TXT интервью-подкаст 075: Денис Казаков / Sengiley Rec.
Друзья, новую неделю по традиции начинаем с читательской рубрики и сегодня публикуем текстовую расшифровку «кибернетического» интервью-подкаста c Денисом Казаковым, главой лейбла Sengiley Recordings, продюсером и диджеем.
В непростые для музыкальной индустрии времена многие издатели стараются выживать и действовать, как в печально известных объявлениях, приглашающих в «бизнес без вложений».
Но есть и лейблы, продолжающие тиражировать винил и кассеты, а не только наращивать свои каталоги на стриминг-платформах. На чём основана их уверенность — исключительно хитовом, востребованном репертуаре, финансировании из не музыкальных источников, понимании, что в обозримом будущем начнётся новый подъём электронной сцены и клубной культуры?
Денис возглавляет лейбл с пока что небольшим каталогом — это два десятка цифровых релизов, одна кассета и одна пластинка (кстати, в предзаказе уже есть и вторая).
Однако в активе — многочисленные иностранные авторы, внимание со стороны зарубежных диджеев и музыкальных редакторов, плейлистов, рейтингов и чартов. Вокруг издательства заметно быстро формируется международное сообщество продюсеров и слушателей, причём даже в эпоху вынужденного онлайна эти треки звучат на вечеринках, а название лейбла и его шефа часто появляется на афишах уважаемых клубов.
«Record label created to combine music and art» — сегодня узнаём больше о соединении музыки и искусства, причём из первых рук!
В «Музыкальной посылке» Денис отвечает на вопрос Константина Mechi Pero: «Если бы тебе предложили какую-то сумму денег и сказали: «Ты больше не будешь заниматься музыкой», какой бы была эта сумма денег?».
Полный текст интервью:
https://vk.com/@ruscyber-denis-kazakov-sengiley-recordings
Беседовал Александр Киреев
Редакторская поддержка: Евгений Свалов / 4Mal
Напомним, что ваша подписка на VK Donut нашего паблика (всего от 100 рублей в месяц) поможет покрыть долю еженедельных расходов редакции на новые выпуски, благодарим за содействие!
Национальный клубный проект «Русская кибернетика» каждую неделю приглашает музыкальных продюсеров, диджеев, артистов из России, стран СНГ и в целом русскоязычной электронной сцены подготовить специальный авторский микс, который отражает их взгляд на происходящее вокруг.
Кроме музыки, мы общаемся с гостями, задавая им музыкальные и около-музыкальные вопросы, чтобы попробовать понять их мотивы, желания, опасения и мечты. Интервью выходит в подкастах «Премикшер», а через некоторое время — в текстовой расшифровке.
* * *
— Александр Киреев, ведущий и арт-директор «Русской кибернетики», (АК).
— Денис Казаков / Sengiley Recordings (ДК).
Редакторская поддержка: Евгений Свалов, 4MAL
Для того, чтобы в полной мере насладиться интервью, перед началом чтения включайте запись гостевого микса.
Запись гостевого микса Дениса Казакова в «Русской кибернетике»
АК: Здравствуйте ещё раз, друзья, это Александр Киреев и мы внимательно продолжаем следить за тем, где и как продолжает играть хорошая электронная музыка. Я имею в виду не показательные шоукейсы и единичные мероприятия в громких местах, а именно в небольших, но приятных локациях, куда люди приходят именно для того, чтобы послушать музыку, пообщаться, и делают это достаточно регулярно.
Чтобы погрузиться в такое приятное течение, мы пригласили этим вечером для беседы и гостевого микса главу петербургского лейбла Sengiley Recordings, это Денис Казаков. Привет, Денис!
ДК: Привет, Александр!
АК: Денис за эфиром рассказал, что у них только что прошли вечеринки, были артисты из Москвы, это была вечеринка в Union баре на Литейном, кажется, она называлась Spazio.
ДК: Всё верно!
АК: Это было также апокалиптично и так танцевально, как и задумывалось и как бывало ранее?
ДК: Да, на мой взгляд, Union – это то место, где всегда приходят люди и всегда танцуют. Я думаю, что люди приходят туда и получают то, что они хотят. Это новый проект с моим товарищем из Москвы, который нацелен на продвижение отечественного звука в ориентировочных стилях модерн, итало-диско, new beat, EBM и всё, что рядом, только русский звук, только русские артисты.
АК: Зачем нам чужое, когда есть свое родное? Наше интервью проходит днём, поэтому может быть немного сложно, но мы обязательно справимся, постараемся пообщаться о ночных выходных, буднях петербургской и московской клубной movida. Сейчас нам нужно обсудить множество вещей и это будет происходить в ближайшее время в виде приятной, надеюсь, а главное музыкальной беседы, в радио-версии сокращённой до 15-ти минут, а в формате полного подкаста на VK.com/ruscyber — как получится.
Потом уже гостевой микс от Дениса Казакова, главы лейбла Sengiley Recordings, мы его послушаем обязательно без лишней болтовни. Кстати, Sengiley, зная, что для иностранцев русская фонетика дается непросто, можно подумать, что это название не самое простое для восприятия.
То ли дело «Лунный луч» – Moonbeam или Arty, когда тебя зовут Артём Столяров. Расскажи о названии лейбла, есть ли какая-то связь с названием города Сенгилеем в Ульяновской области?
ДК: Всё верно, я родом оттуда. Вышло так, что, когда мы были в туре с Игорем Гоней в 2015-м году, я помогал ему в развитии его лейбла «Sundries», мы делали привозы, катались в тур от него, он мне досаждал так: «Давай выпустим того, давай выпустим того», и он мне неоднократно говорил: «Почему у тебя нет лейбла?». А я никогда об этом не думал. Странно, хотя меня окружали люди, у которых есть лейблы, и они могут тебе помочь.
Подумал, почему бы не открыть, и первый вопрос, который у меня возник – это название. Насколько я помню, это был жёсткий мозговой штурм в течение двух-трёх дней, потому что ты вроде придумываешь, начинаешь искать на музыкальных порталах – вроде нет, заходишь на Discogs.com, там всё есть.
Я вспоминаю слова моего друга, который говорил: «Почему пишут обычно Петербург?». Когда ты пишешь промоутерам или организаторам, мы писали Сенгилей, а они писали Петербург. Как с Игорем Гоней, он обычно просит писать Калмыкия, а пишут всё время Москву.
Я подумал, почему нет. Сенгилей – это единственный город в России, такого нет, почему бы не прославить свой маленький городок? Я его очень люблю, он очень красивый и он привил мне любовь к природе, именно поэтому я увлекаюсь ещё туризмом, альпинизмом, с товарищем небольшое бюро, мы водим людей в горы, а внизу делаем вечеринки. Такой контраст.
АК: Наверху холодно, вниз спускаемся и пляшем, разогреваемся?
ДК: Да, когда спрашивают, что такое Сенгилей, они ещё произносят его неправильно, мало того, что европейцы, так и в России неправильно, я всё время им отправляю статью из Википедии, фотографии этого города и всё, у них вопросы отпадают.
АК: Памятник нерукотворный, я не знаю, есть ли там какие-то клубы, но наверняка этот город…
ДК: Нет, там 10 тысяч человек, это место, как говорят мои товарищи, для того чтобы там жить в старости. Мне там сегодня комфортно, хотя раньше я себя там не видел. Ты можешь заниматься туризмом, город стоит на Волге, находится в национальном парке «Сенгилеевские горы», рядом с Самарой, с Жигулёвскими горами, перепад высот 300-350 метров.
АК: Чтобы не перепрофилироваться в какой-то географический подкаст, мы всё-таки сменим немного нашу риторику и поплывём не по волнам Волги, а по волнам нашей музыки и течения вечера.
Раньше считалось, что Интернет и онлайн – это что-то волшебное, в Интернете есть всё, можно всё дёшево купить, там тебя никто не узнает, сплошная свобода и вся музыка мира в одном клике от тебя, глобальные вечеринки онлайн. Буквально за полтора года ситуация поменялась, покупки в Китае стали не такими дешёвыми и безопасными, выйти в Интернет анонимными уже практически нельзя и мне кажется, что в течение ближайших полутора-двух лет big data и регулирование всё расставят на свои места.
Есть предположение, что ночные клубы после ковида стали досугом избранных, что ли, и рейвы разбились на небольшие собрания, всем остальным остаётся только вязать крестиком и подписываться на стриминг, платить им каждый месяц. Как действующий ночной житель, можешь прокомментировать ситуацию сейчас? Что по трендам чувствуется, к чему есть шанс вернуться, что мы уже не вернём никогда?
ДК: То, что было сказано выше, это имеет место. Когда по моим наблюдениям было затишье между первой и второй волной, открылись некие клубы, даже в Европе стало что-то открываться немного, и промоутеры стали приглашать, как правило, уже серьёзных артистов, выступающих везде, не давая дорогу начинающим, перспективным ребятам, в некой степени уничтожая культуру.
Ты смотришь лайн-апы, не важно, русские или немецкие — как правило, везде одни и те же. Как сказал мой товарищ из Берлина Марк Браун: «Не забывай о том, когда ты зовёшь какого-то серьёзного выступающего артиста, ребята чуть ниже рангом разогревают их и закрывают вечеринки», в этом что-то есть.
Насчёт того, что мы что-то потеряли, может быть. Но сегодня имеет место, что было в 2019-м году, было гораздо проще организовать мероприятия, как локальные, так и с привозами. С привозами у нас никогда не было проблем, даже будучи неопытными ребятами, мы заходили в такие места, в которых и места особо не давали.
Сегодня это уже составляет проблему: как правило, большинство мест зовут либо своих друзей, либо резидентов, либо друзей арт-директоров. Я общаюсь со многими артистами из разных слоёв, что я говорю – это, к сожалению, правда сегодня. Печальный опыт, что появляются всё чаще и чаще посты в Facebook от артистов насчёт этой темы, что после ковида всё испортилось, промоутеры и арт-директора зовут только своих.
АК: Недавно общались с нашим израильским другом Андреем Оренштейном. Он рассказал, что в Израиле, в Тель-Авиве точно так же идёт акцент на поддержку именно своих артистов, локальных, у черты привозы каких-то непонятных людей, когда свои голодают.
ДК: Я понимаю, но я немного о другом. О том, что сцена большая, появляются молодые ребята, амбициозные, которые не только пишут музыку, но и горят что-то делать, просто иногда им не дают дорогу, после этого у кого-то может пропасть энтузиазм. Я вчера привозил Андрея Никонорова, резидент «Симача» московского, он эти наблюдения тоже видит.
Я надеюсь, что это всё сойдет на нет, но тем не менее это имеет место быть сегодня, это всё пост-ковидная история.
АК: Ты сам что-то делаешь, чтобы как-то продюсировать таких молодых ребят, может быть, как-то их в свои вечеринки или кому-то рекомендовать?
ДК: Да, я так и делаю. Есть московский продюсер, на мой взгляд, довольно перспективный, TraхSource его выделил в этом году, как артист, за которым стоит следить – это Максим Baltimore Chop. У него очень хорошая студия, до этого он очень преуспел в блюзе. Как он говорит: «Меня зовут играть только Дима Гади и ты». Человек, который известен в тусовке, и один из магазинов называет его артистом, за которым надо следить, его мало, кто знает, особо он не играет.
Поэтому ты берёшь не то, что под своё крыло. Если я делаю вечеринки от Sengiley, они проходят не так часто, то я приглашаю его, Леонида Бертеса, молодой парень из Мытищ, на мой и не только мой взгляд, один из самых перспективных в House / Breaks музыке в России.
Поэтому и появился на свет проект Spacio, потому что после некоторых гастролей по регионам ты замечаешь, сколько талантливых ребят имеют потрясающие студии и мало где выступают и выпускаются.
АК: Все эти имена взяли на карандаш. Можешь предположить и пофантазировать, что будет на стыке онлайн и оффлайн выступлений через пару лет?
ДК: Я надеюсь, что всё сойдет на нет и будет хорошо, мы начнём больше выступать, привозить артистов и сами ездить к ним. Потому что, как мы знаем, сегодня нам проблематично попасть в Европу, а хотелось бы поехать туда и обменяться опытом.
Я ещё открыл лейбл в разгар первой волны, мы после нашего русского тура с Игорем планировали поехать в Европу… и никуда мы не поехали, до сих пор не можем никуда поехать.
АК: Есть шанс подкопить силы?
ДК: Абсолютно верно!
АК: У тебя относительно недавно было выступление в московской «Пропаганде». Есть мнение, что сыграть там на вечеринке в будни даже более почётно, чем в выходные. Насколько было сложно получить приглашение в клуб, какова нынче публика, посетители, какие впечатления?
ДК: Не было никаких проблем, мне написал Юра Руда, который курирует вторники, он знает мой лейбл. Я как-то делал промо-рассылку ребятам с Мегаполис ФМ, он такой: «О, я знаю твой лейбл, круто. Когда будешь в Москве, сообщи». Я ездил в Москву, у меня живёт отец в Сергиевом Посаде.
Никаких проблем не было, место живёт. На мой взгляд, по публике вторника – это олдовые ребята вместе с молодёжью двадцатилетней. Самое странное: я играл хаус, но как-то хаус там особо сильно не заходил.
АК: Не пошёл?
ДК: Да, очень странно, почему-то. Мы потом перешли. Я был с товарищем, мы играли лёгкое электро, диско-модерн. Даже олдовые ребята, которые выросли на Санчезе, это приняли лучше, чем хаус, который я играл до этого. Долгих лет жизни этому клубу, у них всё круто, по субботам у них очень здорово, играют крутые артисты.
Даже есть мысль сделать там вечеринку в перспективе, вероятнее всего с привозом каких-нибудь ребят из Европы.
АК: Высказывание Лорана Гарнье, что в наше время на одном танцполе встречаются разные поколения, в очередной раз подтверждается?
ДК: Да!
АК: Есть стойкое ощущение, что твой лейбл Sengiley ориентируется на международное пространство: с одной стороны ты предвосхищаешь моду, предсказываешь, которая только придет еще в Россию и Восточную Европу, в то же время большая доля каталога – это переосмысление 90-х, причём именно в современных условиях, в современном звучании, более плотный, чистый и мощный звук, модные штуки в ритме, мелодичные ходы.
Но это всё намотано на каркас тридцатилетней давности и такое чувство, что все артисты лейбла — сплошь олды, 30 плюс, молодых здесь не видать. Откуда эта ностальгия? Могут ли молодые музыканты выдать нужный тебе звук, надо ли им это и тебе?
ДК: Да, ребята все 28-35, но есть и помоложе. Возьмем того же Леонида Бертеса — BRTS — из Мытищ, которому 22 года, это был самый первый релиз, наверное, это один из тех, кто сюда привносит что-то новое. Сегодня очень сложно придумать что-то новое в музыке, я наблюдаю очень большой интерес к классическому хаус звучанию, по ходу ребята его переосмысливают. Я вижу, что даже сам хаус более быстрый, ничего нового нет.
АК: Ты только что сказал, что хаус как-то не зашел, как-то всё больше электрическое насыщение необходимо?
ДК: На мой взгляд, это некая проблема России, Москвы и Петербурга, к сожалению, правила. Здесь народ любит пожёстче, это связано с климатом.
АК: Надо разогреваться, холодно?
ДК: Мне кажется, я даже на пальцах посчитаю какие-то проекты, промо-группы, кто пропагандирует хаус в стране, неважно, какой – deep хаус или просто хаус. В Москве тусовка с минималом заходит, но это тоже немного мрачноватый жанр, поэтому он и заходит. Странно, что «Пропаганда» хаусовый клуб, даже сам Юрий сказал, что очень странно, вроде бы всё было очень хорошо, но в перспективе. Я играл всю ночь, это было пять часов, через два часа они уже двигались на танцполе, как ребята, у которых отняли печенье.
Нужно было что-то сделать и я попробовал включить что-то другое. Насчёт молодых, я получаю очень много демо, исходя из этого, я буду сейчас запускать саб-лейбл, там уже будет меньше границ.
АК: Young Sengiley?
ДК: Нет, это будет Refined Limited, там будет упор на фанк составляющую, будут эдиты. Также я уже собрал первый винил с достаточно солидным составом, но и цифра. Там тоже будет поддержка, как правило, русскому звуку. Потому что сегодня у нас Россия встаёт с колен в плане написания, продюсирования, о нас даже говорят в Европе, как они сами говорят.
АК: Всё же, почему всё старое, почему этому каркасу 30 лет и всё еще нет ничего нового, почему тебе это интересно?
ДК: Я думаю, что это работает!
АК: Потому что это работает и есть запрос на это? Потому что молодёжь экспроприирует все ценности?
ДК: Я думаю, что да. Второе – это ностальгия, все ностальгируют. Это говорит о том, что, почему сегодня идёт возрождение интереса к ломаной музыке из Британии, почему сегодня пошёл интерес к транс музыке. Я просто вырос на прогрессиве, на трансе.
АК: Транс — музыка любви?
ДК: Да, она как-то стала — ты понимаешь, о чём я — в более коммерческом звучании. Сегодня мне очень нравится, что именно тот звук опять возрождается. Я даже недавно видел релиз на Shall Not Fade, на английском хаус и брейкс лейбле, чисто трансовый релиз из 90-х молодого парня, которому 20 плюс, это очень здорово.
Вот, почему ничего не создаётся нового – идёт опять возрождение того забытого старого, никто не хочет ничего придумывать.
АК: Может быть, потому что все боятся и поэтому в очередной раз фарш провёртывается через ту же мясорубку, только немного больше специй?
ДК: На мой взгляд, какой-то последний эксперимент в музыке был в 2015-2016 годах, феномен берлинский, когда ребята из проекта Money $ex – это Гленн Астро и Макс Граеф, стали смешивать краут рок, hip-hop, хаус, делали ни на что не похожую музыку. После этого был большой всплеск ребят, которые делали что-то подобное. Это было в течение лет пяти, а потом это всё куда-то кануло.
Это была медленная музыка – от 118 до 122, плотная, грязная, даже большие лейблы, как «Тарталет» (Tartelet Records), даже DJ Tune выпускали такую музыку. Это был феномен, который потом исчез.
АК: Мне кажется, что ближайшее будущее за поп-музыкой, которая, как пылесос, собирает в андерграунде все самые модные штуки и ходы, и делает, по крайней мере американская и европейская, интересные вещи.
ДК: Я бы дополнил, ещё hip-hop музыка, она сегодня самая популярная на планете, всё-таки наше поколение не будет слушать Апину или кого-то другого, будущее за такой музыкой. Можно обратить внимание, как нотки hip-hop мелькают везде – в рекламах, даже в той же поп-музыке, элементы hip-hop везде.
Это не плохо, но тем не менее это не новое, даже не знаю, что может нас ждать в будущем. Хотя мы привозили швейцарца Онура Озмана, у него передача на радио, я не помню, как она называется, но концепция передачи такова, что он приглашает артистов с нетривиальной музыкой – с хаусом, с трансом делать нечего.
Там был один гость, который играл музыку – это был час шума на скоростях тысяча, две тысячи BPM, это просто звуки, тем не менее это максимально экспериментально, ты слушаешь час просто звук какой-то. Такое, может быть, нас и ждёт в перспективе, что-то совсем необычное, что даже представить не можем.
АК: Надеюсь, что к этому времени внедрят какие-нибудь нейро-щупы, которые будут напрямую поставлять эту музыку в мозг. Возвращаясь к делам лейбла, мы часто затрагиваем тему личного и коллективного, когда говорим с нашими гостями в «Русской кибернетике», и видно, что студийные музыканты более замкнутые, интровертивные. Конечно, не мизантропы, но даже на коллаборации они решаются не часто.
Есть социальные музыканты, совмещающие функции менеджеров лейблов, промоутеров, диджеев, они, как баварцы в переполненной пивной, всегда рады найти место для ещё одного человека за столом, даже если им придётся всем потесниться. Тебя не выматывает обширная коммуникация по делам лейбла?
ДК: Я работаю на максимальном энтузиазме, оно выматывает, но это приятное выматывание, потому что складывается ощущение, что что-то сделано. Но я понимаю сейчас, что, когда я запущу саб-проект, дел прибавится гораздо больше, быть может мне придётся подключить в команду ещё одного человека, например, мою девушку.
Предложений сегодня масса, люди видят, как развивается лейбл, я слышу чаще, чтобы я создавал команду, чтобы кто-нибудь что-то делал, пока я справляюсь один.
АК: Все хотят помочь?
ДК: Да, все хотят помочь, рад это слышать. Сейчас, если мы реально запустим саб-лейбл, кто-нибудь будет мне помогать, потому что это тяжело. Я не представляю, как Игорь Гоня справляется со своей пирамидой лейблов один.
АК: Есть ещё один наш прекрасный сочинский друг Иван Старцев, у которого большая команда, одиозный руководитель лейбла Soviett, он рассказывал мне в интервью, что он сам почти ничего делает, только играет музыку выпускников его лейбла.
У него бесперебойный конвейер на Soviett заводе, что там можно, мне кажется, неделю играть только их релизы. Возвращаясь к предыдущему вопросу, на него работает действительно много людей, а он только пляшет. Шутка, конечно. Насколько оправдан подход отдавать предпочтение только своему лейблу, своему звучанию, когда ты выступаешь и играешь? Не сужает ли это в итоге музыкальные рамки и можно что-то упустить важное вокруг из музыкальной повестки?
ДК: Я не такой, я эклектичный человек, очень люблю rock and beat, джаз новой волны, fusion, часто поигрываю его с пластинок на трансляциях. Хаус я играю в танцевальных местах, но, как правило, в последнее время замечаю за собой, что я больше играю формат Spacio – это электро не жёсткое, new beat, ломаная музыка, которую я любил ещё со школы и потом было у меня какое-то затишье, сегодня она начинает внутри меня возрождаться.
Мне это не мешает смешивать с хаусом музыку. Если вы заметили, на лейбле я поддерживаю не только хаус, но также и ломаную музыку – это breakbeat и breaks, сейчас я готовлю винил с гаражом и брейкcом, и компиляцию, вторую кассету, опять же русский состав, только уже весь бомонд и перспективные ребята.
Я не понимаю артистов, – это нормально – которые слушают и играют только что-то одно, наверное, они верны своему звуку, хотя, может быть, они дома слушают Modern Talking.
АК: Прекрасный выбор для вечернего домашнего прослушивания, удовлетворение guilty pleasure. Если бы тебя попросили собрать идеальный line-up мечты для вечеринки с 22:00 до восьми утра, кто мог бы быть напечатан большими буквами на афише?
ДК: Точно могу сказать, это будет Келли Чандлер. Если говорить о line-up, к нему бы я добавил Луи Вегу, молодых, перспективных ребят из Европы, Марк Браун, Блек Лупс, хаус диву Синтию, и наших ребят – Антона Scruscru, Леню Бертеса, Марко Лазовича, того же Максима Baltimore Chop, молодых, перспективных ребят, которые могут сыграть свой материал, в то же время в live обязательно их нужно ставить.
У меня мечта, надеюсь, это сбудется, как-нибудь собрать Shock A с лейбла DKO из Парижа, там есть молодой человек Мезик, он скрывает свою личность.
АК: Mézigue?
ДК: Да, он скрывает свою личность под балаклавой, и когда мы привозили Джефа The Full – это резидент «Глубокого дома», благодаря Мише я познакомился с ним, он знает этих ребят и говорит: «Он на самом деле гангстер реальный, поэтому он скрывает себя». Чтобы ты понимал, ты знаешь, что такое Boiler Room?
АК: Да.
ДК: Он выступал на Boiler Room в трусах и в розовой шубе!
АК: Идеально!
ДК: Он носит балаклаву либо маску Путина, очень интересный подход. Они выпускают разную музыку – от эмбиента до инструментальной какой-то электроники, быстрого хауса, чуть ли не до 140 ударов.
АК: Ого, в припрыжку уже!
ДК: Очень креативный лейбл. На мой взгляд, я могу выделить Мезига, Мадрея, Флабера, ЛБ Акалабат, Лео Поль. На мой взгляд, французская сцена очень раскачана, как была, так и есть, в плане музыки, искусств, танцев они впереди планеты всей.
АК: Согласен с тобой, нам не хватает сейчас в России какого-то такого безумия, глотка свежего воздуха, консервируемся.
ДК: Да, наблюдаешь за их странами и видишь, что они издают себя, друг друга свободно, а у нас в России с этим проблемы – не каждый музыкант хочет выпуститься на русском лейбле. Когда я запускал лейбл, я собирал компиляцию русских артистов, от них получал ответ: «Нет», как правило.
АК: Серьёзно?
ДК: Есть такое мнение, что все хотят выпускаться сразу на крутых лейблах, сегодня завал на почте от демо, это приятно, но я не динамлю ребят, я отправляю их к другим лейблам. Не говорю: «Ребята, всё, идите пишите музыку, приходите через год», я говорю: «Материал не такой, вот вам контакты, выпускайтесь там», тем самым я помогаю, как другим лейблам, так и своим артистам.
АК: Друзья, я напоминаю, что в ваших колонках или наушниках ток-шоу «ПреМикшер Русской кибернетики», у нас в гостях диджей, основатель винилового лейбла Sengiley Recordings Денис Казаков. Я сейчас нахожусь в Москве, Денис в Санкт-Петербурге, а вы, надеюсь, в безопасном и уютном месте.
Уже в начале следующего часа послушаем целиком гостевой шоукейс без лишней болтовни. Невозможно не поговорить о физических носителях – виниле, кассетах, мы постоянно задаём вопросы своему ближнему кругу и приходим к выводу, что вертушек по квартирам даже больше, чем кассетных дек.
Наши уральские коллеги с лейбла «Фактура» тиражируют буквально по 20-30 кассет, не больше. В каталоге Sengiley есть одна кассета, в том числе с треками Алексея Nightdrive и Александра Marco Lazovic. Насколько этот формат оказался удачным для тебя?
ДК: Я сделал 40 копий, это была тоже экспериментальная история. Почему? Мне ребята стали присылать треки и я подумал, как бы выпустить их, но не хотелось выпускать в цифровом виде. На тот момент я еще вёл переговоры насчет виниловой дистрибьюции, я решил сделать аналог, кассету.
Насколько я замечаю, сегодня идёт большой всплеск возрождения ко всему аналоговому, к тем же кассетам. Это не стоило больших денег и все эти 40 копий разошлись артистам, по магазинам Петербурга и уехали, как правило, за рубеж. Оказывается, в общении с другими кассетными лейблами, в России кассеты не особо покупают, единичная история, в основном всё уходит за рубеж. Я знаю кассетные лейблы, которые делают по 100 копий, продают.
АК: В марте у лейбла появился первый винил, сейчас в статусе предзаказа и второй у вас – оригинальные подборки на пластинках, там много треков, разные жанры. Для нас, меломанов, конечно, это плюс и для диджеев возможность сыграть то, что ближе. Мы отметили, что в треклистах много иностранных имён в том числе. Такая международная дружба как-то продвигает лейбл, помогает промоушену?
ДК: Да, это определённая схема, которую мне посоветовал Игорь Гоня. Я собрал первый винил, там ребята из Америки, Южной Америки, из Англии и Европы. Пластинка собиралась тогда, когда я только запустил свой лейбл, она прошла череду изменений, появились ремиксы и она вышла в таком формате, как от deep хауса до 2-step и broken beat.
Да, я решил собрать ребят, которые сегодня на слуху. Если мы говорим о первом товарище, он основатель небезызвестного нам MADA Records из Колумбии с Филиппом Гордоном, вторые ребята из Парижа, новый проект Джери Фон Дава со своим братом, он джазовый музыкант, композиция написана при живых инструментах.
Остальное всё – это новая волна, молодые ребята, вторая сторона – это молодые парни, один из Англии, другой из Швейцарии. Последняя композиция – это парни из Италии сделали ремикс. Мне очень нравится такая музыка, я стараюсь и буду пропагандировать ее на виниле – это broken beat, новая волна нового джаза со смесью чего-то ломаного.
На тему новой музыки, чего-то нового, возможно, это нас ждёт в будущем, broken beat. Опять же всё это пришло из Англии, всё опять же от наших тёмных друзей. Возможно, стоит на них надеяться, потому что благодаря им и появилась на свет потрясающая музыка, как джаз, диско, хип-хоп, хаус и так далее.
АК: Две недели назад Андрей Shine Grooves из Екатеринбурга рассказал, что ситуация с печатью виниловых пластинок достаточно непредсказуемая, как погода, один тираж у него проскочил очень шустро, следующий безжалостно отодвинули на декабрь. Есть ли какие-то сейчас сложности с такими кульбитами от заводов?
ДК: Абсолютно верно, у меня вторая пластинка должна была выйти в конце июля, но она ещё до сих пор не вышла. Всё это пост-ковидная история, у заводов очереди, у них же потоки, им выгоднее печатать большие объёмы – партии от тысячи, 300-400 они отодвигают, некоторые ребята ждут по полгода.
У меня ребята в том году ждали по три-четыре месяца. Учитывая, что это работа с дистрибьюцией от Juno, у которых есть свой собственный завод, которые и печатают, и распространяют, и продают, у меня немного другая история. Мы работаем с итальянцами, которые печатают где-то, но не у себя. С этим сталкиваются многие, с задержками, главное, чтобы это всё вышло.
АК: Чем больше общаюсь с владельцами лейблов, тем чаще прихожу к выводу – пора уже открывать виниловый завод где-то в России.
ДК: Да, у меня подруга об этом говорит и мы об этом думали с Игорем Гоней, у нас родился вопрос, почему в России никто этого не делает, тот же Андрей Алгоритмик из московского Powerhouse открыл свой завод либо в Литве, либо в Латвии.
Задай вопрос, почему это так. Возможно, потому что нет такого спроса, нет лейблов, которые готовы будут печататься. Почему в России очень дорого это делать? Есть завод под Петербургом, нам выйдет 100 тысяч рублей сделать 70 пластинок чёрных 140-граммовых, если ты можешь за эти деньги сделать 300-400 в Европе. К тому же тебе ещё помогут распространить за эту сумму.
Это странно, почему этого не делают. Наверное, потому что все лейблы хотят всё и сразу, быстро, все идут к европейцам, за рубеж. Самое интересное, что мне писали ребята из Штатов, они хотели печататься у нас, я им рассказал ситуацию и они были удивлены, почему так, вроде бы это Россия.
Зато очень приятный пример, что у нас есть в Петербурге такие ребята, как GoTape, которые печатают кассеты. Небезызвестный Raw Russian частый их клиент был. Есть ребята из Германии, достаточно серьёзный лейбл, во время локдауна они сделали упор на кассеты и стали поддерживать русскую сцену, также Nightdrive там выпускался. Они печатаются именно у нас, они говорят, что у нас печататься дешевле, кассеты.
Единственный плюс в России — это дешёвая печать кассет.
АК: Насколько я знаю, стоимость выпуска кассеты сейчас 300-400 рублей, винила около тысячи в среднем, причем все говорят, что продают в последние годы практически по себестоимости, это полезно для имиджа и позволяет не превращать квартиру в склад, хоть как-то частично отбить инвестиции в тираж?
ДК: Это да, сегодня очень дорого покупать пластинки, особенно у нас. Пластинка, если мы говорим о России, стоит тебе 1 000 – 1 200 напечатать, ты же не будешь её продавать за две тысячи рублей, никто её у тебя не купит.
АК: Почему? Pixelord продаёт, пожалуйста, Cream Soda.
ДК: Купят те, кто собирает. Но у них альбом, почему нет, я думаю. Цена такая. Есть демократичный магазин в Петербурге, Washing Machine. У них небольшая наценка. Я понимаю, какая цена у дистрибьюторов, я же работаю с ними, сколько пластинки стоят по себестоимости, три-четыре евро или фунта, а продаются они за 10-15. Все хотят получить свой кусочек хлеба.
АК: Фактически сейчас это всё же больше инвестиция в бренд, потешить собственное самолюбие, чем заработать?
ДК: По большей части да, мы же не вкладываем собственные деньги в весь тираж. Если бы это было так, то это неплохой профит. Я посчитал, сколько дистрибьюторы заработали с первой партии пластинок: потратив тысячу евро, они заработали две. Я отказался от выплат и решил брать пластинками, у меня неплохие условия контракта.
Мы подружились с итальянцами, это молодые ребята. При содействии ребят, которые выпускались ранее на Strictly Rhythm, был такой лейбл и есть сейчас. Они набирают лейблы и печатают по 200-300 копий. Если всё хорошо, они делают repress, но они делают диско. Я был у них первым хаус лейблом, они попросили меня прислать две-три пластинки из готовых. Когда увидели состав, прислали мне сразу контракт, не было никаких проблем.
Потому что, когда я открыл лейбл, – открывал я его как раз во время мощного локдауна по Европе, в России мы в это не верили – я надеялся на то, что я буду работать с Juno или Deejay.de напрямую, но мне все отказали со словами: «У нас проблемы, мы горим, мы в минусе, ничего не продаётся», а я был настолько уверен, потому что все мои знакомые, которые открылись ранее, подписали с ними контракты.
Я столкнулся с проблемой, что я не смог отправить некоторым артистам пластинки из-за того, что страны закрыты на приём посылок извне, из других государств. Меня выручили и отправили ребятам из Италии, за что им спасибо.
АК: О победе цифровой, облачной дистрибуции. Меньше месяца назад одно из старейших и больших шоу ABGT, начиная с 450-го выпуска фактически полностью переехало в Spotify, оставив в Apple подкастах, где они и появились, только сокращённые хайлайты, урезанные до 20-ти минут каждый, и это после двух часов на протяжении многих лет.
Конечно, понятно, что, слушая шоу в Spotify, прослушивание несёт монетизацию. Что ты думаешь про цифру сейчас и про площадки, через которые можно распространяться?
ДК: Стриминг – это будущее! Очень странно, почему в России остался не у дел Deezer, он пришёл сюда лет пять назад. У меня знакомая девушка — редактор Deezer, это единственная платформа в мире, которая транслирует музыку во FLAC, то есть музыку для аудиофилов.
Он очень сильно развит во Франции, в Китае, а в России — Spotify. Это неплохо, я наблюдаю такое, что люди слушают, как он пришёл в Россию. Не сказал бы, что мы, как небольшие лейблы, зарабатываем со стримингов большие деньги, потому что это всё-таки стриминг. Но артисты, когда ты с ними общаешься, спрашивают про Spotify.
То же с винилом, я издаю только винил, никакой цифры, никакого переиздания потом. Вторая пластинка, может быть, появится в Spotify, потому что так все хотели ребята. Думаю, что я пойду на уступки, надеюсь, дистрибьюторы меня не поругают за это.
Насчёт площадок могу сказать, Bandcamp — очень круто, за ним будущее, это лучшая площадка, которую можно было придумать и придумали для лейблов, артистов, потому что весь профит ты забираешь себе, она очень крутая. Не знаю, почему мои товарищи с других лейблов особо не раскачивают её.
АК: Может быть, потому что они не верят, что в России люди могут покупать треки?
ДК: Это же мировая платформа, там же та же история, подписываются люди, к ним приходят уведомления. На мой взгляд, ты можешь там ставить любую цену от 0,5 центов до скольки хочешь. Не как в магазинах, что ты отдаёшь 50% магазину, еще 100 забирает дистрибьютор.
АК: Да, я помню, как один из свежих релизов техно-музыкант Syberian продавал за 900 евро за два трека.
ДК: Это был винил?
АК: Нет, это был цифровой релиз.
ДК: Может быть, какой-нибудь богатый аудиофил либо коллекционер сможет себе это позволить. Антон Scruscru так и продал тест-пресс своего релиза на лейбле Outplay. Он прислал тест-пресс – это очень экспериментальная музыка, он играл эту пластинку в каком-то пространстве в Нижнем Новгороде, там был основатель этого места, а он сам коллекционирует и задаёт вопрос: «Классная пластинка, я бы хотел купить», и Антон в штуку говорит: «Десять тысяч рублей», он берёт и покупает за 10 тысяч рублей.
Там пластинок было всего 100 штук, тираж маленький, Антон аниматором работает, по ходу дар красноречия, убедил его. Это на ту историю, что такое может быть, может быть, кто-то один купил. В большинстве, наверное, люди посмеялись.
АК: Кстати, про деньги. Рубрика «Музыкальная посылка», в которой наши гости общаются друг с другом, но опосредованно через нас. Смысл такой, что ты отвечаешь на вопрос одного из предыдущих гостей программы, задаёшь волнующий вопрос нашему следующему визитёру. Тебе вопрос пришёл от екатеринбургского музыкального продюсера, битмейкера и диджея, Константина Mechi Pero.
Константин Mechi Pero: Если бы тебе предложили какую-то сумму денег и сказали: «Ты больше не будешь заниматься музыкой», какой бы была эта сумма денег?
ДК: Сразу видно — битмейкер, про деньги вопрос. Это очень наводящий вопрос!
АК: Я понимаю!
ДК: Мы — люди, которые бесконечно вертятся в музыкальных кругах, любим музыку, вряд ли сможем от неё отказаться, потому что, на мой взгляд, музыка – это высшее проявление искусства, обман самого себя. Если отвечать на этот вопрос, я не знаю, может быть, даже 100 тысяч хватит, ты можешь деньги взять и опять заниматься музыкой. Но отказываться от музыки, если ты её любишь и ей занимаешься, вряд ли ты откажешься. Это двусмысленный вопрос и двусмысленный ответ.
АК: Чтобы продолжить цепочку, пожалуйста, задай волнующий тебя вопрос нашему следующему гостю.
ДК: Вопрос на злобу дня. Смотря на последние наблюдения, идёт большой всплеск, ренессанс интереса к аналоговому звуку. Я обратил внимание, что очень много стало появляться сериалов, фильмов про аналог, про винил. Также возрождение интереса к давно ушедшим стилям, к тому же трансу и английской bass музыке. Какой возможен в будущем ренессанс электронной сцены?
АК: Хорошо, вопрос общий, потребует некоторой эрудиции, надеюсь, что будет остроумный ответ! Последнее: представь, что ты мог бы отправить себе смс в 2011-й год, 160 знаков, слова латиницей, тыкать много раз на цифровой клавиатуре, что ты бы себе написал и как бы ты отреагировал на это послание, будучи собой, но ещё там?
ДК: Сегодня я бы написал самому себе делать то, что тебе максимально нравится, верить в это, идти до конца и делать то, чем ты являешься потенциально.
АК: Представь, если ты идёшь в 2011-м году и получаешь такую смс, твоя реакция?
ДК: В 2011-м году от самого себя? Я бы прислушался, если это было от самого себя. Если бы это пришло от кого-то другого, как правило, люди не прислушиваются к чужим мнениям.
АК: Здорово!
ДК: Как и любой другой человек.
АК: Онлайн-общение приносит множество преимуществ, но вместе с тем становится чрезвычайно доступным, происходит обратный эффект повышения ценности живого общения. Об этом я говорил в самом начале, оффлайн встречи становятся всё более желанными, незабываемыми, потому что человек всё-таки «социальное животное». Давайте не будем терять друг с другом связи, встречаться, приезжать друг к другу в гости, но с соблюдением всех мер предосторожности.
Не унывать, а в этом как раз поможет нам бодрый микс, который подготовил для нас Денис Казаков, глава лейбла Sengiley Recordings. Приготовились слушать и спасибо тебе за беседу!
ДК: Пожалуйста! Берегите себя!
Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку России, стран СНГ, бывшего СССР и восточной Европы вместе с национальным клубным проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!
Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:
Google Podcasts: https://bit.ly/3b5ITGd
Apple Music / iTunes: http://apple.co/3p6m9w2
VK: https://vk.cc/av6kf0
Spotify кураторский плейлист: http://spoti.fi/35Y6S9S
Spotify интервью-плейлист: https://spoti.fi/3h2zkLQ
Soundcloud: https://soundcloud.com/russiancyber/
Mixcloud: https://www.mixcloud.com/4Mal/
Instagram с анонсами и эксклюзивами: https://instagram.com/ruscyber
Сообщество в Фейсбуке: https://www.facebook.com/russiancyber
Сообщество в ВК: https://vk.ru/ruscyber
Канал в Телеграме: https://t.me/ruscyber
Анонсы в Твиттере: https://twitter.com/russiancyber
Канал на Youtube: https://www.youtube.com/c/russiancyber
Хэштеги для связи в соцсетях:
#ruscyber и #русскаякибернетика
Отправьте ваши треки в редакцию: http://promo.russiancyber.net/
Отправьте заявку на вечеринку «Русская кибернетика» или 4Mal DJ-сет: http://dj.russiancyber.net/
#modernrussianelectronica #makerussiagreatagain
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj
