерить. Короче, он вообще такой сложный… Он на самом деле всякую-разную музыку пишет, но в основном сейчас начал играть техно.

Никита Забелин: Но мастеринг — это же частность. Я имею в виду, что он мне музыку свою прислал? Нет!

Участник 6: У меня знакомый есть, Миша, он сам треки пишет, в стиле Trance. Работал в разных студиях, в Москве живет. Пишет офигенно транс, здесь никто так не пишет, это миллиард процентов, я знаю точно.

У него был бизнес-партнёр, так можно назвать их отношения. Партнёр его на PromoDJ поднял, раскрутил, ему прямо лейблы звонили: «Давайте работать». Но он такой чувак, его, нужно вытягивать прямо, раскачивать. Это его проблема, что его нужно раскачивать.

Он просто реально так думает, он говорит недоверчиво: «Что, у вас реально такие ребята что ли, которые пишут вот так транс?». А его на радио крутили, прямо ротации были. Но он, короче, такой типичный «пацанчик», ему бы пивасика налить, «Жигуля», где-нибудь подраться в подворотне, чисто ради развлечения.

Участник 5: Ну, трансер!

Никита Забелин: Типичный.

Участник 6: Типичный трансер, ему два литра «Жигуля» поставить, он напишет всё, что угодно, реально. А он начал тёрки, разборки с партнёром, и говорит: «Я, короче, не буду выпускать материал, разрываю договор, никакого больше контракта». И просто его жёстко в Москве осаживают, его мгновенно банят на PromoDJ, и…

Никита Забелин: Вся история заканчивается?

Участник 6: Да, и вся история обрывается. Я просто к чему говорю — он один показал, что есть во Владивостоке чуваки, которые пишут офигенный транс. Просто если бы его можно было развить… Если бы можно было площадку сделать, если бы можно было сделать транс какой-нибудь фестиваль, и просто сделать отсюда трансляцию, там народ просто в Москве вообще бы впечатлился!

Никита Забелин: «Ляция», «Транс Ляция». По поводу артистов — в чём их важность на самом деле? Эти люди всё равно несут в себе культурное звено, которое постоянно заставляет развиваться всё окружающее, потому что им всегда всё не нравится.

Им всегда всё не так, всегда всё будет плохо, у него вечные внутренние проблемы, он с собой договориться не может, безответственный, бабок у него нет, даже если ты ему много платишь, он всё равно их все бездумно спускает. На самом деле, люди очень сложные, с ними вообще договориться тяжело, особенно если ты делаешь большую вечеринку. Но, опять-таки, в России, в Москве, например, ситуация изменилась. Я могу сказать, что как только вы начинаете платить артисту деньги больше, чем 500 или 1000 рублей, артист начинает чувствовать себя уверенно, он начинает понимать, что его творчество чего-то стоит, и он начинает к себе и к своей музыке относиться иначе.

В тот момент, когда это происходит, вы можете от него начать что-то требовать. До тех пор, пока это на уровне «у нас средний прайс у диджеев по городу – 1000 рублей в час», это полная ерунда, потому что если такими аргументами мыслить, то тогда вообще ничего не будет.

Когда я делаю вечеринки в «Родне», например, у меня принципиально высокий прайс для артистов российских. Я этим опять-таки убиваю нескольких зайцев. Во-первых, люди видят моё отношение к ним, во-вторых, они начинают обретать ценность, в-третьих, они серьёзно относятся к моим вечеринкам, то есть они не «на отвяжись» начинают к ним готовиться. Понимают, что «Никита просит на другом уровне ко всему отнестись». Это формирует новую систему.

А самое главное – артисты умеют хорошенько выделываться, что очень важно для культуры, потому что если есть яркие люди, а они — яркие люди, и они могут себя по-другому показать, чем остальные, тогда начнется формирование этих субкультур. Один артист так выглядит, второй — по-другому, третий ещё отличается. Они начинают эпатировать они становятся кумирами в итоге.

Когда они становятся кумирами, на них начинает ходить больше людей, значит, начинает появляться больше денег. Короче, это вопрос тоже очень такой последовательный и решаемый.

Женщина 2: У нас, видишь, как получается: ты, допустим, артист, и на местном уровне, если ты играешь здесь, тебя не поддерживают. Я ни разу не встречала такого, что тебя прямо пытаются поддержать, что, например «играет там-то Соня, она такая классная, музыка у неё такая-то классная, давайте приходите, слушайте!». Просто, как данность – «в лайн-апе такой-то набор артистов, всё, приходите».

А я считаю, что нужно, допустим, когда создаётся какое-то мероприятие, нужно каждого артиста как-то подать, чтобы люди знали, чтобы они начинали узнавать, какую ты музыку играешь. Этого не делается.

Никита Забелин: Вот, и тут вопрос — это чья задача, промоутера или артиста? По идее, артиста, но артисты у нас не догоняют, поэтому промоутер, который, в принципе, ближе к рекламе, должен это сделать за них, если промоутер хочет, чтобы всё было хорошо.

Женщина 2: Я, допустим, этим занимаюсь, я знаю, что если буду играть, то обязательно запишу микс, наполню социальные сети, отработаю всё по максимуму. Но это, опять же, моя аудитория, мои социальные сети, которые у меня уже есть, а я хочу новых людей!

Никита Забелин: Для этого тебе нужно устроить маленький скандальчик, чтобы в прессу попасть.

Участник 1: Это шоу-бизнес, детка!

Женщина 2: Скандалов в моей жизни и так достаточно.

Участник 3: Видимо, недостаточно, раз ты хочешь новых людей.

Участник 1: Что я хотел сказать: здесь такой момент, что каждый должен заниматься своим делом, по-хорошему.

Никита Забелин: Согласен, да.

Участник 1: Нужны люди, которые руководят площадкой, нужны люди-промоутеры, нужны люди-артисты, и каждый должен своим делом заниматься, и быть довольным. У нас, к сожалению, так пока не получается, у нас обычно люди берут на себя сразу несколько обязательств.

Никита Забелин: Тут надо аккуратней. Я понимаю, о чём ты говоришь. Действительно, это неизбежный момент, но, например, опять-таки, возьмём мой пример. Я приехал, я понял, что если я не займусь этим, то вряд ли какое-то развитие ситуации с Resonance случится. Вопрос программы Resonance, того, чем я занимаюсь, это итоговый результат моей деятельности за последние десять лет. До этого было ещё два проекта по объединению сцены, назывались они по-другому, и были локального характера. Фактически я просто принял опыт, построил заново… Я знал слабые места, соединил их, получилась классная штука, которая работает.

Поэтому безусловно должен быть какой-то лидер, должна быть какая-то у человека архицель, чтобы он к ней шёл, и действительно она его должна заряжать настолько, чтобы он даже выполнял функции, которые, в принципе, не должен.

В своё время чувак с этим киноклубом, с авангардным кино, с арт-хаусом в Екатеринбурге, построил, вырастил целое поколение людей, я из него как раз и происхожу. Я понимаю, что он настолько одержим этим кино, он до сих пор делает. Он сейчас директор одного из главных кинотеатров Екатеринбурга. Для него это passion, это его страсть, цель, ему вообще в жизни ничего, кроме кино, не надо. Естественно, нужно обладать некоторыми такими качествами, чтобы в сложный момент прыгнуть без верёвки, потому что ты не можешь без этого жить.

Я в музыку вернулся три года назад, с определённой целью, что если я не буду музыкантом и не буду заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь, я просто растеряю всю свою жизнь реально. Если я продолжу заниматься модой либо пойду в продажи, либо в маркетинг, я просто останусь никем, и буду человеком, который будет заниматься вот этой ерундой, как миллион других людей. А здесь, в музыке, которая мне ничего не обещает вообще, абсолютно, я буду для себя, даже сам, скажем так, я буду лучшим, я сделаю… Я реализую себя. Поэтому это меня и привело к каким-то достижениям.

Это я к тому, что надо действительно обладать какими-то сверхспособностями, чтобы раскрутить эту всю центрифугу, потому что чуть-чуть больше надо сделать. Если было бы всё просто, тогда бы всё само происходило, естественно. Нужно как-то повернуть, в общем, эту историю.

Вопрос ещё всерьёз меня волнует, из нашего разговора, меня интересует ещё вопрос коллаборации, то есть как может Москва помочь Владивостоку, как мы можем сотрудничать, чтобы у вас было лучше.

Участник 1: Адекватно понимать нашу географическую удаленность и финансовые моменты.

Никита Забелин: Как мы можем пользоваться тем, что у нас есть?

Участник 1: Можем организовать обмен артистами на каких-то выгодных условиях.

Никита Забелин: Ты думаешь, что это удобно? Мне кажется, нам удобнее шерить артистов в Шанхай реально.

Участник 1: Кого?

Никита Забелин: Не знаю…

Участник 1: Ты можешь кого-нибудь из Китая посоветовать?

Никита Забелин: Не, у них же кто-то приезжает туда.

Участник 4: Из Китая тогда, когда был фестиваль, был чувак, постоянно кто-то туда приезжает.

Участник 1: Корейцы, да, привозили хедлайнера в клуб, при нем тусовка, с ним понятно…

Софья: Нет, ты имеешь в виду шерить, в смысле, азиатских, или возить напополам?

Никита Забелин: Допустим, вам нужно привезти артиста на мероприятие, и чтобы он стоил в рамках вашего бюджета.

Во-первых, если вы будете работать с азиатским рынком по шерингу артистов, у вас появятся прочные связи там, так как все промоутеры – это обычно центральные фигуры во всей вообще культурной жизни города. Они не художники, не дизайнеры и не музыканты, но у них всё, потому что промоутеры – это «денежный мешок».

Промоутер – это человек, который может взять деньги и вложить их в клубную культуру каким-то образом. Поэтому если вы будете делать с ними какие-то мероприятия совместные, у вас появится прочная база.

И, кстати, по поводу привлечения туристов. Как вам привлечь туристов? Если вы будете делать вечеринки здесь, и с ними работать, то кому будет звонить человек из Китая, когда поедет из Пекина, допустим, во Владивосток? Конечно, промоутеру местного клуба, который делает вечеринки. Он слышал, что он дела там с русскими имеет. Он скажет: «Там есть ребята, они делают классные вечеринки, идите туда». Понимаете, да?

Эта схема, мне кажется, даже лучше работает, чем Москва, потому что Москва… Я просто здесь нахожусь, и я не вижу, каким образом Москва может изменить ситуацию. Я могу артистов как-то транслировать, я могу их себе на вечеринки ставить с удовольствием каким-то образом, нужно придумывать. Но так, чтобы напрямую работать Москва — Владивосток, мне вообще кажется, в этом нет никакого смысла, серьёзно. Зачем? Обмениваться опытом – безусловно, но мне кажется, что у вас есть гораздо более интересные перспективы, когда можно стать второй столицей с другой стороны клубной, которая будет делать всё сама здесь.

Участник 4: Да, это всё наша работа.

Софья: Здесь нужно вести диалог только со спонсорами на тему выделения бюджета именно на Дальний Восток.

Никита Забелин: А ты представь, что нет спонсоров. Вот весь прикол в том, что нельзя мыслить категорией «спонсоры».

Спонсоры – это настолько эфемерная вообще вещь, особенно когда не закреплено документально… Люди делают в Казахстане рейв, а потом за два дня «Мерседес» отказывается от спонсорства, потому что там такие нравы. В Москве это невозможно, есть подписанный контракт, организатор не нарушал его условий. А в Казахстане — пофиг, типа, «передумали». Люди три месяца готовили, гигантская площадка, все дела, а они просто передумали: «Мы поедем лучше отдохнём за границу куда-нибудь». Реально, это просто кошмар, то есть как так можно делать?

Более того, спонсорские мероприятия, поверьте, менее интересны за границей, чем ваши собственные. Вот то, о чём я говорил, если вы соберёте какие-то истории, какое-то место. Коворкинг-центр какой-нибудь откроете, не знаю, какой-то… Вообще, мне кажется, это удачная история с тем, чтобы сделать такое место, где есть скейт-парк, кофейня, Интернет-кафе, коворкинг-центр, так скажем, по-другому, можно даже какой-то мини-отель, какая-то ночлежка, типа хостела что-то. Вот такие вещи, как в Питере есть лофт «Этажи», он очень старый уже. Мне кажется, это работает.

Участник 1: Я про это и говорю, что сейчас время за новыми местами, альтернативными, объединёнными, за этим самым.

Никита Забелин: Это может зарабатывать деньги. Скейтерам нужно, где кататься, у вас же есть скейтеры. Поддержка государства, вы им объясните, что «либо они вам памятники ломают, либо мы сделаем для них специальную штуку», тем более, скейтбординг сейчас официальный олимпийский вид спорта, то есть это уже не вне закона, как раньше. Реально смешно, конечно, то, что это так, но это факт, это уже действительно такое место.

Участник 2: Да потеряли такое место, оно есть на «Заре». Там был и скейт-парк, там был лофт, и весь этот коворкинг. Но скейт-парк там закрыли, а лофт просто сам по себе закрылся, потому что он далеко от центра находится, туда всем лень ехать.

Участник 1: Это опять же всё в головах людей, просто «Заря» – это последняя остановка, дальше всё, уже заканчивается цивилизация. Туда ехать, если пробок нет, отсюда, где мы сейчас с вами общаемся, 15-20 минут. Но в головах людей, что это уже за городом территория как бы.

Софья: Я за десять минут недавно съездила вообще.

Участник 2: Я вообще там живу.

Участник 1: Это в головах у людей проблема. Если бы они пожили в миллионниках, они бы поняли, что эта «Заря» близко, реально.

Участник 2: Ещё об этом месте могу сказать, что туда привозили несколько лет назад Stone Boys, когда они еще не были другим, более-менее медийным проектом.

Никита Забелин: Андрей Али?

Участник 2: Да, да!

Никита Забелин: Андрей Али – классный чувак вообще, друг мой.

Участник 2: И играли они на крыше. Сейчас на этой крыше кальянная, потому что…

Софья: Потому что все в кальянных!

Никита Забелин: Потому что Андрей Али из Ташкента?

Участник 2: Запретили, короче, проводить тусовки из-за того, что там много жилых домов, и статусным соседям некомфортно от постоянного шума и движения людей.

Участник 1: Там мама какого-то высокопоставленного силовика, мне сказали, живёт. Организаторы фактически фестиваль «Пиратская станция» сделали, и всё, она позвонила сыну, поделилась тревогой своей, что очень громко, неспокойно. Итог понятен.

Участник 2: Вот, и оно было, и даже со скейт-парком, но оно сломалось, и его уже ничто не возродит.

Участник 1: Но опять же, видишь, людям мешает, значит, неподходящее место. Людям мешает звук, значит, место не то подобрали, опять всё в место упирается.

Участник 2: Да, да.

Никита Забелин: Но знаете, мы сейчас говорим не только о ночной культуре, мы говорим вообще о культуре, поэтому громкая музыка вообще может отсутствовать, если это дневное мероприятие, где вы собираетесь все друг с другом, каждый занимается своим делом, обсуждаете иногда вместе вопросы.

Участник 1: У нас ещё, знаешь, какой есть момент касательно площадок, тоже реальный такой во Владивостоке? У нас очень много, на самом деле, в центре пустых площадей, которые народ в своё время понахапал, у этого народа бабок вообще вот так вот, и когда ты приходишь к ним с этими предложениями…

Никита Забелин: Им не интересно?

Участник 1: С одним-двумя нолями, да, им вообще это… Им просто своё время на это тратить нет смысла, и оно всё стоит мёртвым грузом, понимаешь?

Никита Забелин: Я, конечно, в такое не верю, но я слышал, что такое возможно, я видел, как такое люди делают, что находится какой-то человек, у которого есть помещение, у него есть бабки, и он уже хочет немножко карму себе почистить, и он просто предлагает, даже бесплатно: «Просто, ребята, сделайте». Может, к ним…

Я так никогда не делал, потому что у меня почему-то не складывается, я, видимо, не внушительно выгляжу, я не могу внушить таким людям, что я собираюсь воплотить что-то дельное. Но в целом такое происходит, и зачастую такое является наиболее продуктивным сценарием.

Меценатство и благотворительность в данном плане, оно может среагировать на тебя. Тут главное, как ты преподнесёшь проект. Естественно, что, если ты скажешь, что у тебя там будут тусоваться панки, неформалы и протестная молодёжь вместе, тогда никто не даст. Но, говорю, «вот скейтбординг, олимпийский вид спорта, вот коворкинг-центр, у нас есть молодые ребята, которые ведут свои стартапы и бизнес, им нужно место, где собираться, будут они вносить сто рублей в месяц за своё участие в проекте». В данном случае сто рублей уместны, это скорее символический жест, что участие чего-то стоит вообще. Не знаю, мне кажется, это чисто для дисциплины.

Участник 2: Это уже бумажная, да, денежка.

Никита Забелин: Да, что это не «за спасибо», а что это всё равно имеет ценность. Мне кажется, классно. Сделать кофейню с доставкой какой-нибудь, сразу появляется свой курьер на мопеде, который это всё возит, или на японском автомобиле, и этого парня все знают и рады ему. В общем, я к тому, что пути решения задачи создания какого-то культурного слоя всегда есть, их просто нужно искать.

А вопрос по поводу «китайской и корейской иммиграции» и туристов, мне кажется, что это прямо реальный ключ к вашему успеху вообще, потому что у них реально есть деньги. Если у них средняя зарплата 16 тысяч юаней, ну, блин, welcome вообще, добро пожаловать в наш мир!

Участник 1: Тем более, они любят, азиаты, когда шумно, громко, выпить можно, типа того. Просто, я говорю, они, видимо, сталкиваются с этими проблемами, потому что если ты наберёшь в поисковике «популярные места Дальнего Востока», то там не особо привлекательные результаты высвечиваются.

Никита Забелин: Да, но это опять-таки ваша история. Я говорю, когда мы занимались Monasterio в самом начале, я прямо видел всё это, и какие были амбиции, и какие были вообще эти представления о том, что «мы сейчас сделаем андеграундный клуб, по пять артистов из-за границы, никакой рекламы, типа, андеграунд». Да какой это андеграунд? Это не андеграунд, это глупость называется.

Ты понимай, чем ты занимаешься. Есть реальность, в которой ты существуешь, и есть желаемый результат. Если ты хочешь прийти к желаемому результату, меняй реальность. Но так как нужно время, чтобы реальность изменить, значит, строй план. Поэтому я и говорю, что должна быть какая-то архицель, то есть архицель, не знаю, сделать так, чтобы на вечеринки ходило, не знаю, тысяча человек, две. Что нужно для того, чтобы была тысяча человек? Нужно рекламу с охватом в миллион человек. Если будет охват в миллион человек в соцсетях, посредством прессы и так далее, тогда у вас будет тысяча человек, это 0,1% от всех.

У меня есть своя в голове история по поводу и 10%, которые нажимают кнопку «Иду» у тебя в соцсети во встрече на мероприятие. Нажали кнопку тысяча человек, значит, реально рассчитывай на сто. Просто, чтобы не ошибиться, понимаете? Если ты решил сделать рекламу, и видишь, что вроде должны прийти… большие просмотры, всё равно убирай все завышенные ожидания нафиг. Будь морально готов, что придёт мало людей. Это реалии, и с ними надо работать, тогда у тебя получится какая-то история успеха.

К этой цели можно прийти только шагами. Мне об этом говорили ещё в Екатеринбурге, один товарищ, организатор, как раз который тоже с кальяном тусуется под «коммерческую электронику», мейнстрим, но я как-то до него дошёл только сейчас. Всё будет точно работать, когда есть план и управление рисками дальнейшее – это лучше, чем просто работа с рисками. Поэтому надо понимать их.

Участник 1: В любом случае, мне кажется, у нас ситуация, хоть всё и плохо сегодня, многие жалуются, но все равно выправляется более-менее.

Участник 5: Да, она лучше, чем была, на самом деле.

Участник 1: Лучше, чем была… Лучше, чем была, после того, как всё закончилось! Факт, что было лучше раньше, в плане посещаемости и интереса людей ко всему этому делу.

Участник 4: Если бы не было ни CON, ни RA, никуда вообще…

Участник 1: В любом случае, даже RA, потому что RA вообще стартовал изначально с места, где до них была какая-то активность, другие заведения. Там просто уголок, где типа «клуб гламурный», даже два, по-моему, были, и просто пятиэтажка, подвал, и просто досочками всё обделано. Там молодёжь лет по 13-14 сигареты курят, и просто этому рады, что они могут куда-то прийти, в заведение, и себя вести, «как взрослые».

Там один туалет, дверь плохо закрывается, какая-то дырка, чуть ли не крысы бегают – подвал.

Софья: Да, бегали крысы, там и не такое было.

Участник 1: Да, бегали. Постепенно они на набережную переместились сначала, не доходя, короче, покажу сегодня на прогулке…

Участник 2: Скворечник был.

Участник 1: Потом они на следующий год уже себе веранду там построили. Туда порой заходим… Делали там вечеринку, и я не знаю, каким боком, просто это не наша аудитория, но был народ, и девочка с фейс-контроля сказала, что к нам народ приходил даже из таких заведений, таких модных местных. Они приходили, естественно, там уже и девушки на каблуках, много времени они внутри не проводили, уходили. Но потом был большой поток людей всю ночь.

Они как заведение уже начинают на себя обращать это внимание, потому что RA на данный момент – это уже уровень… В позапрошлом году про него никто не знал, сейчас уже люди знают, что он там есть. Другой вопрос, что там условия неподходящие, чтобы там кто-то задерживался. Например, парочки, мужики с девушками, явно там долго не протусят.

Софья: На самом деле, со стороны всей этой гламурной тусовки есть большой интерес. Я в журнале же пишу, и там эта тусовка, постарше, типа, про кого ты говоришь, на каблуках. У них есть интерес, они ходят, им прямо интересно, они говорят: «Блин, Сонь, чего там происходит интересного, где техно послушать?» Я говорю: «Там-то и там-то». Но проблема в том, что они хотят быть модными, они хотят в это окунуться, но когда они приходят — и непосредственно сервиса им уже не хватает.

Участник 1: Я говорю, им условия неподходящие.

Женщина 2: И контингент их не устраивает.

Софья: Нет, контингент компромиссный, смешанный.

Участник 1: Они бы и закрыли глаза на контингент, если бы у них был отдельный подиум там через заборчик, VIP-зона или ложа с кальяном, с хорошей тарелки бы ели, и пальцем бы на них показывали. Наоборот, в этом что-то анекдотичное есть. У нас просто реально это в головах людей очень сильно, эта закомплексованность какая-то. За границей такого нет, не видел.

Женщина 2: Да, это большая проблема, что город маленький.

Участник 1: Как это называется? Это мещанство, по сути, когда все должны хорошо выглядеть, красиво сидеть и прочее, то есть людям надо свободнее к этому относиться. В России принято, что у нас все модные, красивые, когда в свет выходят, на публику.

Никита Забелин: Я приехал в торговый центр, а там женщина на каблуках, с навёрнутыми ресницами, с причёской, вообще, в полном в этом макияже, при параде.

Женщина 2: И она брезгливо смотрит на нас, а мы — на неё.

Никита Забелин: В боекомплекте, в общем, стоит, а там реально это даже не супермаркет еды, это очень простое место, там вообще это было неуместно.

Софья: У нас тоже постоянно были случаи, когда приходили точно так же девушки на каблуках «за компанию» в непривычные для них места, потом смотрели удивлёнными глазами по сторонам… Были, конечно, 80% тех, кто разворачивался и уезжал, но были и те, кто уезжал, переодевался в кеды, и возвращались.

Никита Забелин: Вот, ура! Такой тип людей нам нужен, это тот самый «третий круг», о котором мы говорили, потому что они, возможно, даже не знают о месте, но они, в принципе, могут там тусоваться. Вам нужно абсолютно небольшое количество постоянных таких клиентов.

Моё мнение — круто, если у вас будут всё-таки иностранные истории. Что касается Москвы, как всё это выглядит со стороны? В Москве все очень любят Владивосток и наблюдают за ним. Для всех Владивосток – это какая-то прямо вот… реально… земля восходящего солнца русского. К этому надо относиться с уважением, с пониманием реально, и строить из этого работающую полноценную историю, когда будут все ездить. Всем хочется сюда, но зачем сюда ехать из Москвы, на самом деле? Непонятно. Посмотреть на бухты – да, о’кей, класс. А сходить куда?

Участник 4: Русский туризм вообще как бы штука такая, первоклассная.

Участник 1: Русский турист ездит посмотреть и поесть, виды и гастрономия!

Никита Забелин: На самом деле, мне кажется, что как раз сейчас растёт поколение тех людей, которые как раз таки начинают путешествовать по России и интересоваться именно тем, что здесь происходит.

Участник 4: Да и вообще как-то в умах людей это началось всё-таки, русофобство начинает заменяться каким-то всё-таки здравым патриотизмом, так скажем.

Никита Забелин: Согласен абсолютно, у меня вообще никаких проблем с этой «русской программой». Честно говоря, я считаю, что это моё главное достижение в жизни вообще, этот Resonance Moscow, программа на радио, потому что я вплотную подошёл к достижению своей мечты. А моя мечта была, чтобы русская музыка была услышана, что ли, в своей стране, и чтобы люди могли её оценить, не знаю, как-то обсудить, получить, скачать и так далее. Это прямо вообще… Это меня заряжает очень сильно, то есть прямо я об этом вспоминаю, и мне становится хорошо.

Сейчас, например, я запустил этот лейбл Resonance Moscow, в том числе и за границей, и это последний этап, в общем, развития проекта, когда всё, что было саккумулировано здесь, преподнесено на вечеринках, вывезено на вечеринках в другие города и, например, Владивосток, и обсуждая здесь, всё это выходит за рамки России, на территорию уже мировую, посредством лейбла, то есть только это единственный был остававшийся шаг.

За ним последуют, естественно, вечеринки и так далее. Но я реально верю в то, что в России есть это непаханое поле, я тебе рассказывал, что это прямо вот «бери и делай, поднимай». Талантов очень много, их надо только чуть-чуть подтолкнуть. Более того, они настолько все, так скажем, выстрадали, в общем, своё место под солнцем, то, что эти люди никогда не сломаются.

Все эти артисты и люди клубной культуры России, ты им если дашь чуть-чуть воздуха… Знаете, я их воспринимаю как реально каких-то титанов, которые держат неподъёмную ношу, но они её держат. Если ты чуть-чуть пальчиком им поможешь, они выпрямятся, я в этом уверен на сто процентов. То, что происходит в Москве, для меня это очевидный факт, это лучшие вечеринки в мире, одни из лучших. То, что происходит в «Рабице», я не видел этого вообще в мире.

Я сегодня подсчитал, я не знаю, сколько там стран было, очень много стран и городов, где я побывал, и лучшие клубы мира, типа, современные, я бы не сказал, что там интереснее. Там вообще не везде интересно. В каком-нибудь Concrete, например, в Париже, да это вообще помойка реальная, это кошмар, это в плохом смысле помойка. Если «Рабица» – это помойка в хорошем смысле, что там реально из школьного актового зала стулья принесены, на которых ты сидишь, эти, которые длинные, и всякого подобного рода вещи, то просто Concrete – это такой корабль с белым бетоном, в смысле, с заливным полом, на котором видно всю грязь, абсолютно разная аудитория тусуется, и вообще непонятно, что происходит. Настолько жарко, что просто с потолка капает на тебя. В диджейской классно, диджейская ограничена трубами, люди вот так просто нависают над тобой, потому что их сзади подпирают, но тебе классно там, в диджейской. И как только ты выходишь за неё, там просто ужас. Gipsy и то намного более приятное место, чем Concrete, на самом деле.

Софья: В «Рабице», там концепция, типа, как в «Кругозоре» что-то?

Никита Забелин: «Рабица» похожа на «Кругозор», но «Кругозор» – принципиально другое место, потому что «Кругозор» всё-таки бар, то есть это больше такая барная история. А «Рабица» – это конкретно клуб, и там очень прикольно.

Я к тому, что в России сейчас есть эта тенденция на правильный, здоровый отдых, потому что люди в Москве, например, более адекватны относительно музыки, чем в Европе, они врубаются в то, что происходит, они знают тренды, они знают диджеев, они знают, что было модно, что сейчас модно.

Я к тому, что они адекватно реагируют на музыку. Если я, например, пришел играть им электро, для меня это было небольшим шагом, потому что они привыкли, что я играю техно, и всё равно, вне зависимости от того, что я такой, типа, чувак, могу себе позволить всё, что угодно в этом плане. Но я понимаю, что есть какой-то образ у них в голове, что я играю, что я из себя представляю. Есть какая-то музыкальная история, которую, в принципе, когда люди пришли послушать Забелина, они хотят услышать это в его DJ-сете снова, пережить опыт предыдущий. Я им дал электро, так ещё лучше стало всё только, как будто бы они выдохнули, что «наконец ты перестал это играть, давай новое». Я вообще в восторге от того, что происходит там, и мне все очень нравится.

Плюс русские артисты также идут вообще вперёд: Филипп Горбачёв, Нина Кравиц, Саша Unbalance, Денис Unbroken Dub и масса других ребят. Все реально схватились за свои эти истории, и при этом не выглядит как какая-то, знаете, конъюнктурная гонка за популярностью, как в Италии или в Испании.

Эта гора испанских и итальянских диджеев и продюсеров, я скептически отношусь вообще ко всему этому, это абсолютно пластмассовая, неинтересная музыка, которая является абсолютной копиркой, то есть там вообще нет ничего итальянского в этой музыке, я вот к чему. Если есть итало-диско, например, там есть конкретная итальянская тема, то есть ты прямо слышишь. Ты слушаешь French Touch какой-нибудь с Тома Бангальтером и Daft Punk, слушаешь Kraftwerk, немцы, слушаешь британский бристольский саунд, трип-хоп всякий. У каждого региона есть своё звучание. То, что сейчас происходит с техно, по мне, так это разложение реально, это неинтересно. В Москве такого нет.

Участник 4: Смотря на какое техно обращать внимание. Сейчас все в эту тенденцию пошли, эту народную европейскую, она да, она себя изживает очень сильно.

Никита Забелин: Да. Я к тому, что в России нет культуры тусовок, и поэтому она абсолютно самобытна. То, что мы имеем, такого больше нигде в мире нет. Я предсказывал этот бум на Россию как раз таки года два назад, три, когда переехал в Москву, так как мне было ясно, что международная ситуация сейчас — в пользу России, к ней будет приковано пристальное внимание, потому что у нас есть сильный лидер, на которого все ориентируются и смотрят.

Участник 4: Кто-то, я не помню, из таких видных деятелей сцены ещё лет пять-шесть назад говорил, что, вроде как, «следующую волну мы ждём с Востока, из России».

Никита Забелин: Именно, конечно, потому что всему миру интересно, что в культурном плане у нас происходит.

Участник 4: А ещё наши ядерных бомб наделают в свободное время!

Никита Забелин: Тут даже не то, что они делают в свободное время, а что такое многообразие и активность режим породил. Всем интересно, все знают Путина как такого страшного, бабайку такую, которой всех пугают в мире. Что же он породил, что происходит на территории России? Поэтому сейчас российский продукт просто потребляется с невероятной скоростью. Плюс Нина Кравиц, которая ещё открыла все двери вообще всем, потому что вот, пожалуйста, у нас теперь есть своя героиня.

Поэтому, на мой взгляд для того, чтобы окончательно закончить построение нашей культуры в России, необходимо, чтобы каждый регион нашёл себя в своей сути, и потом мы все вместе объединили усилия, уральская, южная музыка… Всё та же тема, у каждого свой вообще дух.

Если мы всё это объединим, у нас будут «четыре школы». Северная столица, Питер, абсолютно другая, не как Москва. Москва другая, Юг другой, Урал, Сибирь и Владивосток, Дальний Восток. Всё, вот пять точек в России, которые могут давать своё звучание.

У меня была идея, точнее, она не была, она и есть, на самом деле, я планирую помимо вечеринок UNIT запустить серию вечеринок, которая будет называться BLOCK. Она будет точечно посвящена музыке конкретного региона, чтобы приехали Клепалов, Unbroken Dub, Стас Симонов, кто-нибудь ещё с Урала, например, Дима Ковязин тот же самый, и мы всё устроили… У нас тогда будет возможность услышать всю музыку Урала, самую такую передовую, в одном месте. А потом, на следующий день, привезти ребят, допустим, из Fuselab, и будет южная школа. Будет явно видно, в чем разница между ними и нами, и тем будет тоже понятно, в чем разница. Возникнет ситуация, что все породнятся, я имею в виду, те люди… Вы говорите, что у вас разные школы. Просто, когда им один раз показать, что «ребята, вы тут можете сидеть по домам и говорить, что вы разные, а на самом деле вы вообще об одном». Не нужно тут… Наоборот тусич, короче, надо наводить, чтобы было всем весело, чтобы не было всё так серьёзно.

В Екатеринбурге с этим просто, потому что там люди очень простые — в своём плане суровые, но все на приколе, на жёстком, на чёрном юморе вообще. Там с этим проблем нет, потому что с той действительностью, которая в 90-е была там…

Участник 4: Без юмора нельзя, да?

Никита Забелин: …Трудно было, да… Трудно относиться к таким вещам без юмора, иначе можно сойти с ума. У вас, я думаю, в принципе, ситуация не лучше была.

Участник 4: Ну да, у нас вообще весело.

Никита Забелин: Да, мне кажется, что вот такая же история у вас. Как я вижу Владивосток теперь? Это какой-то город на краю России, у которого есть своя история и свои корни с точки зрения культуры, который находятся рядом с огромным пластом финансовым и культурным – Китаем, Кореей, Японией, что там у вас еще есть?

Участник 4: Ну, это всё из основных.

Никита Забелин: Ну, из основных, да. Что у вас есть прямая возможность за этот год построить какую-то тему, которая привлечёт внимание туристов оттуда, и для того, чтобы вам их получить, работать с промоутерами и работать на целевую аудиторию, и через год обрести как минимум какой-то небольшой приток.

Более того, создать для них комфортные условия, пригласить их ещё самих сюда, чтобы у них когда стоит выбор, ехать им на Хайнань или во Владивосток, чтобы они приехали во Владивосток. Мне кажется, это классно или нет?

Участник 3: Это нормально в рамках небольшого куска лета, когда светит солнце.

Никита Забелин: У вас есть целый год подготовиться к этому!

Участник 3: Просто тут солнце в основном зимой, зимой холодно, туристическая инфраструктура зимняя – есть горнолыжки какие-то, но это всё так, не особо серьёзно.

Участник 4: Нет, скоро больше будет, сейчас инфраструктуру строят.

Участник 3: Скоро больше будет.

Никита Забелин: Я скорее к тому, что наша сегодняшняя беседа, естественно, не несёт никакой конкретной программы действий… Точнее, я бы хотел, чтобы она принесла конкретные решения, но сиюминутных действий она, естественно, не гарантирует. Мне кажется, что такой прогноз и такая схема работы, построенная из принципа плана на год, это просто взять точку — сейчас мы в сентябре 2016-го. А вот, допустим, чтобы к июню 2017-го у вас была площадка, которая может принять такое количество людей и провести пару выставок и три большие вечеринки летом — что для этого нужно? Просто мыслить таким образом, логически.

От себя могу только дать возможность с артистами работать напрямую, чтобы у них не падал энтузиазм, мотивация сохранялась. А то они, бедные, вообще все сидят, и занимаются всякой ерундой, пытаются себя собрать… Просто артист, музыкант – это такой человек, который, если он музыкант, он не может ничем другим заниматься. Получается, что если он не занимается музыкой, то он вообще тогда себя в жизни не находит. Получается, что он вращается вот так, как непонятно что.

Ну что, давайте подведём итоги, наверное.

Участник 1: Надо ещё, наверное, сказать, что у нас тут есть ребята, кто музыку двигает. Если касательно, допустим, танцевальной, клубной музыки…

Никита Забелин: Я с удовольствием буду говорить дальше, до часу ночи.

Участник 1: У нас есть, кто пишет, а есть, кто артисты, и это люди разные. Всё-таки выходить на какой-то рынок надо, продукт представлять.

Никита Забелин: Да. Это, кстати, одна из проблем, которая актуальна. Вообще, UNIT – это были классные вечеринки, и по-прежнему они есть, потому что с каждым новым UNIT я понимал очередную проблему артистов.

Например, я, будучи неопытным и таким оптимистичным во всей этой истории, позвал молодых артистов, и сделал вечеринку UNIT в «Родне», и привёз условно из-за границы ребят, в смысле, кто-то из Украины был ещё в лайн-апе. Я понял одну проблему – чуваки-то классные, миксы у них классные, но они вообще «не тянут» толпу, то есть они не понимают, как это делать, у них нет опыта, я от них не могу этого требовать.

Я открыл второй танцпол теперь, то есть у меня есть второй танцпол, где молодые приходят, фактически там репетируют, а я смотрю и по результату на маленькой сцене потом их веду на большую. А если они просто увидели большой танцпол и оцепенели… А я правильно сделал вечеринку, так, что вся музыка людям «зашла», они эти впечатления сохраняют в себе надолго.

Я приводил пример с берлинским клубом Berghain, когда десять лет мне внушали, что моё представление о рейв-культуре — неправильное, что наш клуб «Автобан», эти торчки местные, ВАЗ-2112, двинарики тонированные и Dusty Kid, Boris Brejcha – это вершина клубной жизни, вот это и есть клубная культура, а дальше ничего нет. Я в это не верил, а потом разочаровался, и вообще перестал музыкой заниматься, потому что мне показалось, что я что-то напридумывал себе. Потом приехал в Berghain, и чуть не прослезился, когда я увидел всё, что там происходит. Из Panorama Bar смотрел на Berghain, мне было 24 года тогда, там отдельная история, как у меня это получилось. И просто тысяча человек вместе под электронный лайв скачут, энергетика бешеная, всё ходуном ходит, и я на все это смотрю. Я реально чуть не заплакал, потому что у меня была разрушена детская мечта, и теперь я вижу, что всё это реально, что всё это вполне возможно. С тех пор меня не отпускает, теперь я настолько уверен в своей правоте в таких вопросах, что переубедить меня сложно. Подход главное искать к этому, и к артистам, в том числе, чтобы все было.

Короче говоря, вопрос опытности артистов. Каждый вопрос потихоньку решается.

Однажды я захотел пригласить одного артиста из Петербурга, у него был свой лейбл когда-то, и пластинки он издавал, и классный музон писал, но его что-то не было в последние несколько лет на виду. Я ему пишу, говорю: «Привет, у тебя классный музон был, давай мой лейбл тобой займёмся, всё нормально будет, давай вместе работать?». Он такой: «Ну, знаешь, Никит, мне это сейчас всё не очень интересно, я немножко за другую тему». Я уточняю: «Да как это за другую тему? Что за тема? Ты же артист!».

Я по его трекам слышу, что он по любому любит музыку, по любому он должен ей заниматься, что она не пустая. Он по ходу диалога возражает: «Ты, наверное, чего-то не понимаешь». Я сижу такой: «В смысле?». «Подрастёшь — поймёшь меня». Я говорю: «В смысле?». «Ну, вот ты можешь 200 тысяч заработать в месяц?».

Это был август. Год уже прошёл или даже два. Я говорю: «Конкретно не в этом месяце, но вообще да, получается иногда». «Понимаешь, я сейчас занимаюсь рекламой, у меня ремонт сейчас дома…».

Участник 3: Взрослая жизнь?

Никита Забелин: Всю эту ерунду начал выливать, меня чуть не стошнило. Но я понял, что продолжать бесполезно. Меня сначала оскорбило, как он ко мне относится, и к тому, чем я занимаюсь, но потом я подумал – а что ему делать?

Софья: Он считает, что вырос.

Никита Забелин: Так нет же, просто у чувака голова не работает в некоторых направлениях…

Софья: В плохом смысле, вырос.

Участник 3: Да, в плохом смысле.

Никита Забелин: Это тоже нормально: жена, дети, работа, у всех по-разному. И он, видимо, действительно не мог себя обеспечить музыкой, но чья это проблема? Я, как промоутер, выступаю человеком, который должен создать ему условия, чтобы он зарабатывал. Это же мне надо, то есть я сейчас говорю от своего имени, что мне нужно, чтобы сцена росла, артисты себя чувствовали уверенно.

Когда у меня нашлось решение, я им начал платить, всё. Прошла молва, что Никита артистам платит, все дела. Потихоньку, потихоньку каждая вечеринка становилась лучше и лучше. Всё это заканчивалось вечеринкой большой, в которой участвовали несколько людей, которые, в принципе, стали очень известны благодаря UNIT, и их карьеры пошли вверх от него.

Это была годовая, мы праздновали год UNIT, там Нина Кравиц с «трипом», Рома Цукерман, Владимир Дубышкин, я и PTU — это всё заслуга того, что мы сделали Resonance Moscow. Я сделал Resonance, мне прислали музыку, я её показал — всё, их творчество вышло на лейбле «трип», а «трип» сегодня – лейбл номер один по версии Mixmag, причём британского, не русского.

Такие вещи для меня являются показателями, конкретными фактами, что мы идём в правильном направлении. Поэтому, собственно, я и продолжаю встречаться, всё это обсуждать.

Участник 1: Объяснять всем людям, что на самом деле всё так?

Никита Забелин: Да, всё хорошо на самом деле, всё просто замечательно. Я понимаю, что люди некоторые чувствуют себя потерянными, у некоторых какая-то неуверенность, кто-то устал просто элементарно.

Основная часть просто устала. Делали, делали, делали, и потом «да пошло это всё, иду на обычную работу», и у него действительно всё стало нормально. Но сердце-то просит, он-то понимает, что к чему, чтобы было всё классно. Я реально планирую тему эту двинуть настолько, чтобы вся вообще культура России была основана на таких встречах, на обсуждении дополнительном, потому что только от нас зависит, какое будет следующее поколение. Вы же наблюдали эту дискуссию насчёт Фараона. Все же знают Фараона? Представляете, кто это такой?

Участник 3: Мы уже узнали его в процессе сегодняшнего разговора.

Участник 4: Они все его знают, просто скрывают.

Софья: Ты хороший промоутер, теперь все знают Фараона.

Участник 3: Да, теперь все в курсах.

Никита Забелин: Фараон – это подлинный показатель, что мы имеем сейчас. Если он кому-то не нравится, а он не нравится 99% населения старше 25 лет, а старше 30 — особенно, то это реально их проблемы, что они позволили такому человеку появиться на свет.

В своё время Фараон просто один ерундой маялся, слушал иностранный рэп, переводил их тексты, а теперь читает этот же английский и американский рэп, передавая их смыслы, но только русскими словами. У них нет вопросов к Басте, например, потому что Баста читает нормальные тексты, серьёзные вещи говорит…

Участник 3: Ноггано, скорее, Баста такой лайтовый.

Никита Забелин: Я в целом к тому, что Баста реальный крутой чувак, и Ноггано, и Нинтендо, и вообще все его творческие проекты.

Участник 4: Ты разбираешься, да?

Софья: Очевидно, он разбирается.

Никита Забелин: Видишь, GAZ вообще, на самом деле, тема «Газа» для меня прямо репрезентативная. Я хочу, чтобы моя система была построена как у них, они реально крутые чуваки. У них есть клуб, у них есть лейбл, у них есть мерч, у них всё правильно, у них всё прямо там чётко, один за другого, у них там целый клан.

Работаешь с «Газгольдером» — ни с кем другим не работаешь. У них такая, тоталитарная немножко история, но она себя оправдывает. А Фараон – это чувак, который просто со своим клауд-рэпом бегал, и его все просто так шугали, отшивали.

Сейчас ему 22, 23, 24, соответственно, когда он начинал это делать, ему было 16-17 и к нему, естественно, никто серьёзно не относился. А теперь он поёт… говорит… в смысле, читает такие вещи, от которых, в принципе, у здравомыслящего человека уши в трубочку сворачиваются, понимаете?

Участник 3: Это эпатаж.

Никита Забелин: Это не эпатаж, к сожалению. К сожалению, это то, что он хочет.

Участник 3: А, это прямо всё по-настоящему?

Никита Забелин: Это по-настоящему с его точки зрения. Он считает это крутым, и он, соответственно, транслирует такие мысли. Но это наша проблема, что с молодёжью никто не работал, так скажем, молодёжь просто такой стала, сформировалась…

Недавно был круглый стол в Москве, «Афиша» сделала. Там встретились все, начиная от меня, я был, наверное, самым молодым чуваком там, потом был Фадеев из «Родни», Вася Воротников, фейс-контроль Arma, Женя из System 108, это новая такая промо-группа, которая «спейсы» делает, полупопмероприятия такие. Потом был Серёжа Сергеев, который делал «Солянку» и много других проектов, и даже вплоть до того, что был Олег Цодиков, который делал Gagarin Rave в 1991 году, первый российский рейв вообще в целом.

Мы все с ними всё это обсуждали, и мы пришли к таким же выводам, к каким и пришли здесь сегодня с вами, о том, что их поколение из 90-2000-х не занималось поколением следующим, и что, допустим, такие люди, как я и Женя, мы являемся первыми после этой «дырки».

Тема стола была – клубная культура современная, возрождение рейва. Никакого возрождения нет, просто люди вроде меня научились сами делать что-то, потому что старшее поколение промоутеров после себя ничего не оставило, никакое наследие, опыт не были переданы. Это тоже важное наблюдение, которое стоит учитывать при воспитании следующих поколений.

В Екатеринбурге, например, у нас была преемственность, то есть чуваки постарше, бордеры, делали всякие тусовки… Я тебе рассказывал вчера, что делали разные «Острова любви» и ещё другие штуки и развлечения, которые перенимали новые поколения.

Сейчас они тоже что-то делают, потому что они помнят, как было классно собрать 80 человек в поход, уйти в лес, там лазить, тусоваться, делать, что угодно, но только классно провести время, а не только из серии «грибы собирать», срезать.

Участник 3: Да, так тоже ничего!

Никита Забелин: Я к тому, что к сбору грибов и возведению шалашей они придут позже, к этому приходят позже. Всё было основано главным чуваком, он был подводником, знал всё о выживании, как ходить в лес, то есть все эти палатки, костры, он видел в этой деятельности прикол и научил ей всех.

Участник 4: Теперь они сами ходят?

Никита Забелин: Да. А другой чувак катался на сноуборде. Они объединили усилия, и тот сделал целый бренд, который занимается сноубордингом, и всех чуваков собирает в сноубордическую тусовку.

Третий у них играет хип-хоп, диджей, он им делал оформление в их кампусах, этих лагерях сноубордических. И третий находил такие места, куда невозможно вообще без специальной подготовки пойти. Получилась очень притягательная тусовка, понимаете? Я был, на самом деле, всего один раз на такой штуке, это реально классно. Это нечто особенное.

Питер, например… Почему я оттуда уехал и не возвращаюсь? Это город, когда там приходишь, куда угодно, и невозможно нигде находиться, повсюду это снобистское отношение… Сейчас-то ещё более-менее, но пять лет назад было просто невыносимо… Это проблема вообще 2000-х, 90-х, то есть это по всей стране была эта «дырка» между поколениями.

В Питере вообще невозможно было находиться. Они все выпивают и все ведут эти типа светские беседы: «Твой рот наоборот, эй, чувак, ты…». Балет был сто лет назад, Российской империи нет, Пушкина тоже. Эрмитаж — то, что у тебя в городе находится, так он там даже ни разу не был! И сидит, рассказывает о культуре, понимаешь!

Участник 5: Там очень много снобов?

Никита Забелин: Там сноб на снобе, я бы сказал, да. А Москва для них — плохой город, потому что там люди жёсткие. Да там люди нормальные, потому что им эту ерунду когда на уши вешают, они просто слушать не будут. «Где бабки? Нет бабок? Иди отсюда». Надо жить, квартиру снимать, она стоит в пять раз больше, чем твоя комната в коммуналке в восьмикомнатной с бабушкой какой-нибудь.

Москва в этом плане, конечно, молодец. Я приехал туда из Екатеринбурга и быстро нашёл себе место. И темп меня, в принципе, устраивает. Сейчас, правда, мне стало тяжело там, потому что мне больше не хочется искать себе место там. Сейчас от меня в Москве больше требуют, чем я хочу получить обратно.

В Питере такая история была, но там появился Mosaique, например. Откуда он появился вообще? Сашу Моралеза знаю давно, когда он еще Jesus Club делал, и тут он открывает Mosaique. И Mosaique, на мой взгляд, сегодня это лучший клуб в России. Не «Рабица», не какие-то другие места, не «Сон», не «Дом печати», а именно Mosaique, потому что там всё сделано реально с умом. У него есть план, у него есть четкое видение развития клуба, у него есть опыт, и он его вкладывает.

Я кроме как в Mosaique в Петербург никуда не езжу, то есть у меня действует эксклюзив. Мне предложения какие-то делают — я отказываюсь просто потому, что я за поддержку трушных проектов. Пусть кто-нибудь другой развивает альтернативные истории, а я буду развивать Mosaique. Пускай он стоит на моём имени, пусть это будет моё спецпредложение, потому что мне понравилось место и всё у меня там нормально.

А так, что там больше делать — не знаю… Сейчас там открылся DOT, ещё место открылось, ещё что-то открылось, открылся Stackenschneider. Кому-то Mosaique не нравится, кто-то хочет сделать альтернативы ему.

Участник 4: Это хорошо?

Никита Забелин: Это класс! Но если бы не было Mosaique, вряд ли бы там получилось запустить волну здоровой конкуренции.

Был «Штакет», который глобально по другим принципам существует. Mosaique точно на музыку заточен, в Mosaique в шесть часов всё закрывается, так как люди, которые приходят туда, уходят в Stackenschneider, потому что в «Штакете» играет щелкотня и они тусуются там до 12 дня.

В Mosaique всё серьезно. Они открывают свой EBM, dark и dark electro какие-нибудь, ещё что-то. Это потому, что Моралез знает своё дело: он знает, чего хочет, знает, как это сделать. Он сформировал план, всё работает уже который год, и только больше людей ходят. Наш Resonance тоже работает.

Вам тоже надо какую-то локальную площадку, активность сделать, которая будет работать и привлекать внимание. Бюджеты планировать. Даже, элементарно, как привезти крутого чувака, который стоит много, без планирования — я не представляю. Естественно, нужно заранее знать расходы, иметь смету.

Если мерить вечеринками, то вы придёте только к тому, что в определённый момент музыка изменится и вечеринки перестанут быть популярными, и тогда всё, всё с начала. А если к этому моменту вы сколотите какой-то костяк и, например, сами откроете площадку…

Это же логичное развитие вечеринок, открыть клуб, если вы промо-группа. Заиметь какое-то плюс-минус пространство, как «Рабица», например. Всё, и тогда вы сможете сделать клуб на основе опыта, который у вас есть от вечеринок. Туда придёт новая промо-группа, которая будет так же, как вы, развиваться, то есть преемственность развития будет поддержана.

Участник 3: Да будет так!

Софья: Спасибо!

Никита Забелин: Спасибо вам, перспективно вообще.

Comments are closed.