TXT интервью-подкаст 078: PROFF / Владимир Ершов

Друзья, новую неделю по традиции начинаем с читательской рубрики и сегодня публикуем текстовую расшифровку «кибернетического» интервью-подкаста c Владимиром Ершовым / PROFF!

Электронный музыкант и композитор, продюсер и диджей, преподаватель, чей творческий путь длится уже полтора десятилетия — его треки звучат в «кибернетических» программах с самого первого выпуска.

Володя редко даёт интервью, тем ценнее получился наш почти двухчасовой разговор.
О поиске «своего» звучания, фирменном стиле PROFFgressive и симпатии к Drum’n’Bass, формировании российской сцены и дружбе с командой Anjuna, четверти миллионов стримов в месяц и возможности достойно жить только на роялти, не выступая в клубах, классическом музыкальном образовании и огромном выборе курсов и туториалов на любой жанр, диджейских контроллерах и внешнем студийном «железе», ментальном здоровье, Organic House, внутреннем критике, современных технологиях удалённой работы для музыкантов и состоявшемся переезде в Лондон.

Володя говорит максимально открыто и делится множеством деталей международного клубного закулисья!

В рубрике «Музыкальная посылка» Владимир отвечает на вопрос Дениса Казакова: «Какой возможен в будущем ренессанс электронной сцены?».

Полный текст интервью:
https://vk.com/@ruscyber-proff-vladimir-ershov

Беседовал Александр Киреев
Редакторская поддержка: Евгений Свалов / 4Mal

Напомним, что ваша подписка на VK Donut нашего паблика (всего от 100 рублей в месяц) поможет покрыть долю еженедельных расходов редакции на новые выпуски, благодарим за содействие!

Национальный клубный проект «Русская кибернетика» каждую неделю приглашает музыкальных продюсеров, диджеев, артистов из России, стран СНГ и в целом русскоязычной электронной сцены подготовить специальный авторский микс, который отражает их взгляд на происходящее вокруг.

Кроме музыки, мы общаемся с гостями, задавая им музыкальные и около-музыкальные вопросы, чтобы попробовать понять их мотивы, желания, опасения и мечты. Интервью выходит в подкастах «Премикшер», а через некоторое время — в текстовой расшифровке.

* * *

— Александр Киреев, ведущий и арт-директор «Русской кибернетики», (АК).

— Владимир Ершов / PROFF (ВЕ).

Редакторская поддержка: Евгений Свалов, 4MAL

Для того, чтобы в полной мере насладиться интервью, перед началом чтения включайте запись гостевого микса.

Запись гостевого микса Владимира Ершова / PROFF в «Русской кибернетике»

АК: Говорит радиокорпорация «Русская кибернетика», Москва, радиоинформационная программа предлагает вашему вниманию хит-парад. А вообще, мы очень рады, потому что наконец-то смогли совместить графики и дождались визита популярного по ту и эту сторону Ла-Манша музыкального продюсера, диджея, преподавателя, всё, все и вся. И это Владимир Ершов, он же PROFF. Привет, Володя!

ВЕ: Александр, привет! Очень приятно, что это наконец состоится эта беседа, очень ждал!

АК: Да, и мы давно ждали твоего визита! Ты был гостем наших фирменных вечеринок в хорошие годы клубной жизни, а сейчас вот тут, в эфире. И за это долгое время, пока мы планировали, стыковались, ты даже успел переехать в Лондон! Об этом мы подробно поговорим буквально в первую очередь через минутку, и это всё будет происходить в ближайшее время в виде, надеюсь, приятной музыкальной и околомузыкальной беседы в радиоверсии, сокращённой до 15 минут. А в формате полного подкаста на vk.com/ruscyber, на Spotify, Яндекс.Музыке — как получится, но, судя по количеству вопросов, точно около часа. А потом во второй части Володя PROFF представит нам свою гостевую работу, которую он записал специально для «Русской кибернетики». И, кстати, Володя, там будет что-нибудь из свежих релизов, песенки-то? Progressive Opera, Your Light, что-нибудь такое?

ВЕ: Обязательно, обязательно, конечно! Я, безусловно, поскольку себя позиционирую больше как… «Композитор» – это очень пафосно звучит, но, по сути, так и есть. Ну, музыкант. А то, естественно, что было бы глупо сейчас ответить на тонну вопросов о своей музыкальной личности, а потом выдать микстейп из чужих треков. Конечно, из своих!

АК: Да, у тебя достаточно своего материала, и вся эта прекрасная музыка будет без лишней болтовни. Ну, а теперь к делу. Мы узнали о твоём готовящемся переезде в Лондон от одного разговорчивого московского коллеги. Но беседуем с тобой об этом сейчас, когда этот трансфер уже успешно состоялся, и не будем устраивать здесь, конечно, филиал паблика «Пора валить» из Facebook. Но всё же каждая подобная история, она интересна особенно для нашей целевой аудитории, это музыкальные продюсеры, музыканты, творческие люди. Расскажи, почему ты это сделал?

ВЕ: Очень неожиданная концовка вопроса. Говорят: «Как тебе Лондон, как у тебя… Почему ты это сделал?»

АК: Почему ты это сделал?

ВЕ: Я просто себя виноватым даже немного почувствовал, почему я это сделал?

АК: Нет, никакой вины!

ВЕ: На самом деле, безусловно, я практически уверен, что любого из нас, человека, который пытается зарабатывать на поприще относительно андеграундной электронной музыки в странах СНГ, я даже не буду говорить, что это Россия, раз или два, или, возможно, десять раз думали о том, что «Господи, как же это вс достало, вот почему бы мне не переехать куда-то, где все родилось, где всё развито, где вот всё это, вот из снов, из Интернет-сайтов, из YouTube? Как туда вообще, что?». И, безусловно, я не был исключением, я думал об этом, потому что, играя на вечеринках, на ваших, я не знаю, в «Ван Гоге» в золотое время, если мы говорим об Урале, у меня не возникало никаких желаний уехать скорее, когда ты находишься в кругу подобных единомышленников, с вечеринками с подобным уровнем организации и так далее.

Но бывали и другие случаи. Бывало, что приходилось пить откровенно с бандитами, просто чтобы тебя где-то потом не это самое. В меня кидали стеклянной пепельницей огромной за то, что слишком андеграундно, бить тоже пытались, безуспешно, слава Богу, но не потому, что я каратист, а потому что я быстро бегаю.

Всего этого было достаточно, и когда подобный багаж опыта накапливается до определённого уровня, ты начинаешь задумываться всерьёз, что, наверное, всё-таки, извиняюсь, если это прозвучит высокомерно, но метать бисер перед свиньями очень устаёшь в какой-то момент. Это один аспект всей истории.

Второй аспект гораздо проще: всегда хочется быть лучше, всегда хочется чему-то учиться и играть на другом уровне. Со мной это случилось, когда я пошёл преподавать. В московскую школу электронной музыки «Трамплин» я пришёл. Мы об этом отдельно, я думаю, будем разговаривать, но если в трёх словах, то, придя туда, я стал лучше сам. Здесь у меня был подобный расчёт. Мне хочется работать с лучшими, самому становиться лучше. В тот момент, когда мне поступило вполне конкретное деловое предложение, честно говоря, думал я, мягко говоря, недолго, то есть гораздо быстрее, чем длится extended track какой-либо.

АК: Были какие-то мысли, а вот то самое предложение – это было триггером?

ВЕ: Да, если суммировать весь этот поток сознания, то, безусловно, мы все, электронные музыканты или деятели андеграундного искусства какого-то, думаем о том, что хочется жить где-то, где это развито лучше, но зачастую ничего для этого не делаем. Здесь мне просто повезло, просто ко мне подошёл человек и сказал: «Поехали». Я сказал: «Ну, поехали».

АК: Звучит примерно как рождественская история. В середине 2019 года я общался с музыкальным продюсером N95, такой никнейм. Он живёт в городе Касимове Рязанской области, и на мой вопрос, что происходит в Касимове Рязанской области, он хмыкнул и сказал, что примерно ничего, совсем.

ВЕ: Забор поменяли скорее всего, да, да.

АК: Понятное дело, что ещё до переезда ты, в общем-то, был достаточно плотно интегрирован в эту всю творческую инфраструктуру, и твоё основное занятие на новом месте не изменилось. Ты занимаешься музыкой, а не поехал собирать капусту или мыть посуду. Но когда ты, условно, на следующий день проснулся и осознал, что вся вот эта инфраструктура, о которой ты сейчас говорил, вся аудитория, она вот тут, она ходит по соседним улицам, жуёт свои фиш’н’чипсы и максимально готова внимать всему новому. Расскажи, чем отличается для тебя Лондон от Москвы, от России? Это присутствие соавторов, какой-то другой творческий процесс, другое осознание самого себя как творческой единицы?

ВЕ: Я, безусловно, постараюсь ответить на этот вопрос максимально информативно и интересно, но он задан, конечно, довольно рано. Я здесь нахожусь сейчас где-то… четвёртый месяц пошёл, и на данный момент я понял, что я не понял совершенно ничего. У меня абсолютно разрушилась какая-то система координат в плане творчества, социального восприятия всего, что происходит вокруг, и так далее. Я чувствую себя сравнительно чужим человеком, что совершенно нормально.

АК: Это нормально.

ВЕ: Да. Я читал огромное количество статей и литературы на тему подобных переездов фундаментальных, и подобные процессы занимают годы, вот такая аффирмация. Я буквально вчера разговаривал со своей сестрой, которая уже какой-то там пятый или шестой год живет в Израиле со своим мужем на эту тему, и она мне сказала: «Слушай, я поняла, что я на месте, что я здесь своя, наконец, в тот момент, когда наорала на тётку в местном эквиваленте паспортного стола», и муж ей сказал как раз: «С днём рождения в стране Израиль!», наблюдая за этим всем со стороны.

Ментальность здесь другая, и орать здесь ни на кого не надо, но понимая, ощущая себя как некоего вторичного такого мигранта, в общем, ты сильно не высовываешься, я, в частности. Сделать банковский счёт заняло у меня три месяца, получить всякого рода страховки. В полиции мне вообще сказали, что «в связи с коронавирусом мы вас примем на регистрацию в 22-м году», а было это в августе, чтобы ты понимал. Я такой: «Ну ладно, наверное, здесь вот так, хорошо». Это вот, извиняюсь за свой тюремно-дворовый, ощущение терпилы, вымывается очень постепенно, и этим я сейчас и занят, по большому счету.

Что же касается творчества, я делаю то, что я умею лучше всего, при этом хлопаю глазами и смотрю, как это делают люди, с которыми я работаю, и получаю от этого нереальное удовольствие. Об этом можно, наверное, говорить очень долго, но в общем и целом я получил абсолютно то, чего я хотел. Мне хотелось, чтобы меня на каждодневной основе окружали люди, гораздо более понимающие, чем я сам.

АК: И это действительно так? Есть такое мнение «не надо путать туризм с эмиграцией».

ВЕ: Совершенно верно!

АК: Когда ты приезжаешь на непостоянной основе, то тебе кажется «вау-вау-вау», а когда ты уже интегрируешься, то понимаешь, что всё везде примерно одинаковое. Или всё-таки реально другой культурный уровень, другой уровень работы?

ВЕ: Понимаешь, какое дело. Здесь очень интересный момент есть один. Очень мне въелось в голову один раз высказывание моего финского коллеги Тапио, диджея Orkidea. Он сказал: «We are the same nation under the groove», что можно по смыслу на русский перевести как «мы все музыкой объединены, а не культурными особенностями или чем-то таким». И поскольку бо́льшую часть времени мой круг составляют подобные люди, это потрясающие музыканты, менеджеры рекорд-лейблов и так далее, и так далее, я не чувствую большой разницы. Но во взаимодействии просто со среднестатистическим населением типа того же менеджера банка или тётушки условной официантки, кондуктора автобуса какого-нибудь и так далее, тут история немного уже, безусловно, меняется, и это чувствуется. Но я не могу сказать, что мне это не нравится, вот в чём дело. Было бы глупо сказать, что мне не нравятся улыбки вокруг, что мне не нравится постоянная вежливость, странновато бы прозвучало, правда? Безусловно, здесь есть огромное количество минусов, но также плюсов здесь не меньше, и просто мне нужно во всем этом разобраться.

АК: Как пела в свое время группа «Мираж», «музыка нас связала, тайною нашей стала»?

ВЕ: На самом деле, так и есть. Завязываясь с такими людьми, собственно, всё и происходит.

АК: Подождём, пока бытовая и социальная часть немножко спадет и придёт в норму, пока всё устаканится, и заранее договариваемся на интервью через некоторое время, когда уже пойдут реалии!

ВЕ: Да, спроси меня то же самое через годик, всё верно!

АК: Да, да, встретимся через годик примерно, и поговорим уже о том, что же будет происходить. Но пока вернёмся в те дальние-дальние, давние годы, когда мы только-только познакомились с твоим творчеством, и PROFF, и «Русская кибернетика». Вот мой коллега Женя Свалов рассказывал мне, что ваше собственно первое знакомство, во-первых, началось с твоего ремикса на трек Кирилла Tenthu, это Zair, это был май 2007-го. Во-вторых, это трек Little Space, который прозвучал в самом первом выпуске «Русской кибернетики» в марте 2008-го. Уже летом 2008-го мы в «Русской кибернетике» однозначно стали отмечать твоё творчество, благодаря Aguilas и My Personal Summer, российский лейбл Kontakt Recordings. Расскажи, что происходило в твоём 2008-м.

ВЕ: Очень-очень интересный момент сейчас был озвучен, потому что с Aguilas и My Personal Summer вышла история, которая собственно и привела меня на Anjunadeep на тот момент, и у вас указано, что это Contact Recordings, безусловно, но на самом деле вышел в оригинале на Anjuna, и я понимаю, откуда ноги растут здесь, и сейчас расскажу об этом. Дело в том, что в тот момент, когда эти два трека уже улетели в промо буквально от Kontakt Recordings, я находился в небольшом таком микротуре по, прости Господи, Турции, что сейчас вообще странновато звучит, правда?

АК: Тур в Турцию?

ВЕ: Да, тур в Турцию, совершенно верно, да, и бег в Бельгию. В общем, где-то там в каком-то там отеле в Турции, потому что селить они, естественно, всегда селят в эти all inclusive, потому что там сразу и кормят, и не надо платить промоутерам, и всё такое, вдруг ни с того, ни с сего мне приходит письмо с почты от Anjuna, где Джеймс Грант предлагает мне выпустить эти два трека, потому что он их случайно услышал где-то в плеере Джеймса Кайзера, более известного как Jaytech, по сей день прекрасный музыкант, действующий, функционирующий, сейчас живет в Америке. То есть просто буквально вот такой случайностью. Поскольку лейбл-то был, конечно, мой, Kontakt Recordings, как раз таки с Кириллом Tenthu, но менеджмент принадлежал все равно британской компании Baroque, которую и Женя знает не понаслышке, и, скорее всего, ты, безусловно, тоже.

Дальше у меня были такие приличные педали практически, по-другому я не назову это, с менеджментом, для того, чтобы вырвать релиз просто на стадии отгрузки во все системы, и уже буквально промо в самом разгаре, а я в этот момент пытаюсь стоп-кран вниз дёрнуть. Конечно, это было, мягко говоря, сложновато, но такую возможность упустить было просто глуповато. И, собственно, я об этом не жалею по сей день.

АК: Здорово, что удалось провернуть фарш назад!

ВЕ: Да, да, совершенно правильно! Извини, пожалуйста, а какой был вопрос? Потому что ответил я на другой.

АК: А какой был вопрос? А вопрос был про тот же 2008-й год. Что тогда происходило в твоей творческой жизни? Меня интересует это в контексте того, что ты уже чувствовал себя сильным музыкантом и, судя по вниманию международных лейблов, это действительно так и было. Но всё-таки я встречался с таким мнением, когда человек только-только начинает вроде бы выходить на какой-то уровень, ему сложно избавиться от эффекта, знаешь, самозванца, что ли, то, что «я ли это, могу ли я это делать», и избавиться от каких-то релизов, стереть что-то с секретных жёстких дисков. То есть вот этот переломный момент.

ВЕ: Открою тебе тайну, от синдрома самозванца я не избавился и по сей день. Более того, возвращаясь к теме переезда в Лондон, здесь это прямо расцвело буквально новыми красками, над чем я сейчас довольно активно работаю. Конечно, я не считал себя сильным музыкантом в 2008-м году. Сейчас я, безусловно, считаю себя сильным музыкантом, но именно музыкантом. Не маркетологом, не продажником, не популярным музыкантом, не востребованным музыкантом. Сильным музыкантом. Как музыкант, я действительно считаю, что я могу, умею и практикую.

Другой вопрос, что окружён людьми, которые могут, умеют и практикуют чуть-чуть побольше. Но тогда с этим было еще сложнее, и я прекрасно знал, что такое Anjuna, что такое Armada, что такое довольно большой тогда Baroque, или что еще тогда было? Да Господи, все, что угодно: Hooj Choons, Platipus, можно долго перечислять, но мне даже в голову не приходило туда ничего слать, потому что я абсолютно точно считал, что мой уровень, мягко говоря, не соответствует. И когда мне тогда написали с Anjuna, первые минут пять я считал, что меня сейчас кто-то просто подкалывает.

АК: Сейчас попросят номер кредитной карточки, да?

ВЕ: Да, безусловно! Вот 5 евро, зарелизь только, пожалуйста…

АК: У тебя осталось что-нибудь из тех давних работ, что бы ты прямо хотел выпилить из бэк-каталога, за что тебе стыдно?

ВЕ: Ничего подобного у меня не осталось, потому что, безусловно, вся та чушь, которая была тогда мной издана, является частью истории. И, несмотря на то, что там есть абсолютно идиотские какие-то выходки в музыкальном плане, мне довольно забавно иногда возвращаться туда, по лесенке на Beatport, в самый низ, и просто щёлкать превьюшки и немножко хихикать. Потому что я помню, что вот это я и писал, и сводил на колонках Genius, которые оторвал от маминого компьютера, вот это я, по-моему, из Мадонны вырезал и нарубил в капусту. Это забавно, это вот такой down to a memory lane, который иногда просто вгоняет меня в состояние звука, который ты только что издал. Нет, мне за это не стыдно, потому что благодаря этому можно ещё и прогресс отследить.

АК: А, кстати, те треки кто-нибудь ещё покупает? Просто интересно.

ВЕ: Я без понятия, потому что где это тогда, прости Господи, издавалось-то вообще? Kontakt Recordings больше не существует ни в каком виде, что ещё-то было? Snoochi Boochi нашего чудесного Артёма, R-Tem’а которого, наверное, он существует, конечно, но с Артёмом мы уже много лет не разговариваем. Звучит по-идиотски, просто жизнь развела, естественно, ничего такого. Мне как-то в голову не придёт сейчас написать, сказать: «Братан, сколько лет, сколько зим. Кстати, скажи, пожалуйста, можно посмотреть royalty statement 15-летней давности? Мне просто даже и деньги не нужны, просто интересно, сколько это продалось». Это неважно, я, честно говоря, никогда не рассматривал деньги как некую мотивацию, даже сейчас, когда…

АК: Да, это вопрос не про деньги, про деньги мы чуть позже поговорим, просто интересно как раз, вот эта вот история, «стыдно / не стыдно».

ВЕ: Нет, не стыдно!

АК: Это хорошо. Мы отметили, что когда говорят PROFF, обычно первая реакция: «О, Anjuna!». Кто-то, конечно, более знающий скажет, Intricate и, возможно, Silk. Все мечтают издаваться на Anjuna, поэтому нам, конечно, жутко интересно, как начиналась твоя работа с Anjuna. Может быть, там был другой контакт, кроме как тебе написали по электронной почте?

ВЕ: Если эту историю немножко развернуть, которую я уже рассказал случайно…

АК: Тур в Турцию?

ВЕ: Да, тур в Турцию! То дело было примерно следующим образом. На также почившей, как и Kontakt Recordings, социальный этой платформе под названием Myspace… Кстати, я на неё зашёл недавно, у них там дизайн обновился, всё теперь выглядит так модно и стильно, но, естественно, всё это уже никому не надо.

АК: Подожди, они ещё существуют что ли?

ВЕ: Открой Myspace, ты увидишь, у них даже дизайн другой сейчас, современный, всё очень стильно. Причём это случилось в последние, не знаю, но полгода, наверное, год максимум. Там я совершенно вот таким образом, ни на что не рассчитывая, просто проявив уважение и желание услышать что-то в ответ, отправил те самые Aguilas на Myspace Джеймсу Jaytech. Именно таким образом, собственно, на Anjuna и попал.

АК: А, всё, понятно, то есть через Jaytech?

ВЕ: Да. По сути, да, я отправил всё это ему, просто чтобы он послушал. И вот так совпало, что когда он это всё дело слушал, рядом буквально проходил Джеймс Грант, вот это вот так получилось, то есть абсолютная русская рулетка такая. Почему русская-то, Господи? Просто рулетка. Короче, вышло всё таким образом, что когда мне написали в ответ и сказали: «Давай издаваться», и дальше случилась эта история с менеджментом Baroque, где я всё это выдёргивал, просто передумал в полёте, что называется, релиз получился довольно стильным, жирным. Он попал на вот эту культовую серию компиляций Anjunabeats, volume такой-то, по-моему, это шестой был тогда, и дальше оттуда потихонечку уже, да, как-то всё полетело.

АК: Здорово! Никогда не знаешь, мимо кого пройдёт Грант, и у кого он стрельнёт плеер. Сейчас это, конечно, сложнее.

ВЕ: Да, да, совершенно верно!

АК: Сейчас, конечно, это сложнее, все слушают потоковые сервисы и не делятся своими наушниками. Но вообще масса примеров, когда после одного-двух релизов нет продолжения, хотя вроде бы и артист сильный, и вроде бы лейбл заинтересованный. Но мало того, что ты там издался, у вас это всё ещё и переросло в дружбу, и связь не прерывалась.

Как – я сегодня задаю дурацкие вопросы – у тебя так это получилось?

ВЕ: Можно, я в качестве интервьюера задам тебе один вопрос, риторический, наводящий? Ты думаешь, каким образом я попал в Лондон вообще?

АК: Я понимаю, что это всё одна ниточка, один клубочек разматывается. Но просто после того, как ты издал эти треки, как себя вести начинающему, можно так сказать, музыканту, на которого обратили внимание на гранд-лейблах? Может быть, есть какая-то спецтактика? Вписываться во все их активности, участвовать во всех их ремикс-паках, я не знаю, делать ремиксы на всякую чушь, не чушь, не знаю. Короче, какая тактика?

ВЕ: Интересный вопрос, я вот сейчас сижу и вспоминаю, как в этом плане всё происходило. Ты знаешь, да, проявлять активность, но не излишнюю. Во-первых, брататься не нужно, но нужно понимать, что есть рабочие отношения, и то, что этим людям от тебя интересно, это верный, хороший материал на регулярной основе, потому что большие лейблы подписывают не треки, большие лейблы подписывают артиста. Когда условная Anjunabeats говорит: «Давай мы тебя заберём», нужно понимать, что наперёд о чём-то, в общем-то, они на мой план какие-то мысли имеют, безусловно. Поэтому зачастую записать первый же трек и отправить его, условно, в Anjuna не выйдет, просто по той причине, что когда не видно, откуда ты пришёл, не будет ясно, куда ты собственно дальше пойдёшь в творческом плане. Да, я безусловно, первые мои ремиксы на тех же Above & Beyond, OceanLab, «Lonely Girl» был трек, меня его никто не просил делать. Я просто помню, что они выпустили альбом OceanLab, тот самый красивый. Космические, потрясающие песни, с Justine Suissa, я написал Джеймсу и сказал: «Слушай, мне так нравится этот трек вот здесь. Можно, пожалуйста, я ремикс сделаю? Без обязательств. Грубо говоря, я сделаю, а вы решите, хотите вы это всё, не хотите, это уже ваше дело». Мне сказали: «Слушай, на этот уже нет, потому что уже есть слоты, и всё это занято, уже расписано и так далее, а вот этот, если хочешь, попробуй». И вот я его и делаю. В итоге первый вариант им не понравился. Кстати говоря, второй я сделал с нуля полностью, и вот он уже стал довольно успешным в конечном итоге во всякого рода чартах, треклистах и так далее, и так далее.

Самое важное – это как-то себя представить, чтобы люди понимали, что вот это Вова, он явно совершенно посвятил свою жизнь музыке, и абсолютно полностью, и больше его, в общем, мало что интересует. Соответственно, Вова будет что? Продуктивным, постоянным в своей работе…

АК: Коммерчески успешным.

ВЕ: Безусловно, безусловно! Это, конечно, вообще надо выносить в отдельное интервью даже, а не в вопрос.

АК: Это мы через год поговорим!

ВЕ: Да, да, да! Но в общем и целом приблизительно так. Нужно, во-первых, как-то человеком оставаться, во-вторых, быть продуктивным в своей деятельности. Да и, собственно, да нет, Господи, таких тактик. Всё очень просто, мне кажется: либо ты делаешь хорошую музыку, либо ты её не делаешь, вот как-то мне так это видится.

АК: Хочешь быть счастливым, будь им. А как ты будешь…

ВЕ: Правда, то есть какая тактика? Надо в 01:30 ночи отправить письмо со странными символами, чтобы зазомбировать кого-то? Что это такое, какая тактика? Музыкантом хорошим надо быть, вот и вся тактика. И иметь долю везения, мне кажется.

АК: Есть Intricate, основателем которого ты являешься, и он, конечно, много издаёт, делает ивенты. Есть Silk, он совсем не сосредоточен на российской сцене. Были активности у ППК вместе и по отдельности, Володя Фонарев строил «Атмосферу», Иван Рудык – «Электрику Records», Сергей Flash вёл Flash Records, а потом совсем ушёл из сферы, и бэк-каталога сейчас даже нет на стримингах. Как думаешь, почему в России не сложилось полноценной инфраструктуры, и не появилось у нас достаточно мощных лейблов?

ВЕ: Мне кажется, что Silk всё-таки можно назвать мощным лейблом, который сложился на территории России, понятно, что с оговоркой на то, что мы говорим об аудитории в совершенно другой лежащей географической плоскости, но тут такое количество причин может быть, начиная от совершенно другой ментальности людей, которые не привыкли платить за музыку, которые не привыкли поддерживать музыкантов, не привыкли просто… Привыкли к тому, что всё, что попадает во «ВКонтакте», это некая данность, и принимается соответственно. Это с такой социальной точки зрения.

С точки зрения менеджмента и так далее, мне кажется, что большой, успешный лейбл – это когда люди, которые над ним работают, это не музыканты, это не амбициозные какие-то композиторы или кто-то, кто-то.

Условно, говорят всегда, например, Armada – это лейбл Армина ван Бюрена, или Anjuna – это лейбл Above & Beyond. Но не всем молодым музыкантам, которые таким образом отождествляют артистов с лейблами, известно, что Above & Beyond, что Армин ван Бюрен – люди, которые хорошо понимают, что есть такая чудесная вещь, как делегирование полномочий, что ван Бюрен не единственный, а там их человек пять, что там… Я был в их headquarter в Амстердаме пару лет назад, когда на A State of Trance играл, до коронавируса, и это трёхэтажное здание с ресепшеном, кофе-машиной, условно, кухней, туалетами, офисами, оупен-спейсами, студиями и так далее. Это фирма, по-другому я не могу назвать, это контора, фирма. Люди в больших количествах с понедельника по пятницу с утра берут кофе в «Старбаксе» со своим именем на чашке, идут, садятся, и печатают буковки всякие в Excel, пишут имейлы и так далее, и так далее. Нет такого, что сидит один какой-то чувак дома в Москве в двухкомнатной квартире, и ждёт, когда же ему трек пришлют, чтобы его отфутболить дальше на Beatport, и ждать собственно у моря погоды. Это так не работает, это сложный бизнес. Я боюсь, что в те моменты, когда возникали подобные первые компании в России, не всем было это понятно. но это исключительно моя теория.

АК: Пока у тебя свежа память, есть какая-то тенденция к нормализации этого процесса? Потому что вроде бы все как-то уже привыкли, что можно подписываться на облачную музыку, что есть какая-то монетизация. Вообще-то, Москва не сразу строилась, да?

ВЕ: Безусловно.

АК: Положительная тенденция, хороший вектор, что мы сможем лет через пятнадцать тоже в Москве увидеть офис «Русской кибернетики» четырехэтажный?

ВЕ: Ты знаешь я первый заложил бы кирпич подобного здания, и потом ещё ленточку бы перерезал!

АК: Мы тебя пригласим!

ВЕ: Да, безусловно! Но на данный момент, я боюсь, что мой ответ будет «нет», такой тенденции нет, и не потому, что вы там все какие-то глупые, я вот здесь один рядом с Тауэрским мостом умный такой сижу.

АК: В белом пальто!

ВЕ: Да! Сейчас белое пальто в Лондоне – это самоубийство, на самом деле.

АК: Маленький секретик для будущих туристов?

ВЕ: Да, да, да, да, совершенно верно. Хотя тут всякие ходят, безусловно. Но дело не в этом. Боюсь, что я не хотел бы уходить в какие-то такие, не совсем… В общем, в злободневную повестку дня мне уходить не хотелось бы, потому что очень приятный у нас получается вайб в интервью, где мы говорим о творчестве. Но, к сожалению, видимо, в наше время без этого никак. Я многим людям, которые в этой индустрии работают, известен своими, скажем так, альтернативными взглядами, но я скажу очень просто. Без поддержки правительства, без ощущения людьми на всех уровнях, что электронная музыка является частью культуры, что это некий репрезентатив на международной сцене, что условный… Постоянно забываю, Александр Петров зовут этого рыжего, который просто в каждом фильме есть, такой вот чувачок?

АК: Не подскажу, не слежу за российским кинематографом.

ВЕ: В общем, есть такой актёр, у которого одинаковое лицо в каждом фильме, и он снимается буквально во всём, что спонсируется нашим Министерством культуры и так далее. Пока чего-то подобного не будет в сторону музыки, электронной, не электронной, это не так и важно, боюсь, что ловить нам абсолютно нечего, потому что я расцениваю современную эту повестку таким образом, что если вы мне не помогаете, то хотя бы не мешайте. Боюсь, что это была одна из причин, по которой я решил уехать.

Поэтому ответ на твой вопрос: я снова покажу пальцем в Silk и скажу, что эти ребята сделали всё верно. Они собрали мозги в кучу, они сделали потрясающий концептуально продукт, после чего направили его туда, где будет, извиняюсь, выхлоп.

АК: Побуду немножко адвокатом. Буквально в прошлом выпуске у нас в гостях была Юлия Сашина, представительница ночной мэрии Ульяновска, которая…

ВЕ: Это, прости, что такое вообще, ночная мэрия?

АК: В России есть две ночных мэрии, одна в Казани, другая…

ВЕ: Без Лукьяненко?

АК: Да, без Лукьяненко, конечно. Это настоящая организация, ночная мэрия Казани и ночная мэрия Ульяновска. Это активные ребята, это четыре человека, которые работают в Доме молодых, так они называются. Они ходят в офис, они осуществляют медиаторские услуги между представителями власти, между властными культурными учреждениями и молодыми музыкантами, связывают владельцев ресурсных мощностей типа рекорд-лейблов, ивент-агентств, и организуют мероприятия.

Не только электронные, конечно, но в целом тоже достаточно большой блок работ делают. Рекомендую послушать, кстати, тебе и всем слушателям нашего подкаста 77-й выпуск «ПреМикшера Русской кибернетики», тоже мы час болтали с Юлей, и это действительно очень вдохновляюще, и после таких бесед ты начинаешь как-то обратно верить в нашу…

ВЕ: С большим удовольствием! Верю, что подобные люди существуют. Но просто ты сам сказал, их четверо, четыре человека.

АК: Как говорил Владимир Ильич, из искры возгорится пламя.

ВЕ: Да, без поддержки немецких особистов, безусловно, в общем, наверное, нет, но да. Слушай, я понимаю, я всё понимаю, желаю им только удачи на этом поприще и так далее, но пока каждая мэрия не будет иметь свою ночную, оборотную сторону в нашей стране, боюсь, что далеко это всё не уедет. А я, признаться честно, кроме Питера и Москвы категориями электронной музыки особо даже и не мыслю, к сожалению, больше.

АК: Для этого существует «Русская кибернетика», и мы каждый выпуск раскрываем, что на территории России есть огромное количество электронных музыкантов, и даже свои кластеры. Но мы обратно перемещаемся в Москву, и меня заинтересовала одно событие этим летом. Ты участвовал в таком эпичном мероприятии московском, это Interplay Cruise Moscow. 9 мая, 3 июля и 11 сентября, кажись, было.

ВЕ: Почти. 9 мая состоялось, 3 июля должен был состояться, но в итоге был перенесён на 11 сентября.

АК: А, значит, все-таки два мероприятия?

ВЕ: Два.

АК: Но в целом такой формат, когда толпа людей на большом теплоходе или барже плывет по Москве-реке, и все прыгают, все объединены состоянием рейва и музыки любви. Мне присылали видяшки в WhatsApp мои праздношатающиеся коллеги, не зная, что это такое, и это было достаточно эпично. Формат понятен, меня интересует другое: тебя не укачало на кораблике?

ВЕ: Нет, морской болезни у меня нет. Иногда меня укачивает в машине, если я начинаю читать тексты большие. Но поскольку читать там было явно не с руки, то меня и не укачало.

АК: Ладно, вопрос в действительности другой. Как думаешь, почему пришло на рейв столько людей, которые вроде бы перестали ходить на рейвы? Ведь, в общем-то, не Амстердам это. И в целом, какое у тебя ощущение от публики?

ВЕ: Очень-очень интересный вопрос. Первое мероприятие… Во-первых, стоит отдельно всё-таки лавры в правильное место поместить. Это мой друг хороший, очень талантливый, потрясающий, известный, на самом деле, русский транс-музыкант Александр Попов, и Interplay – это его лейбл, и поэтому собственно и Interplay Cruise Moscow. У них есть своя прикольная, довольно устоявшаяся аудитория, в основном это люди, честно говоря, 30, вокруг 30 и, возможно, даже…

АК: Это не стыдно. И после 30, и после 40 тоже жизнь есть.

ВЕ: Нет, нет, безусловно, это совершенно никаким боком не стыдно. На секунду, отвлекаясь, могу сказать, что здесь, да и не только в Лондоне, но в Европе на буквально любое мероприятие Anjuna приезжает пара пожилая очень, я думаю, что вокруг 70 буквально, то есть там бабушка вообще с палочкой ходит. Их, по-моему, так и называют, Anjuna grandparents, то есть они прям буквально известны в тусовке и среди менеджмента. И когда Anjuna в качестве, я не знаю, допустим, менеджеров, артистов, кого угодно их видит, им всегда, так сказать, воздают некие почести – забирают на бэкстэйдж или просто разговаривают с ними, в общем, всегда как-то вот так относятся. Поэтому ничего в этом постыдного нет, абсолютно сто процентов.

Возвращаясь к вопросу, аудитория приблизительно такая, 30+. Есть, безусловно, мо́лодежь различная. В принципе, их довольно много. Но большинство этих лиц ты можешь увидеть на мероприятиях других промо-команд, у Володи Фонарёва того же самого, эти люди все прекрасно ходят и туда, и на всякие, что там бывает, «Трансмиссия», например, диджей Фил когда приезжает, или привозы просто крупные, я не знаю, да вот то, что Globalclubbing до недавнего времени делал, ивенты такие с музыкой околотрансовой, больше, видимо, этого уже не будет. Но, тем не менее, эти лица, они везде как-то были, и со многими из этих ребят мы за последние годы и познакомились, и они сидят у меня на стримах на Twitch, и мы всегда видимся в Москве, если я где-то играю, всегда подходят, мы разговариваем. То есть такая прям тусовка, и это очень приятно на самом деле.

АК: Перемещаясь из Москвы в Лондон, не могу не спросить про 4 сентября и Afterparty ABGT, 450-й выпуск, где ты играл. Как там все происходило. и какие были ощущения, настроения по ту и эту сторону от диджейки?

ВЕ: Слушай, надо понимать, что, как бы пафосно это ни звучало, Afterparty ABGT – это не самое ABGT, безусловно. Если сам ABGT основной это огромное пространство, буквально такое индустриальное какое-то на северо-западе, куда набивается больше десяти тысяч человек, то здесь, именно на Afterparty, это просто был хороший, прикольный ночной клуб, куда потом набился народ, который поехал и оттуда, или кто-то даже на основном мероприятии не был, потому что не могли, а вот хотя бы на Afterparty, и так далее.

Было очень клёво. Вообще, публика в Англии, возможно, даже… Можно будет, наверное, даже сказать, что подавляющей части Европы, она не танцует, она слушает. Поскольку меня в последнее время уносит в немного более диповые дебри, то есть я не пишу музыку, под которую хочется прыгать и хлопать в ладоши одновременно, не дроповая такая музыка, грубо говоря, то это был очень интересный опыт, потому что на том танцполе, где я играл, диджейка была на уровне с основным танцполом, то есть меня просто разделял диджейский станок, и вот по ту сторону люди стояли, очень близко, метрах буквально в двух с половиной. И вокруг меня полукругом собрались люди, которые стояли и просто слушали. Вот представьте себе музыканта, который играет на площади вашего города, и вокруг него вот так люди полукругом собираются, вот это было похоже чем-то.

АК: Это страшно звучит!

ВЕ: Это страшно звучит, да. Может быть, я выбрал довольно фиговую, конечно, аналогию, но на этом сходство закончилось, вот на этом полукруге, потому что интимность вот этого разделения и музыкальных эмоций была на уровне, где, наверное, я ничего подобного даже в жизни не испытывал. Возможно, кораблики вот эти можно назвать, потому что на корабликах я вместо того, чтобы играть на главном танцполе, всегда говорил: «Это вы себе оставьте, мне это не надо, там есть маленькая палуба верхняя под открытым небом. Ну и что, что будет холодно, ничего страшного, зонтик повесим, если дождь пойдёт. Но я хочу вот так». И дальше меньшее количество людей, большее разрешение, больше пространства для восприятия эмоций и вот этого разделения момента клёвого, когда толпа всё-таки не является толпой, а хоть каким-то образом персонифицирована, становится гораздо интереснее, лично для меня. Вот таким образом примерно 450-й Afterparty ABGT для меня и прошёл, было очень клёво!

АК: Это очень интересно, потому что наоборот, все практикующие диджеи говорят и рассказывают о том, что если они играют, и толпа стоит и не двигается, то это прямо провал-провал, а тебе наоборот.

ВЕ: Так они, нет, слушайте, они же не двигаются, они просто не гасятся, просто не мочат, прямо: «О!», вот так вот, они стоят, и их качает, и ты видишь блаженство на лицах людей, которых медленно и красиво раскачивает. Там понятно, что никакого провала нет, просто не будет воплей свиста «оп-па-оп-па-оп-па-оп-па, оп-па-па», или слэма, грубо говоря, без вот этого всего. А всё остальное, что должно быть на хорошей вечеринке, весь вайб, всё это есть.

АК: Да. Московский продюсер Игнат Dare тоже мне рассказывал в интервью, что идёт тенденция в Москве, когда люди танцуют плечиками, так оп, оп.

ВЕ: Да-да-да-да, это европейская мода очевидно, хоть просто спустя годы, видимо.

АК: Да. Несколько лет назад твой фирменный стиль, можно сказать, что завирусился, и мы даже в активном ходу увидели хэштеги #proffgressive, прогрессив от PROFF. И сейчас у тебя есть progressive, organic и drum&bass под псевдонимом Soultorque. Этот твой манёвр в сторону органика, это следование тенденциям, или это действительно такой эволюционный процесс для прогрессива, для твоего проффгрессива сейчас?

ВЕ: Хорошо, давай так. Organic house для меня звучит приблизительно как melodic techno, dream trance или vocal trance, это несуществующие стили, для того, чтобы на них были повешены ярлыки просто какие-то, и людям проще было их воспринимать. Organic house – это progressive house, в котором преимущественно используется больше живых инструментов, ты слышишь больше тепла деревяшечек всяких или колотушечек, или чего-то такого, все равно с теплыми хаусовыми грувами и большим количеством мелодичности.

То же самое про melodic techno, да, поэтому монофонические анималистичные рычалки, всякие там муговские бешеные лиды и запилы, которые Бодзиным настолько популяризированы были за последние годы, что уже всех достали, и так далее. Поэтому мой манёвр в сторону органика не является никаким образом следованием тенденциям, а исключительно такое вот душевное мановение какое-то, что ли, потому что это действительно очень свежая… Уже не очень, конечно, потому что этому лет уже, в принципе… Lifetime двухлетний, он уже подходит к концу, если честно. Мне эта мелодичность, и более того, совершенно другого рода мелодичность, то есть наш великий минор классический, что называется. Натуральный минор, оттуда мы уходим совершенно в другие лады. Мне, как музыканту, стало просто очень прикольно попробовать себя совершенно в иных ладах. Они, безусловно, немного ограничивают, потому что возможность этих ходов слишком характерна, там конкретные повышенные ступени в тональности, и ты идёшь по ним, и оно всё равно звучит так, как оно звучит, но никак иначе. В этом плане классический натуральный минор, он совершенно более такой разнообразный. Но всё равно, его настолько подавляющее большинство, что даже это разнообразие по сравнению с теми ладами, оно уже немножечко, в общем, как-то съёжилось, что ли. Поэтому тот же Whale Song – это, грубо говоря, эти лады, которые использовались в диснеевских мультиках, в «Индиана Джонсе» каком-нибудь, в конце концов, в «Назад в будущее» и так далее. Это очень кинематографические такие штуки. Мне просто как музыканту, который нашёл что-то новое для себя, попробовать очень прикольно, и вокруг этого плясать.

АК: Я хочу уточнить, ты отрицаешь, что organic house – это жанр?

ВЕ: Я отрицаю, что organic house – это жанр. Потому что то, что мы сейчас слышим, оно называлось, по-моему, просто deep house где-то в середине нулевых, когда он был просто не такой восточно-ориентированный, а больше такой sexy, black, типа soul. Помнишь, soulful house, это было? Это примерно где-то там же. Я абсолютно не хочу на это навешивать какой-то ориентир. Мы это назвали organic house, потому что… кто-то это назвал organic house, потому что там используются маримбы, калимбы, что там ещё, пианино, скрипки, бас-гитара и так далее. Просто поэтому, мы что, извиняюсь, по пресетам, что ли, теперь и по инструментам жанр будем в пространстве выделять? Мне кажется, это так себе ход, это должно по вайбу происходить. А вайб у этого всего абсолютного прогрессива – эта мелодичность, это билдаповость, раскачиваемость и так далее. Безусловно, со своими особенностями, но это туда же, к melodic techno.

АК: Так и напишем Sugarman, Геннадию Галютину, или Фуркану Шенолу, с которым я беседовал, что organic house по версии Володи PROFF не существует.

ВЕ: Это кликбейтный заголовок, прямо скажем, я не то сказал!

АК: Так себе я вижу вот эти баннерки: «Володя PROFF: organic house не существует». Отлично!

ВЕ: Да-да-да, а там же ниже: «Посмотрите, что Галкин сделал с Пугачевой на 80-й день рождения», эти, то, что блоком обычно закрывается. Знаем мы такие сайты!

АК: А как пробрался драм-н-бэйс в твой композиторский мир?

ВЕ: Приблизительно тем же методом он пробрался. Я всегда его слушал, я всегда от этого страшно тащился, мне всегда дико нравилась та свобода, которая присуща жанру, в котором не очень много денег, так скажем. Поэтому эта туннельность тренда немножко размыта. Понятно, что есть… У них там всё своё очень такое, там есть new school, есть old school, это вот так, это сяк, этот вайб больше сюда подходит, этот туда, всё это, безусловно, есть, и это очень такое дерево с большим количеством разветвлений. Но опять же, та творческая свобода, которую может себе позволить драм-н-бэйс продюсер, она меня всегда страшно манила. Плюс мне всегда было очень интересно из всего спектра задач, в которые собственно я как музыкант погружен, sound design мне всегда был максимально интересен, несмотря на то, что заканчивал я всё равно как звукорежиссёр, образование получал. Sound design для меня был максимально чем-то таким необычным, классным, магическим, и одно из направлений меня собственно в драм-н-бэйс как-то и затащило потихоньку. Я могу там просто самовыражаться, я не отправляю никакие демки на драмэндбейсовые лейблы. Я как Максу Флянту показал, что я делаю, мы с тех пор так же мой драм-н-бэйс и выпускаем на Silk, Monstercat Silk, простите. Почему так получается? Потому что я не хочу ни дедлайнов, ни ответственности, ни перформанс-трэша какого-то, я хочу как ребёнок исследовать мир, как будто я снова первый раз поставил какой-нибудь Fruity Loops, Cubase, нужное подчеркнуть/зачеркнуть, когда мне 15, и я абсолютно не думаю о том, что со мной будет дальше.

С помощью драм-н-бэйса я могу вернуться в то состояние хотя бы ненадолго.

АК: Обнуление, это сейчас очень модно, и возвращение в исходное состояние, так что могу тебя понять. Перейдём к деньгам, может быть? Недавно в своих соцсетях ты отмечал, что взял планку в 250 тысяч прослушиваний на Spotify в месяц, и это действительно классный уровень!

ВЕ: 278 уже!

АК: 278, да?

ВЕ: Да. Но сейчас вниз поползёт, естественно, сейчас перерыв между релизами будет, оно потихоньку вниз отползёт, как всегда.

АК: Ну ладно, в общем, это, скажем, четверть миллиона. И наши источники в дистрибьюторских кругах сообщают, что миллион стримов – это около 1000 фунтов чистыми сейчас, ещё часть забирает лейбл, в зависимости от условий контракта. Если взять условные цифры в 250 или в 125 фунтов, а помимо Spotify есть ещё и Apple, YouTube и другие моменты, которые приносят монетизацию, вот эти цифры как-то влияют на твой бюджет, или это просто приятный бонус?

ВЕ: Влияют, безусловно, влияют. Во-первых, как ты справедливо заметил, Spotify не является единственным сервисом подобным, и более того, Apple сейчас по циферкам потихонечку начинает его даже догонять немного. Во-вторых, в принципе, у меня с продажами всё относительно неплохо получается. Понятно, что на том же Beatport не надо много напродавать, чтобы попасть во всякие чарты и так далее, но с гордостью скажу, что больше половины из того, что я выпустил за последние два года, влетало в десятку в своих жанрах, до общей десятки я не дотянул буквально два места, у меня был один ремикс на Anjunadeep, который был двенадцатым в главном чарте всея Beatport, но в десятку так и не попал. А были и первые места, и вторые в том же progressive или, прости Господи, melodic techno том самом, и так далее. И когда всё это по крупицам отовсюду потихоньку собирается в какую-то единую такую штуку, безусловно, ты на это, наверное, не проживёшь припеваючи, но, имея работу, которую я имею сейчас, авансы за ремиксы, за оригиналы, и такую небольшую радость в виде роялти, паблишинга и прочего, и немного ещё с Twitch, как-то из таких ручейков вся эта речка моя финансовая немного и складывается.

АК: Наш друг и в какое-то время твой ученик по продакшену Андрей Карака сейчас перебрался в Дубай, и недавно задавал вопрос своим подписчикам…

ВЕ: Какой молодец!

АК: Да. Можно ли жить на роялти, и на какой уровень нужно выйти, и вс, в общем, в таком духе, а потом публиковал ответы в stories. И там пару раз прозвучала такая мысль, что просто на роялти – нет, а если закидывать их в крипту, инвестировать, прокручивать, то возможно, но не просто ходить с этими суммами в продуктовый. А вот мой коллега Женя Свалов говорит, что роялти позволяют ему оплачивать обновления музыкального софта, какие-то новые плагины, Soundcloud, хостинг, но железо, конечно же, уже нет. И какой ты видишь комфортную для себя схему доходов для музыканта и диджея? Это гастролировать до глубокой старости, или с каждого гонорара всё-таки завести инвестиционную копилку, и в акции, в акции, чтобы потом на пенсии по ночам-то не скакать, не быть grandparents ABGT?

ВЕ: Говоря за себя, я могу точно сказать, что я не собираюсь скакать до глубокой старости по кабакам нашей планеты. При этом пока ещё меня это вполне устраивает, но дальше то, что мне хотелось бы, чтобы моя жизнь сложилась каким образом, я хотел бы стать уже полноценным композитором по различным интересным и большим проектам. Я бы хотел, чтобы моя жизнь сложилась следующим образом. До условных 40 с хвостиком я условный Йорис Ворн, после 40 с хвостиком я условный Junkie XL. Это был бы мой идеал, где до этого у тебя много интересных мероприятий, прикольных, куча всяких событий, отличные релизы и прочее, прочее, а после этого ты в хорошей, дорогой студии сидишь, и на пару с Гансом Циммером чешешь репу, что бы сделать для следующего «Бэтмена», например, за которого ты получишь сумму с достаточным количеством нулей, чтобы плевать на пенсионные свои какие-то опасения. Вот где-то так, мне бы хотелось, чтобы всё это сложилось. Но есть чудесная поговорка: хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Поэтому общую намётку я такую сделал, а куда и как меня понесёт дальше, честно говоря, я не знаю.

АК: Мечты сбываются, надеюсь, не только в «Газпроме». За время работы «ПреМикшера» в новом формате я взял более 70 интервью, а до него ещё более 100 бесед с артистами, и по статистике только лишь процентов 30 электронных музыкантов имеют классическое академическое образование.

Ты, в общем-то, его получил, и только что как раз сыпал теорией музыкальной, как написать organic house, в какой минорный тон нужно перейти, чтобы у тебя получился… Ой, прости, прости, я сказал это запретное слово. Но всё-таки, оглядываясь на тот период жизни, имея сегодня свой объём опыта, вообще, был ли толк от тех усилий, и насколько эта академическая система оказалась полезной?

ВЕ: Да, конечно, полезной. Если ты хочешь общаться на каком-то языке, его не мешало бы выучить. Понятно, что можно нахвататься откуда-то по чуть-чуть, но изящества в твоей речи будет поменьше в этом случае. Я не говорю, что мои музыкальные мысли какие-то суперпотрясающие, но, по крайней мере, я хотя бы приблизительно понимаю, что я там делаю. Разница очень такая немножко размытая, знаешь, как между хамством и прямолинейностью, эту разницу не все видят. Здесь примерно то же самое. Безусловно, большинство талантливых людей, не имеющих музыкального образования, в гробу его видали, прекрасно справляются без него, и звучат тоже потрясающе. Но это также язык, на котором мы общаемся между собой, и это тоже очень важно. Когда я сижу с кем-нибудь из Above & Beyond в студии, и мы что-то делаем, что-то обсуждаем, и так далее, как ему объяснить, что здесь сюда, тут туда, тут туда, и наоборот, как я пойму, когда он будет рассказывать? Здесь стоит вот на студии огромный кастомный рояль акустический, прямо без единой розетки и лампочки, единственное, что в нём есть… А, нет, есть. В нём, извините, в него заливают воду, это меня поразило, в первую очередь. В этот рояль заливают воду, чтобы он не ссыхался, не расстраивался и, соответственно, в общем, не настал бы ему крантец в какой-то момент. Поэтому да, здесь в рояль я заливаю воду раз в пару недель. Но звучит это вырванное из контекста абсолютно по-идиотски. «У вас в рояле вода закончилась».

АК: Еще отличный кликбейтный заголовок: «Володя PROFF: «Я заливаю воду в рояль!».

ВЕ: Да! Это туда же, это абсолютно туда же. Так вот, возвращаясь к этому, когда, например, Джоно Грант или Пааво Сильямяки, или Даррен Тейт, который DT8 Project, который очень часто здесь бывает на студии, когда они приходят, садятся играть, и преимущественно, я вот прямо выделю Даррена Тейта, который мыслит такими категориями, от которых у меня просто мозги в трубочку сворачиваются, и я тихо сажусь на диван рядом, и слушаю, это что-то запредельное абсолютно. Любой электронный музыкант, который захочет писать электронную музыку и будет чувствовать себя в этом комфортно без музыкального образования, обломает зубы в первый же, если такой возникнет проект, в котором, например, нужно будет написать OST какой-то. То, что последнее сделали Джоно с Дарреном вдвоём, они написали музыку к документальному фильму о… В общем, эта environmental-повестка современная, то есть таяние ледников всякое, глобальное потепление и так далее. Очень красивый, дорогой проект. Музыка буквально академическая, то есть это оркестр. И создать оркестровую аранжировку грамотную можно в том случае, если ты понимаешь, как играют на скрипке, как играют на альтах, на английском рожке, на гобое каком-нибудь, да на тромбоне, на тубе, как угодно. Если ты не знаешь, как на этом играют в принципе, а просто знаешь ноты, то это не будет звучать естественно, правильно и красиво. Плюс, одно дело, когда у тебя барабанная партия, бас, две секвенции, главный лид и пэд, и другое дело, когда тебе одну только группу струнных нужно расписать целиком. Это уже совершенно другой уровень, и здесь уже на, простите, опять же за мой дворовый, на мокрой заднице не съедешь.

АК: Слушай, для этого всего существуют аранжировщики и представители, например, raw-звучания, они наоборот говорят, что классическое образование мешает придумывать действительно что-то новое. А для всего остального есть специалисты.

ВЕ: Mastercard. Да, я понял. Понимаешь, какая штука, есть и плюсы, и минусы, вот с обеих сторон. И я не занимаю какую-то одну точку, потому что, безусловно, опыт, знания, образование, любая система координат туннелизирует, если можно так выразиться, видение происходящего. Когда тебя научили, что можно вот так, а по-другому нельзя, безусловно, это может являться проблемой. Но когда ты не знаешь, как можно, это, извините, другой конец той же самой палки. Поэтому, где баланс – вопрос хороший.

ВЕ: По крайней мере, ты со знанием дела нажимаешь на кнопки миди-клавиатуры, и это уже хорошо.

ВЕ: Иногда со знанием, иногда абсолютно без него, но, по крайней мере, в состоянии потом проанализировать и поправить, то есть в другом режиме каком-то рабочем. Но да, да.

АК: Друзья, я напоминаю, что в ваших колонках или в наушниках ток-шоу «ПреМикшер Русской кибернетики». У нас в гостях большой гость и это большое интервью. Владимир Ершов, он же PROFF, музыкальный продюсер, диджей, преподаватель, и ещё многое-многое. Уверен, что любителям электронной музыки имя PROFF говорит больше, чем я сейчас буду перечислять регалии.

Я сейчас нахожусь в Москве, Володя в Лондоне, а вы, надеюсь, в безопасном и уютном месте. И уже в начале следующего часа послушаем целиком гостевую работу, которую Володя PROFF подготовил для «Русской кибернетики».

Есть такое популярное высказывание, что в любой отрасли толковые специалисты работают на местах, не поднимая головы, а те, кому не нашлось применения, пишут учебники и ведут тренинги. Это явно не твой случай. Твоя музыка всегда была востребована, тебе было, чем заняться. Тем не менее, у тебя есть преподавательский опыт именно в производстве электронной музыки. Чем тебя привлекло преподавание?

ВЕ: Давай сделаем такой аналог такого электронного Дудя, что ли, чуть-чуть, где я буду рассказывать о чём-то немножко более без купюр, чем обычно делаю. Во-первых, хочется сказать отдельно, что в преподавание я пошёл не потому, что у меня прямо душа к этому лежала, я всегда этого хотел или ещё что-то. Я пошёл туда за длинным и не очень рублём, потому что в середине десятых годов я себя чувствовал не очень хорошо. У меня был промежуток где-то с года 2012-13-го по год 2017-18-й, где, скажем так, я не совсем понимал, что и как я хочу делать в дальнейшем со своей музыкой, как это будет выглядеть. В этот момент мой хороший товарищ Кирилл Калашников, который ранее выпускался и вообще существовал под псевдонимом Implex на драмэндбэйсовой сцене, ныне он у нас Wyro, и он крутит модулярные синтезаторы лайвом в ночных клубах Берлина или ещё каких-нибудь клёвых европейских городов, по совместительству является главой собственно школы «Трамплин» в Москве и в Питере. Он меня позвал преподавать, на что я ему несколько раз подряд ответил отказом, сказав, что я вообще в этом нифига не понимаю, типа у меня ни образования нет преподавательского, ни методичек нет, на что он мне просто несколько раз подряд отвечал приблизительно что-то из серии: «Слушай, вот я сижу и слушаю, что ты делаешь, неужели тебе нечего рассказать?». Я думаю, так себе подход, наверное.

Но в итоге где-то раз на третий я согласился, потому что понял, что…

АК: Третий раз закинул старче удочку, да?

ВЕ: Да, да, да! Совершенно верно. В итоге, да, на третий раз я согласился, потому что понял, что мне больше всё равно сейчас делать особо нечего, что какой-то доход стабильный у меня появится.

АК: От безысходности?

ВЕ: Это, конечно, звучит грубовато, но наверное, так выразиться можно. Ладно, давай скажем, что всё-таки не от безысходности, безусловно, а от интереса, от любопытства, и от того, что, в общем, альтернатив особо как бы… так, не очень.

АК: Разумеется, хорошо.

ВЕ: Можно было сидеть и налегать на продакшен больше гораздо, и чёрт знает что из этого бы вышло в конечном итоге. Но сейчас, оглядываясь туда, я хочу сказать, что было не время, попозже наступило. В итоге, да, я стал преподавать по чуть-чуть, это были частные уроки с учениками, которых мне предоставляла школа. Я, соответственно, проводил эти занятия, делился со школой денежкой, а они предоставляли мне и учеников, и помещение, в котором это происходило.

В дальнейшем всё это развернулось в такую довольно постоянную и активную деятельность, и это были отличные годы в моей жизни. Я познакомился с огромным количеством потрясающих, интересных людей. Были ученики, с которыми было очень тяжело, были ученики, с которыми мы общаемся до сих пор. Я даже скажу, что в Telegram существует чат с людьми, которые мне резонировали больше всего за все эти годы преподавательской деятельности, и талантливые и интересные музыканты, и хорошие, приятные люди. Вот такой чат у меня существует, я туда добавил всех своих учеников, и они сейчас между собой барахтаются, и этим коллективным разумом решают разные задачи.

АК: Это так здорово, «Клуб выпускников PROFF»!

ВЕ: Что-то типа того. Я очень горд за всех этих людей и за свою работу, проделанную в их становлении. Некоторые из них стали моими соавторами. В конце концов, я о коллабе с Моккой заикнулся. Собственно Артур Сапаров – это человек, который, не помню, в каком году, наверное, в 2017-м, пришёл в «Трамплин» и сказал: «Я бы хотел научиться делать музыку, а ещё я пою и играю, и фронтмен группы индироковой такой офигенной». И мы с ним стали учиться писать музыку, а потом отдельно разговаривали уже на другие темы. Я ему сказал: «Слушай, а давай ты просто попробуй — что получится, то получится».

В итоге это «что получится — то получится» привело его к коллаборациям Gabriel & Dresden, с gardenstate, с Энди Муром, со мной в том числе, и, возможно, в дальнейшем, я не буду говорить, с кем ещё, но там ещё много с кем. Чувак случайно нашел себя как сонграйтера.

АК: Сначала нашел тебя, потом нашел себя?

ВЕ: Да, да, да, совершенно верно! Была и потрясающая, волшебная композиторка, я не знаю, как сейчас надо правильно это всё…

АК: Кто-то не любит феминитивы, но мы используем.

ВЕ: Итак, композиторка Екатерина Сафронова, EKSF, с которой тоже у нас выходила совместная работа на Anjunabeats ещё в каком там, наверное, 2018-м году, и сейчас она подписана на… Не буду говорить, куда, вы скоро всё узнаете. Но я скажу, что это большие новые наши проекты от Anjuna, и это будет очень прикольно. И перечислять так можно довольно долго клёвых людей всяких и так далее.

АК: Я очень вдохновлён!

ВЕ: Я тоже ими очень вдохновлён, на самом деле, потому что все эти люди просто пришли ко мне, мы нашли какие-то точки соприкосновения, а дальше они сделали сами много потрясающих вещей. И я и за них испытываю гордость, и за себя.

И когда я в итоге уже заканчивал, очень медленно, естественно, процесс этот останавливался с преподаванием, потому что были курсы, которые люди уже начали, я не мог их бросить на полдороги, и так далее, и так далее, и потихоньку-потихоньку, когда всё это остановилось, у меня уже были билеты в Лондон на руках, и я, конечно, скупую мужскую слезу немножечко поронял, да, безусловно. В общем, я вспоминаю об этом периоде моей жизни исключительно с теплотой. Это было классно!

АК: Понятно, что твои студенты получили от тебя полезную информацию, и некоторые из них улетели куда-то в космос. Но были ли какие-то моменты, когда ты сам в процессе чему-то научился?

ВЕ: Очень хороший вопрос, я его расценю, наверное, даже как наводящий, честно говоря, потому что мне есть, что сказать. Я потрясающе, просто очень сильно в своей вот этой игре поднялся за время, пока преподавал, потому что, когда я понял, что есть преподавание, я, наверное, попрошу прощения у самых-самых первых моих учеников, пока я сам учился преподавать, возможно, это не было настолько упаковано хорошо, как когда я понял, как это работает, но чтобы объяснить что-то, нужно очень хорошо понять это самому. Чтобы это очень хорошо понять, нужно это правильно сформулировать. Чтобы это правильно сформулировать, нужно сделать огромное количество выжимки и аналитической работы, завернуть это в доступную какую-то такую вот обёртку, и дальше уже донести. Когда я всё это делал, буквально по любым темам, любым аспектам, начиная от дизайна, проходя через сольфеджио, элементарную теорию музыки, гармонию, и уходя туда, в звукорежиссуру, я сформулировал для себя огромное количество вещей, и понял их гораздо глубже. Поэтому подобная деятельность, безусловно, принесла мне очень много всего, помимо просто стабильного заработка.

АК: Кажется, я уже сам готов встать в лист ожидания, когда ты возобновишь свои курсы. Первые твои ученики, надеюсь, получат по промокоду, для того, чтобы заново пройти эти курсы, потому что благодаря им ты стал таким. И часто сегодня говорят, в общем-то: «Не тратьте деньги на курсы, посмотрите YouTube, там всё разобрано. Научитесь сами, а если будут вопросы, купите пару консультаций, их сейчас все дают, и задайте их точечно». Мы можем предположить, что, например, Иманбек вряд ли ходил на курсы, а, скорее, сам разбирался в секвенции, или, может быть, даже YouTube посмотрел. Скажи, пожалуйста, нужно ли идти на курсы сразу, как появилось желание заниматься электронной музыкой, либо же лучше самому как-то покопаться в интерфейсе, посмотреть всё-таки тематические видео?

ВЕ: Рекомендации будут следующими. Безусловно, вся эта информация, полезная и нужная, есть на YouTube, и не только на YouTube, где угодно. И более того, мы провели очень большое количество вебинаров от «Трамплина», которые сейчас, можно пойти на сайт tramplin.pro, и просто купить за очень вменяемые деньги, типа 2000 рублей, что ли, по-моему, за возможность посмотреть, как я от пустого проекта всё делаю просто до финального лимитера на мастере. Даже, короче, бесплатные подобного рода материалы существуют в Сети, и все это, конечно, приятно. Но, во-первых, далеко не все воспринимают информацию в подобном виде, некоторым нужно сидеть, и, допустим были люди, которых я в какой-то момент даже считал идиотами, в чём впоследствии очень было стыдно мне, по этому поводу, точнее, потому что просто есть люди, которые очень долго запрягают, но когда они потом разгоняются, там ой-ой-ой что начинается.

АК: Не остановить?

ВЕ: Да-да-да! Это такой локомотив, и это потрясающе. Плюс есть люди, которые не то, что понимают не сразу, но когда понимают, то уж тогда понимают. А есть люди, которые просто в диалоговой форме, тэт-а-тэт, воспринимают информацию гораздо лучше, чем если ты сидишь и нажимаешь: «А, так, не понял, пробел, назад, назад, назад, назад, ещё раз пробел, ещё раз смотрю эту часть». Человек, который по ту сторону экрана сидит, когда ты ему говоришь: «Я не понял», он в состоянии повторить это в том же виде, он не сможет ни перефразировать, ни донести тебе это в совершенно каком-то более доступном виде и так далее. Плюс самое важное, самое важное – это количество этой информации. Оно подразумевает и общее «среднее по палате» качество этой информации. Я, как человек, который сам продолжает учиться буквально целыми днями, у которого постоянно возникают вопросы, и я постоянно иду на YouTube, со своей высоты могу отличить туфту от действительно полезного. Я отделю эти зёрна от плевел и спокойно возьму оттуда всё, что мне нужно. Для новичков, для начинающих ребяток создать и закрепить огромное количество вредных привычек таким образом не стоит ничего, и потом это приходится разгребать. Но, безусловно, вся эта информация там есть, и при должном каком-то уровне уже подготовки, наслушанности, чего угодно, критического мышления, её можно оттуда выгребать.

Чем занимался я? Я экономил людям время. Я гораздо быстрее доводил их до какого-то адекватного уровня, потому что, к сожалению, кое-каким вещам научить нельзя. Таланту я научить не могу, опыту научить я тоже не могу, и вкусу я тоже научить… Плюс-минус, конечно, но я могу навязать свой, а не научить…

АК: Сформировать, помочь сформировать?

ВЕ: Да, помочь, да, вот так гораздо приятней звучит, спасибо! Я могу помочь сформировать, да, но я не могу его вырастить в другом человеке просто в отрыве от себя, к сожалению. Всё остальное – это просто ускорение всех процессов, потому что, мне кажется, что, поскольку у дизайнеров есть такая штука, как насмотренность, когда человек смотрит на некую визуальную композицию, и сразу понимает, что верно, что неверно, как что работает, куда и так далее, я бы экстраполировал эту штуку и в музыкальную сферу тоже, и сказал бы, что наслушанность тоже имеет место быть. И когда ты слышишь и сразу понимаешь, что, куда и почему это… Мы же говорим постоянно, пользуемся такими терминами, как «это пластмассовое, это бубнит, это болото какое-то, здесь потише хочется сделать». Если ты быстро это всё «здесь потише» конвертируешь в полезную информацию и будешь действовать соответственно ситуации, то, собственно, быстро хороший результат и получится.

Я, по сути, занимался этим. Я давал вполне конкретный базис хороший, когда мы уже наконец разговаривать начинали на одном языке, уже я начинал просто разгонять наслушанность человека всеми возможными способами. Вот чем я занимался.

АК: «Иманбек, это бубнит, удали срочно»?

ВЕ: Да, и подпись: «Глава «РЖД» соответствующей республики».

АК: Когда уже чему-то научился, когда ты уже начинаешь заниматься творчеством, то у тебя появляется лучший друг, и этот лучший друг – это прокрастинация. И мы размышляли с коллегами о том, должен ли в музыкальной студии быть Интернет или хотя бы какой-то механизм включения авиарежима, который может активировать какой-нибудь только самый дисциплинированный сотрудник, чтобы подключаться к сети в случае крайней необходимости, когда нужно пиццу заказать. В общем, самоконтроль, умение сосредоточиться, насколько важное качество для музыканта сегодня? Есть ли тут какие-то секретики от тебя?

ВЕ: Ой… Если бы я мог сказать, что я постиг эту материю, что я абсолютно точно понимаю, как всё должно работать, я бы был просто счастлив. Но сказать я этого не могу. У меня возникают все те же самые проблемы, которые, наверное, есть у музыкантов совершенно на любом уровне. По крайней мере, общаясь с людьми, которые уже неоднократно Grammy получали, которые собирают тысячные, десяткитысячные залы и так далее, и так далее, я слышал одно и то же: «Да, бывает», «Да, вот так сложилось», «Да, я ничего летом не делал, потому что не знал…». В общем, надо, наверное, понять, что, к сожалению, прокрастинация и эта пустота, творческая импотенция являются частью творческой потенции. Грубо говоря, без тени свет не очень понятен, то есть его оттенки и так далее. И, к сожалению, видимо, придётся с этим смириться. Но принятие подобных вещей, безусловно, помогает. Здесь нужно очень много чего понять, потому что, не знаю, как в нашей психологии, в психологии Запада уже существуют все эти прекрасные термины типа performance pressure, то есть давление самого себя на себя, потому что дедлайны, потому что надо лучше, чем в прошлый раз, потому что надо на большие лейблы, потому что надо, чтобы это гиги дало, потому что надо, чтобы ремикс лучше оригинала вышел.

Потому что вот это всё надо, вот это вот, оно по камню тебе на шею кладётся, кладётся, кладётся, пока ты под этим весом не начинаешь сгибаться. Это очень большая проблема.

Что мне хочется рассказать по этому поводу? Я очень много информации в своё время из разных источников, из разных бесед, лекций, книг, чего угодно почерпнул. Самая близкая в итоге концепция, как ни странно, прилетела мне от сценариста прекрасного творческого объединения британского «Монти Пайтон», Джон Клиз зовут этого дядечку, он и играл во многих фильмах и скетчах «Монти Пайтон», и писал сценарии. В общем, это потрясающий мужик, который очень красивую концепцию креативности как явления описал в двух режимах: в режиме открытом и в режиме закрытом. Звучит так, как будто открытый режим – это хорошо, а закрытый режим – это плохо. Нет. Открытый режим – это режим, в котором ты не даёшь своему внутреннему критику права голоса. Представьте себе, что у каждого музыканта, вот представь себе, он сидит перед миди-клавиатурой, перед ним монитор, он сидит на стуле, а у него за спиной стоит клетка, и в клетке сидит такой маленький плюгавый мужичок в костюме не очень дорогом, с галстучком, и вот он сидит в этой клетке, и в тот момент, когда ты начинаешь задаваться вопросом «а достаточно ли это хорошо для лейбла Anjunabeats?», ты этого мужика из этой клетки выпускаешь, и этот мужик начинает ходить вот так, иногда останавливаться, на тебя облокачиваться так фамильярно, и говорить: «Слушай, а ты уверен, что эта «бочка» нормальная? Что-то она кликает так неприятно. Слушай, а вот эта аккордовая прогрессия? Ты же понимаешь, что она уже миллион раз была. Слушай, тебе вокалист партию прислал, это rip-off трека Яна Керри 2003 года».

АК: «Это же аккорд от Мадонны»?

ВЕ: Да, аккорд… Глушак от аккорда. Короче, да, начинаются эти проблемы. Этот мужик ходит и тебя просто задалбливает, отвлекает от работы какими-то идиотскими вопросами, не даёт сосредоточиться. Всё вот так происходит. Этот мужик, когда ты сидишь и в порыве чистого, сырого творчества, как ребёнок, исследуешь мир вокруг себя, в режиме, где нет вопросов, вот таких вопросов, где нет «правильно», где нет «неправильно», где есть «а давай так попробуем», где вот так всё происходит, этот мужик должен с кляпом во рту из носков сидеть в своей клетке и молчать, потому что он должен появиться только в тот момент, когда настало время критического осмысления проделанной работы. Вот перед тобой аранжировка, вот ее intro, вот ее outro, вот ее buildup, drop, «яма», hook, topline, что угодно, вот оно перед тобой, готовое. И дальше ты его выпускаешь и мужик говорит: «Ну, всё, погнали, давай, посмотрим. Вот у тебя трекан довольно попсовый, в нем, условный Mokka поёт, и у него есть куплетно-припевная форма, но intro почему-то две минуты. Ты себе как это представляешь? Кто это как сводить будет? Ты метишь в условный A State Of Trance, чтобы у тебя хорошо налетело в Spotify цифр, ты что, думаешь, что ван Бюрен на своём шоу, у которого минута эфирного времени имеет стоимость, будет это две минуты что ли сводить? Он это рубить будет? Не будет он это рубить, он возьмёт другой трек, потому что у него их миллион. Поэтому давай-ка это мы правим. Дальше, вокал, как он звучит? Очень широко, классно, но как-то безопасно слишком, нету искры и нету варева какого-то. Предыдущий трек, ты смог его по-другому, давай пересматривать». В этом случае собственно этот критик – твой друг и помощник, и в том моменте, в котором ты его выпустил, он, соответственно, тебе либо нормально поднагадит, либо поможет всё финализировать. Эти две вещи нужно очень хорошо разделять и понимать, когда идет речь о работе аналитической и серьёзной, места шуткам нет, приколам нет, это уже такая вещь. Соответственно, когда есть время для того, чтобы получить удовольствие от творческой деятельности. Это совершенно две разные вещи, и мешаться они не должны..

Грубо говоря, Джон Клиз тот же самый, приводя цитату классную, «когда вы разбежались и оттолкнулись, чтобы перепрыгнуть Большой каньон, в тот момент, когда вы уже летите над ним, это довольно фиговое время для того, чтобы подумать, а стоило ли это делать». Или довольно идиотское время – начать шутить в тот момент, когда ты на войне, например, и пули летят над тобой. У него такие аналогии были по этому поводу, и я их понимаю очень хорошо.

Плюс очень сильно помогает разотождествить себя с произведением, которое ты делаешь.

Это заблуждение было очень много лет со мной, о том, что… Я всем всегда говорил и продолжаю говорить, на самом деле, я сейчас работаю над собой в этом плане, но я всегда говорил одно и то же: «Заберите от меня музыку, и от меня ничего не останется, я и есть музыка». Это не типа «я — только музыка», не в этом плане, а в смысле, что ещё-то, кроме нее? Я больше ничего не умею. Но зато я это делаю очень хорошо.

Это оказалось очень плохим настроем на грамотную работу, как ни странно, хотя, казалось бы. Потому что если ты поймёшь, что ты сам по себе имеешь внутреннюю красоту, ценность, приятность какую-то, а твоё это произведение – это… Да даже сама формулировка «твоё произведение» в этой концепции неверна. Что ты проводник, что ты настроился на нужную волну, и через тебя, откуда-то оттуда, из ноосферы условной…

АК: Говорит божественный голос?

ВЕ: Да! Да, говорит божественный голос. Правда, они разные бывают, бог ночного горшка, я слышал несколько таких треков явно. Грубо говоря, очень по-разному может быть, да. Когда оттуда через тебя что-то льётся, и ты как проводник всё это дело воплощаешь в какие-то понятные формы искусства, гораздо комфортнее экспериментировать и пробовать. Как сказал мой хороший друг, не каждое произведение должно заканчиваться гибелью автора. В этом примерно и дело, разотождествление себя и произведения тоже сбавляет этот performance pressure, когда ты понимаешь, что «я могу попробовать всё, что моей душе угодно, потому что я могу, потому что есть такие варианты, и потому что фиг знает, к чему это приведёт, это довольно интересно», тебе гораздо проще, чем если ты понимаешь, что «ага, 122, максимум 123 удара, лучше сделать «фа», потому что вокруг «фа» бас звучит хорошо, что я там, органик делаю, это значит, что мне нужно пятую ступень повысить, получается, чтобы именно когда ты берёшь вот тут, то получался мажор вместо минора в обычном минорном ладу», и это всё у тебя начинается так: «Что мне надо, балалайку? Нет, много использовали». Когда такой идёт процесс, это даже звучит постно потом. Когда человек чисто на аналитике, не очень веря в собственную красоту и творчество, выдаёт какой-то продукт, я в это не верю потом, мне это слушать неинтересно абсолютно.

АК: Синтетическое творчество?

ВЕ: Да, синтетическое творчество органического хауса, совершенно верно.

АК: Еще один записал, третий.

ВЕ: Как у Дудя вот это вылезает внизу, можно так же, будет очень пафосно, да.

АК: А вообще, говорят, что какой-нибудь маркетолог или программист может, условно, ничего не делать всю неделю, вертеть мысли в голове, гулять где-то там, а потом бац, и за пару часов в выходные может выдать какой-нибудь оригинальный план или написать код. Здесь вообще возможно такое, что ты не прикасаешься к инструменту, а потом трямс, и вот оно?

ВЕ: Сколько угодно бывало такого в моей жизни! Прямо скажу, сейчас, за последние несколько месяцев, я не закончил до конца ни одной новой работы проффовой, потому что, безусловно, несмотря на то, что мне комфортно, у меня своя квартира, зарплата, у меня под задницей студия, которая стоит каких-то денег, которых я в глаза не видел за всю свою жизнь суммарно и так далее, и так далее, я всё равно нахожусь в стрессе. Я здесь один, у меня нет друзей. Я не могу находиться в привычных для себя условиях. Я не могу, в конце концов, сесть за руль и через час оказаться у мамы за городом, где я погуляю с собакой, подышу воздухом в лесу, вечером печку запущу, пожарю себе какой-нибудь шашлык моднейший, поговорю с друзьями детства, которых знаю больше тридцати лет. Этого всего у меня не осталось. Опять же, люди, которые поддерживают меня, и психологически, в том числе, во время этого транзишена, все в один голос говорят одно и то же: «Братан, конечно, у тебя всё здесь отлично». Но ты же понимаешь, что это всё равно стресс. Стресс бывает яркий, отрицательный, стресс бывает положительный, стресс бывает вялотекущий, но кумулятивный эффект от длительности этого стресса тоже сказывается. В конечном итоге получается, что эта чакра, которая меня связывает с ноосферой и богами, она у меня забилась какой-то фигнёй сейчас, и я только-только начинаю разгоняться. У меня появляются снова какие-то мысли, которые мне в итоге нравятся, какие-то наработки и так далее. Это не мешало. Причём, что самое прикольное, это не мешало делать мне мою основную работу, ту, которая не как волк, да? Я был вполне продуктивен и хорош в инжиниринге, в постпродакшене, вообще, в продюсировании того, что надо было, и так далее. Но как только я понимал, что всё, мой рабочий день закончился, сейчас, условно, шесть вечера, все прощаются и уходят, и я остаюсь один в этой огромной студии, в которой четыре студийные комнаты, рояль, в который надо заливать воду, и юпитер восьмой, который на eBay начинается, по-моему, от 18 тысяч фунтов, 1,8 миллиона, если переводить на русские деньги, и в этот момент, казалось бы, садись, и просто фигарь. А ничего, «ноль на массу».

Поэтому я решил, что я перестану… Это опять же тот самый performance pressure, то же самое давление на результат. Вместо этого, что я стал делать? Я стал собирать синтезаторы в реакторовой этой среде, blocks, которые модульные синтезаторы. Грубо говоря, ты собираешь сам всю архитектуру синтезатора, которым будешь потом пользоваться. Но я его собираю не для того, чтобы им потом пользоваться, а чтобы его просто собрать. Какие-то дизайнерские идеи, решения без… Очень важно с собой разговаривать. Я сажусь и говорю: «Вов, сейчас мы не будем трек писать. Не надо, не дави, мы ничего не пишем сейчас. Мы сядем, будем клацать мышкой и получать удовольствие от потрясающей аудиальной информации, которая будет выливаться откуда-то. Понравится — мы это отложим в сторону, потом воспользуемся». Так потихоньку-потихоньку я вывожу себя… Мне уже лучше, но ещё не до конца, я вывожу себя из состояния этой творческой импотенции, потому что планы у меня наперёд огромные просто. Совместные работы с людьми потрясающего какого-то уровня, которых я уважаю просто нереально, идеи, всё, что угодно, у меня есть все ресурсы для того, чтобы дальше спокойно творить и получать удовольствие от жизни, только для этого мне надо немножко перешагнуть через этот момент стресса и пойти спокойно дальше. Этим я и занят сейчас.

АК: У-ф-ф… Такая музыкальная психология, это действительно очень полезно!

ВЕ: Также я хочу отдельно отметить, что подобные проблемы, с ними сталкивается, наверное, подавляющее большинство музыкантов, какие угодно. Я могу сказать, не называя имён, что в WhatsApp у меня есть несколько групп интересных, в том числе тех, которые называются producer talk, в которых есть буквально все, кого ты можешь представить, от андеграундных чуваков типа Роберта Бабича или Мартина Рота, кончая, на полном серьёзе, Хардвеллом, Laidback Luke и ван Бюреном, то есть в одной группе все эти люди находятся.

АК: Ничего себе чатик!

ВЕ: Да, у меня есть несколько таких весёлых. А также есть отдельно, там я уже имена называть не буду, есть чаты психологической помощи между музыкантами друг другу, где есть и психологи, и музыканты, и имена там не хуже тех, которые я сейчас перечислил. Эти люди разговаривают на тему собственно творчества и на тему проблем психологических, которые это творчество вызывает, и гораздо шире. Мы все знаем и можем без проблем назвать несколько очень талантливых, потрясающих музыкантов, которые решили свести счёты с жизнью, будучи, мягко говоря, на таком высоком уровне, когда, казалось бы, у тебя есть всё. Значит, проблема гораздо шире, чем может показаться. Я бы хотел, чтобы люди задумались, и это очень важно.

Одна из вещей, которой нас учат, одна из хороших вещей, вот так, чтобы не докопаться было, одна из правильных вещей, которой нас учит западное общество, что ментальное здоровье и хорошее самосостояние – это не менее важно, чем осмотр у врача, обычного терапевта. Пожалуйста, следите за своим ментальным состоянием, это очень важно. Психологический аспект нашего здоровья в наше время важен как никогда, обратите на это внимание.

АК: «Следи за собой, будь осторожен», да. Виктор Цой. Twitch, ты уже упоминал его немного выше, на котором у тебя постоянно идут стримы. И, конечно, на фоне ковидной моды домашние концерты давали примерно все, от суперзвезд до начинающих. Твой стриминг так и продолжает быть постоянным. Понятно, что это не замена клубным сетам, но опять же, зачем ты продолжаешь это делать?

ВЕ: Тоже звучит как обвинение немного.

АК: Я уже понял. Но мне искренне интересно.

ВЕ: Да, я понимаю. Слушай, во-первых, чтобы ответить на твой вопрос, который суммирует весь пассаж, надо сказать, зачем я начал это делать, и будет понятнее. Я начал это делать не для того, чтобы заменить свои реальные выступления в тот момент, когда их не стало. Я это начал делать от интереса, лёгкой скуки такой во время этого локдауна, и потому, что до меня вдруг дошло, что всё то, что я хотел бы сыграть людям, но по тем или иным причинам не мог, я могу сейчас сыграть запросто, и это будет аудитория людей, которые хотят там находиться, а не которые не могут уехать, потому что больше не могут уехать или ещё что-то. Нас там, этих стримеров, прости Господи, как кирпичей за баней, правильно? Поэтому любой может взять, переключиться…

АК: Это да, потому что стримили все.

ВЕ: Вот, совершенно верно. Почему я это делаю до сих пор? Потому что за это время у меня сформировалось потрясающее комьюнити людей, которые ждут и с большим удовольствием проводят там время.

Это тоже такая групповая терапия своего рода. У меня там люди просто со всего мира. Средний онлайн у меня небольшой, 120-150 человек, это именно такой средний по палате, иногда бывает больше, иногда меньше.

АК: Но он качественный!

ВЕ: Вот! Качество там запредельное. Это какие-то чуваки, у которых PhD, обоих полов, какие-то доктора наук, инженеры, архитекторы, просто музыканты тоже. Туда иногда по приколу приходит программный директор SiriusXM, самой крупной спутниковой тире Интернет радиостанции Америки. У меня там сидит Вилли, Darude, который «Sandstorm» написал, очень часто приходит, просто сидит, разговаривает с людьми. И я так долго могу перечислять. Много классных музыкантов, известных, не очень известных, каких-то странных деятелей, кого угодно. Просто куча потрясающих, хороших людей. И когда на протяжении трех-четырёх часов я сам, погружаясь во всю эту фигню, вот таким сторителлингом уношу всю эту компанию куда-то в другое место, куда-то, где нет этого коронавируса, диверсификации, проблемы с трансгендерами, я не знаю, всей этой повестки, которая уже просто достала, это очень круто. Плюс опять же психологического здоровья ради, я здесь совершенно один. Когда я могу, таким образом, хотя бы как-то почувствовать себя частью какого-то сообщества, это очень классно.

АК: Это такой клуб, получается, «клуб PROFF»?

ВЕ: Да, это реально комьюнити такое. Самый крутой комплимент, который я услышал, что… У меня есть модераторы, которые следят за порядком, что называется, так вот, они вообще не работают, им не надо, там нет никаких проблем. Так вот, я очень много слышал хороших комментариев на тему того, что «это просто потрясающе, насколько здесь здоровая атмосфера у тебя». Люди, которые приходили с других каналов, других диджеев слушали, или ещё что-то. Это самое классное, что я слышал, что «здесь атмосфера такая, какой я нигде больше не видел», просто человеческое это общение. И это запредельно клёво!

Плюс, кстати, на этом самом Twitch, интереса ради, что было очень классным опытом, одну из этих вечеринок на корабле, которые мы обсуждали ранее, я в итоге её стримил целиком, и это было очень круто. Я играл шесть часов подряд без единого перерыва, и это был один из самых крутых гигов, наверное, за очень много лет, если вообще не за всю мою карьеру.

АК: Ну что, друзья, забегайте к PROFF на Twitch на стрим, разбавьте всю эту PhD-компанию. Может быть, найдёте каких-нибудь интересных людей там, какие-нибудь вопросики порешаете, перетрёте. Да, надо пользоваться социальным туннелем, как было сказано выше. И много говорят о сделках Twitch с правообладателями, что там за трансляции с музыкой не блокируют, как мы частенько сталкиваемся в Facebook, в Instagram или в YouTube. Что ты думаешь об этом, и в этом ли для тебя ценность платформы?

ВЕ: Да безусловно, в первую очередь, в этом. Если мы в стороне оставим даже полностью готовую экосистему, нацеленную именно на стриминг, чем не является ни Facebook, ни YouTube, ничто остальное, вплоть до, прости Господи, донатов, насколько это удобно и круто там раскидано. Самое главное, что посреди твоего стрима тебя не рубанут за то, что ты что-то не то сыграл, как это происходит и в Instagram, и в Facebook, поскольку это, в общем, одно и то же, и так далее, и так далее. Здесь самое страшное, на что ты можешь нарваться, тебе один отрезочек конкретный уже в записи просто замьютируют, и всё. А поскольку если мне надо, если это событие знаковое какое-то, значимое, я его просто параллельно пишу сразу. В следующий раз, когда я захочу реплей сделать, допустим, на тот же Twitch, такое иногда бывает, потому что, например, я стримлю эту вечеринку на лодке, она происходит в субботу ночью, во времена, когда уже коронавирус не такой… Точнее, запреты уже не такие свирепые, коронавирус всё такой же, если честно, естественно, большинство людей всё это пропустит, потому что они где-то сами лазают. А я это могу перезапустить, и ещё раз переиграть в какую-нибудь среду, например, и это будет хороший эфир, качественный контент, и народ послушает и посмотрит. Это очень клёво!

АК: Опять же, пообщается?

ВЕ: Опять же, пообщается, да.

АК: Небольшой такой «железный» вопрос. Наши коллеги, которые профессионально занимаются прокатом райдерных комплектов и оснащением клубов, говорят, что Pioneer в последние года три как-то заигрался с недорогим сегментом, и выпустил хорошие модели за 10-20 тысяч рублей для тех, кто готов диджеить с телефона, и, в общем-то, не обладает мощным оборудованием. Но при этом компания как-то подзабила, что ли, на топовые устройства.

А вот Denon догоняет, и ты используешь этот контроллер. Расскажи о своем опыте с Pioneer и Denon, действительно ли там идет так называемая война за сердца диджеев?

ВЕ: Я не знаю, можно ли прямо назвать это какой-то полноценной такой войной и бешеной борьбой, но то, что Denon, пока, действительно, Pioneer ковырялся в носу, такими прямо семимильными шагами догнал и встал вровень, этого отрицать абсолютно точно нельзя. И это не моё мнение, это объективная реальность. Для того, чтобы понять, о чём я, достаточно просто пойти и посмотреть, что могут топовые линейки деноновского оборудования, и вопросы тут же отпадут. Я как сейчас помню, мы с моей женой едем из Питера в Москву на машине ночью, я люблю ночью именно за рулём находиться, и обсуждаем как раз наши твитчовые приключения, она у меня тоже поигрывает просто так, в качестве хобби, но хорошо, красиво, и тоже на стримах иногда это делает, и она говорит: «Слушай, раз у нас там уже немножко так разгоняться начало, то, может, давай подумаем, что-нибудь возьмём поприкольнее?». А я в начале карантина слямзил из школы балалайку эконом-сегмента пионеровского, я даже не помню, как она называется, DDJ-RR, по-моему, вот такая просто маленькая штука, которая к Рекордбоксу подключается, и погнали. Месяца три-четыре меня это забавляло, а потом мне резко стало скучно: вот тебе раз канал, вот тебе два канал, и давай, значит, джаглить справа налево, слева направо, и вот так несколько часов. Ну, так, не знаю. И плюс меня как-то концепция компьютера в качестве вообще мозга, и вообще слово «контроллер» как-то меня всегда не особо радовало. Поэтому мы стали смотреть, читать, и прямо, пока едем в машине вот так, по платной М1 или какая-то она, М1 или М11, по этой платной мы чешем, а она на «голове», как называется эта штука, на магнитоле, короче, в машине ставит на YouTube обзоры, что происходит сейчас. И вот мы доходим до Denon вот этого, Prime 4 модель, которую собственно я и приобрёл впоследствии, доходим мы до этого Denon Prime 4, я начинаю смотреть, слушать, и у меня просто челюсть на пол падает, потому что мне даже в голову не пришло, что что-то подобное сейчас существует. Если бы мне кто-то в две тысячи хотя бы десятом году сказал, что не то, что у меня будет что-то подобное, а что-то подобное вообще бывает, я бы, наверное, типа сказал, что «да, наверное, на корабле Enterprise у капитана Пикарда такое есть». Во-первых, это полный standalone, тебе не нужен никакой программный софт в процессе игры. Это просто standalone-система.

АК: Самодостаточная штука, да, такая?

ВЕ: Самодостаточная, да, да, абсолютно, в которую вделан размером с iPad экран тачовый, на котором всё, что угодно, ты можешь как угодно свайпать, любыми жестами, как iPad, то же самое, буквально бортовой компьютер, на котором четыре канала. И самое крутое, на каждой деке, тут их две, по два слоя. Таким образом, я могу, нажав одну кнопку, превратить свою левую деку либо, например, в первую, либо в третью, а правую, например, либо во вторую, либо в четвёртую. У меня постоянно под рукой четыре канала. И сказать, что я не приобрёл снова радость и joy вообще от диджей сетов, это не сказать ничего. Вместе со всеми петлями, лупами, возможностями туда-сюда скакать на огромной скорости, горячими точками и так далее, я сейчас играю так, что между сведениями просто лист бумаги не просунуть, то есть это настолько постоянно позволяет держать динамику на каком-то потрясающем стабильном уровне, что это просто одно удовольствие. Я стал играть, я стал таскать эту фигню с собой на выступления. Я в ночных клубах стал играть музыку, которую мне никогда в голову бы не пришло поставить на танцполе, потому что она бы вообще не сработала.

АК: Ты бы просто не смог её эксплуатировать правильно?

ВЕ: Да, да, по сути, так и есть. А здесь у меня появились просто все те возможности, которые вдруг резко оформились в готовый продукт, а были у меня до этого в голове из серии «блин, вот здорово, если бы я сейчас эту… я позже чуть-чуть запустил, сейчас одну кнопку нажать, один квадрат, вперёд быстро прыгнуть, и чтобы я… и всё, и оно там совпадёт, взлетит». Да-да, я знаю, можно сейчас написать, что Pioneer тоже это уже умеет, но он это умеет уже спустя какое-то время. Когда вышел Prime, и когда я его купил, этого Pioneer не умел. Понятно, что они сейчас смотрят такие: «Блин, а что мы так не сделали, а давайте мы тоже так сделаем». Это всё понятно, я не собираюсь устраивать войну Android и iPhone очередную в этом разрезе. Я выбрал для себя вещь, она мне максимально комфортна, она потрясающе хорошо сделана, чувство, что это дорогой юнит такой, знаешь, прямо понимаешь, что он прямо сделан как надо. Это не беринджеровские реплики синтезаторов, у которых все фейдеры шатаются. Они, конечно, так же звучат хорошо, но там ручки, которые куда-то елозят, в общем, ох. Здесь прямо ты понимаешь, что это цельный кусок железа с офигительными джогами, с экранами внутри этих джогов, с тем, третьим, десятым, всей маршрутизацией сумасшедшей и так далее. Эта штука может буквально всё, что… Представьте себе условный какой-нибудь A State Of Trance, главную сцену, вот тебе микшерный пульт какой-то с кучей эффектов, потрясающий, и по два вертака с каждой стороны пионеровских крутых, функционал всего этого в этой коробке присутствует.

Понятно, что, наверное, если покопаться в настройках пионеровских, там всяких Рекордбоксов, можно тоже добавить ещё деки, и как-то внутри компа с помощью этого контроллера переключаться, но это костыльно выглядит, а здесь это выглядит абсолютно нативно, правильно и рабоче.

Поэтому я топлю за Denon. У меня к нему свои претензии. Мне не нравятся джоги на этой штуке, я к ним привык, но они мне не нравятся, на Pioneer они гораздо прикольнее. Что там ещё? Эффекты мне в них не нравятся, что это вообще за delay с одним tap? Глупость полная. Монофонический ревер. Мне всё это не нравится здесь. Но эти все минусы меркнут по сравнению с тем, что мне эта штука дала. И самое главное, что она мне дала, мне снова стала, спустя много-много лет интересно играть диджей-сеты.

АК: Пост не проплачен, это личный опыт Володи PROFF!

ВЕ: Если что, мой Paypal внизу будет для Denon!

АК: Да-да-да!

ВЕ: Единственный раз мне предложили рекламу, это какие-то корейцы предложили 700 долларов за пост с рекламой на ссылку на одежду, это был единственный раз в моей жизни. Больше я ничего за деньги никогда не рекламировал.

АК: А потом на AliExpress появляется какой-нибудь «Denon диджей, техника, сведение, классно»!

ВЕ: А, да-да, «Тимати, одежда, русская»!

АК: Да. Возобновляем рубрику. Рубрика «Музыкальная посылка», в которой наши гости общаются друг с другом, но опосредованно, через нас. Смысл таков, что ты отвечаешь на вопрос одного из предыдущих гостей программы и задаёшь волнующий тебя вопрос нашему следующему визитёру. И тебе вопрос пришёл от главы петербургского издательства Sengiley Recordings, это Денис Казаков.

Денис Казаков: Вопрос такой, на злобу дня. По последним наблюдениям, идёт большой всплеск и ренессанс вообще аналогового звука. Я обратил внимание, что очень много стало появляться сериалов и фильмов про аналог, про тот же самый винил, и также возрождение интереса к стилям давно ушедшим, к тому же самому трансу, к UK garage, к английской бэйс-музыке. Вопрос такой: какой возможен в будущем ренессанс электронной сцены?

ВЕ: Вопрос вполне себе такой злободневный, потому что та спираль, по которой мы срисовываем тренды внутри хода этих десятилетий всех последних, она всё становится более тугой и тугой, закручивается и закручивается. И такие тренды иногда начинают, скажем так, видеть… Появляется возможность видеть эти тренды гораздо чётче, что ли.

Во-первых, спасибо большое за интересный вопрос, это классно! И, как я думаю, все понимают, на него не может быть правильного или неправильного ответа, может быть только мнение респондента.

АК: Разумеется!

ВЕ: Мне, во-первых, хочется отдельно сказать, что как-то мне видится, что есть несколько стадий, которые проходит некий культурный феномен спустя сквозь время. Сначала это трендовая популярная вещь, потом это штука, которая отмирает, потом это cheesy, то есть пошлая непотребщина, которая всех уже достала, потом про неё забывают, потом про неё ещё раз забывают, возможно, про неё потом ещё третий раз забывают, а на четвёртый она возвращается слегка видоизменённой и снова становится трендовой, чтобы пойти на этот круг снова. Я не знаю, как бы это правильно выразиться. Денис просто сформулировал всё, большой всплеск ренессанса интереса к аналоговому звуку. Это можно трактовать очень по-разному. Позвольте мне, как музыканту, трактовать это как к аналоговому саунду в музыке, допустим.

АК: Да, конечно.

ВЕ: Потому что дальше он говорит о том, что стали появляться сериалы, фильмы про аналог и так далее, то есть мода условная на это ретро просочилась, действительно, много куда, и этим обязаны, популярности обязаны вещи типа Stranger Things, «Странные дела», которые полностью про 80-е, где эмуляция кассеты положена просто на мастер всего сериала, грубо говоря, и так далее, это можно перечислять очень много. Это потрясающе круто. Но я всё-таки поговорю про музыку.

Итак, в 2008-12-м где-то году электронная музыка на острие звучала так, как будто она в 2035-м году, в 2050-м году. Все хотели в будущее, смотрели вперёд. Когда полезли эти суперпилы бешеные, Скриллексы всякие, драм этот самый, дабстеп, бростеп, в частности, эта американская адапташка для пингвинов, которые только что рэп и кантри слушали, и тут вдруг мы — любители электронной музыки, вот для этих людей. Что мы видим спустя условные 10 лет оттуда? Что мы находимся сейчас во времени, где все хотят звучать, как будто они снова в 90-х. В 80-х, в 90-х, в начале 2000-х. Если 10 лет назад мы смотрели вперёд, вся эта культура, то сейчас мы наоборот смотрим назад.

Это потому, что тот момент, когда вещь стала пошлой, а потом про неё трижды забыли, а потом она снова… вот этот цикл снова вернулся. Эта спираль будет происходить буквально всегда.

Что в электронной музыке сейчас будет следующей большой вещью, уже это большая вещь, я это предсказал полтора года, и тут же стал над этим работать, progressive breaks, breakbeat и всё вокруг этого garage, и плюс этой штуки, оно в электронной музыке вернулось, возвращается и очень хорошо работает. Кто-нибудь семь лет назад мог представить, что PROFF выпустит брейкбитовый, буквально breaks или garage трек на Anjunabeats в 2021-м году? Только что ЕР-шка вышла, четыре трека в ней, два из них ломаные, не говоря уже о других хитах от других людей.

Я всегда был большим фанатом, Женя мне не даст соврать, я всегда топил за progressive breaks, но не делал его, потому что, во-первых, это надо было потратить время и научиться, а его не было, а во-вторых, это было просто банально неактуально, а надо было и гастролировать продолжать, и кушать, и Интернет оплачивать, и машину заправлять и так далее. В какой-то момент я сказал себе, кстати, после стрима на Twitch, где я собрал весь старый progressive breaks от людей, которых я просто нереально уважаю, типа Люка Чейбла, Hybrid, в конце концов, Саши тех времен там с Дигвидами и прочих, и прочих, я собрал всю эту огромную пачку, и четыре часа отыграл такой музыки. Там народ просто вот… Сказать, что он выпал, это ничего не сказать. Никто про это до этого даже не слышал, а тут вдруг им навалили какой-то сумасшедшей динамичной музыки, при этом мелодичной, музыкальной, понятной с точки зрения именно вот этого всего вайба. Я сам настолько был впечатлён, что после этого написал в Twitter прямо пост, что «помяните мое слово, сейчас будет breaks, и я на нем тоже покатаюсь чуть-чуть, и PROFF breaks поделает как надо». Прошло два года, и это всё сейчас и происходит, собственно.

Что будет дальше, не знаю. Но, по крайней мере, этот момент, у меня с ним вышло предсказать верно. А дальше пока просто непонятно тупо, потому что сейчас лёгкое затишье какое-то, и следующий тренд, даже намёка на него пока просто нет.

АК: Может быть, когда-нибудь в 51-м году потанцуем под Валерия Меладзе в брейкс-ремиксе?

ВЕ: Я практически уверен, что если ты сейчас вобьёшь «Валерий Меладзе, брейкс-ремикс» в «Яндексе», он тебе что-нибудь да покажет на этот счёт.

АК: Да, например, ссылки на PromoDJ?

ВЕ: Да, я это и имел в виду. Поэтому, если хочешь, можешь потанцевать и сейчас, необязательно ждать ещё 30 лет!

АК: Всё сейчас возможно, ничего даже не придумаешь нового, приходится придумывать прошлое. Но чтобы продолжить цепочку, нужно задать вопрос нашему следующему гостю.

ВЕ: Так, давай попробуем, я не знаю, кто это гость, правильно? Ты мне не говорил, и неизвестно, и не скажешь, в общем. Понятно, хорошо. Мне понравилось, что когда я уточнил, какого рода этот вопрос должен быть, ты сказал, что он может быть довольно провокационным. Это я нашим слушателям этот момент расскажу. Поэтому я решил, что, действительно, мелочиться не буду. Сейчас современная повестка, и социальная, и политическая, она очень сильно проникает и во все виды искусства, и видоизменяет его, к худу или к добру, это уже третий вопрос, этот частные какие-то суждения, но я это, например, здесь в Британии чувствую очень хорошо. Поэтому мой вопрос следующему гостю будет касаться именно этого.

Итак, практически у любой прослойки общества в любой стране мира есть вопросы и претензии к политической и/или социальной повестке как внутри страны, так и вовне, что-то типа закручивания гаек, раскачивания лодки, вот этой всей диверсификации, расизм, толерантность, коррупция и всё это злободневное, что будоражит умы любого уровня людей – и моего, и вашего, и кого угодно. Так вот, вопрос: должны ли, по вашему мнению, деятели искусства, в том числе музыканты, безусловно, открыто говорить об этом всём, прямо высказывать свою точку зрения, даже если она идет поперёк, что называется, линии партии и так далее? Искусство, оно вне политики всё-таки, или мы должны иметь гражданскую позицию, как деятели искусства? Вот мой вопрос.

АК: Ну что ж, вопрос достаточно серьёзный, скользкий, и я надеюсь, что следующий гость будет на него отвечать честно, искренние и осознанно.

ВЕ: Мне очень интересно, я обязательно послушаю, что скажет следующий гость уважаемый!

АК: И у меня самый, самый-пресамый последний вопрос нашего монументального интервью, но он традиционный, я его задаю всем гостям. Представь, что ты мог бы отправить себе эсэмэсочку в 2008-й год. 160 знаков, слова латиницей, всё такое, ты помнишь. Что бы ты себе написал, и как бы ты отреагировал на это послание, будучи собой, но ещё там?

ВЕ: Ох, безусловно 160 знаков мне бы не хватило, потому что путь, который я прошёл с того момента, он очень длинный, и там всё было. Там были антидепрессанты, настоящая клиническая депрессия, там были очень большие потери, там были потрясающие приобретения, там было переосмысление просто всего, что можно было переосмыслить, и этот процесс, на самом деле, продолжается до сих пор. Что бы я написал всё-таки, попробовав уложить, уложив это в 160 знаков? Наверное, я сказал бы, что самое главное – это делать то, что ты действительно любишь сам, потому что самой моей большой ошибкой было в жизни – это гнуться под тренды. Из-за этого как у музыканта все мои 2010-е, типа с условного 12-го по год 18-й у меня выпали. Как только я плюнул на всё и понял, что дальше меня это никуда не приведёт, я просто взял и снова стал делать то, что я сам люблю, а не то, что вроде как является адапташками под современные тренды или ещё что-то такое.

Я бы очень хотел, чтобы я из 2008-го года это понял, потому что тогда, когда был первый этот подъём, я тогда всю Россию объездил. Я стоил очень хороших денег на выезде, я играл четверг, пятница, суббота и воскресенье иногда, вот такие у меня выходные бывали. Всё у меня тогда было. Я тогда делал, писал и играл всё, что мне именно нравится самому. И почему-то я это потерял в начале 2010-х годов. Делать только то, что тебе искренне нравится самому, потому что люди, они это чувствуют. Если это неискренне, им это просто не нравится. Почему, может быть, тебе никто не ответит, но я абсолютно уверен, что они это чувствуют.

Как бы я к этому отнёсся? Наверное, это поселило бы какое-то зерно в моей голове и, возможно, в тот момент, когда я стал бы сворачивать не туда, это бы мне помогло. Но это абсолютно не факт. Я мог с тем же успехом это и проворонить.

АК: Ты бы подумал: «Что это за спам? Опять что-то хотят продать»?

ВЕ: Да, возможно.

АК: Друзья, какие бы эсэмэски в WhatsApp и Telegram вы не получали, и где бы вы не находились, в Москве, Лондоне, Нью-Йорке, Екатеринбурге или Рязани, главное, как мне кажется, это стремление к творчеству во всех его проявлениях, и не только в музыке, потому что, как мне кажется, творчество и искусство обладают потрясающим потенциалом, чтобы через какой-то самоанализ, саморефлексию перерабатывать все те проблемы и сложности, с которыми мы сталкиваемся как на личностном уровне, так и глобально. И это, конечно, всё происходит мирным и конкурентным способом.

С вами был Александр Киреев, и наш гость Владимир PROFF. Спасибо тебе большое!

ВЕ: Спасибо большое. Это был очень и очень интересный разговор!

Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку России, стран СНГ, бывшего СССР и восточной Европы вместе с национальным клубным проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!

Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:
Google Podcasts: https://bit.ly/3b5ITGd
Apple Music / iTunes: http://apple.co/3p6m9w2
VK: https://vk.cc/av6kf0

Spotify кураторский плейлист:  http://spoti.fi/35Y6S9S
Spotify интервью-плейлист: https://spoti.fi/3h2zkLQ
Soundcloud: https://soundcloud.com/russiancyber/
Mixcloud: https://www.mixcloud.com/4Mal/

Instagram с анонсами и эксклюзивами: https://instagram.com/ruscyber

Сообщество в Фейсбуке: https://www.facebook.com/russiancyber
Сообщество в ВК: https://vk.ru/ruscyber

Канал в Телеграме: https://t.me/ruscyber
Анонсы в Твиттере: https://twitter.com/russiancyber
Канал на Youtube: https://www.youtube.com/c/russiancyber

Хэштеги для связи в соцсетях:
#ruscyber и #русскаякибернетика

Отправьте ваши треки в редакцию: http://promo.russiancyber.net/
Отправьте заявку на вечеринку «Русская кибернетика» или 4Mal DJ-сет: http://dj.russiancyber.net/

#modernrussianelectronica #makerussiagreatagain
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj

Comments are closed.