TXT интервью-подкаст 065: Portwave / Дмитрий Проценко
Начинаем неделю с традиционной читательской рубрики и сегодня публикуем текстовую расшифровку беседы с ростовским талантом Дмитрием Portwave!
Есть предубеждения, что существуют «мейнстримовые» и «нишевые» жанры, а также «молодёжные» и «устоявшиеся». Армия пиарщиков, промоутеров, маркетологов и других специалистов по зарабатыванию на музыке постоянно что-то поручает музыкальным журналистам, чтобы они выявляли тенденции, классифицировали, придумывали ярлыки и по-разному «упорядочивали» творческие процессы на большой сцене, практически не оглядываясь при этом на самих авторов.
Portwave представил публике свой новый альбом «ESCAPISM» — мы обратили внимание на дискографию Дмитрия ещё в январе 2020-го, а к лету 2021-го при содействии Сергея Оганесяна смогли задать вопросы на многие темы:
о новом альбоме, его концепции и смысле названия, впечатлениях от весеннего гастрольного тура по городам и разном отклике на музыку в зависимости от региона, слэме и сёркл пите на танцполе, анонимности и выступлениях в маске, собственном жанре Crushwave, восприятии Witch House в начале карьеры и сейчас, состоянии witch-сообщества сегодня, издании синглов и альбомов своими силами, без лейблов, балансе между оригинальными идеями в музыке и их профессиональным техническим воплощением, возрасте аудитории и публике, которая не чувствует потребности ходить на концерты и вечеринки, чтобы слушать любимых артистов, и многом другом.
В «Музыкальной посылке» сибирские музыканты Максим Лязгин / Max Lyazgin и Евгений Путинцев / Hugobeat задают вопрос: «Когда наш народ научится воспринимать музыку без всяких допингов?».
Полный текст интервью:
https://vk.com/@ruscyber-portwave-dmitry-protsenko
Беседовал Александр Киреев
Редакторская поддержка: Евгений Свалов / 4Mal
Напомним, что ваша подписка на VK Donut нашего паблика (всего от 100 рублей в месяц) поможет покрыть долю еженедельных расходов редакции на новые выпуски, благодарим за содействие!
Национальный клубный проект «Русская кибернетика» каждую неделю приглашает музыкальных продюсеров, диджеев, артистов из России, стран СНГ и в целом русскоязычной электронной сцены подготовить специальный авторский микс, который отражает их взгляд на происходящее вокруг.
Кроме музыки, мы общаемся с гостями, задавая им музыкальные и около-музыкальные вопросы, чтобы попробовать понять их мотивы, желания, опасения и мечты. Интервью выходит в подкастах «Премикшер», а через некоторое время — в текстовой расшифровке.
* * *
— Александр Киреев, ведущий и арт-директор «Русской кибернетики», (АК).
— Дмитрий Проценко, Portwave, (ДП).
Редакторская поддержка: Евгений Свалов, 4MAL
Для того, чтобы в полной мере насладиться интервью, перед началом чтения включайте запись гостевого микса.
Запись гостевого микса Дмитрия Portwave в «Русской кибернетике»
АК: Друзья, побег от действительности, эскапизм – это чувство, которое обязательно приходит к каждому из нас. Кто-то просто этого не замечает. Кто-то борется, а кто-то пишет про это музыку. Сегодня у нас в гостях талантливый музыкальный продюсер из Ростова-на-Дону — Дмитрий Проценко, он представляет проект Portwave. Жанр его мы пока определим как Crushwave или Witch House. И это совершенно особенные, глубинные переживания мистического и эстетического характера. Привет, Дима!
ДП: Привет всем и привет тебе, Саш!
АК: У тебя только что прошёл мини-тур. Ну как мини, сейчас даже такой можно называть макси. Так вот, мини-тур Екатеринбург – Нижний Новгород – Казань – Москва – Санкт-Петербург. И это прямо современный сюжет по Александру Радищеву, «Путешествие из Петербурга в Москву».
ДП: Да, помотались.
АК: Какое у тебя самое яркое наблюдение, которое ты сделал именно в моменте перемещения между городами? Не то, что на концертах. Мы об этом чуть позже поговорим. Что первое приходит в голову?
ДП: Для меня, во-первых, это был самый мощный и самый первый тур в таких рамках, что мы ездили практически каждую неделю по городам. Раньше я выступал на всяких фестивалях. Раз в месяц-два было. А сейчас для меня была неожиданной такая нагрузка и такое количество людей, и что эти концерты сольные, и во всех городах меня ждут. Время проходит, а проект остаётся более или менее востребованным среди людей. Запоминающиеся города были абсолютно все, потому что во всех городах отличные слушатели, поддержка, взаимодействие. Как было три-четыре года назад, так и сейчас встречают и тусуются. Люди продолжают радоваться, веселиться и приходить на концерты.
Самое яркое, наверное, – город Казань, несмотря на все происшествия, которые были в тот период. Люди приходили, отдыхали несмотря ни на что. Для меня как для такого минимального уровня артиста такой тур был очень мощный.
АК: Скромный, скромный.
ДП: Да.
АК: Друзья, какие бы у вас ни были эмоции и наблюдения, наблюдать, конечно, важно. И на этой неделе благодаря нашему гостю большинство из вас получит совершенно новый музыкальный опыт. И он, надеюсь, будет приятным. А пока что в ближайшее время, надеюсь, наш аудиопоток будет развлекать вас приятной околомузыкальной беседой в радиоверсии, сокращённой до пятнадцати минут. Ну а в формате полного подкаста – на vk.com/ruscyber. Как получится, а потом и гостевой микс от Portwave.
А сейчас обсудим наши вопросики. Есть такая оперетта Иоганна Штрауса, внезапно я вспомнил, «Летучая мышь» называется. Вряд ли она сейчас пользуется популярностью среди нашей аудитории, но достаточно остроумна. Так вот один из персонажей, мистер Х, такой есть там человек, рассказывает: «Живу без ласки, боль свою затая, всегда быть в маске – судьба моя». И это было 150 лет назад. А в настоящее время Борис Брейча скрывает свое лицо маской, Deadmau5, Woodju. И у каждого есть свои причины. Почему ты выступаешь в маске?
ДП: Причина была простая. Я в очень раннем возрасте вдохновлялся, как бы это, может, смешно ни звучало, группой Slipknot. Для меня это было безумное открытие лет в 13-14. Эта группа просто перевернула всё у меня в голове. Я думал, как девять человек могут делать такое шоу, как девять человек могут делать музыку, как они до сих пор держатся, почему они каждый раз распадаются, а потом снова появляются. И от них я взял эту идею загадки личности. Суть самого человека отдаляется на задний план. И остается только тот персонаж, которого ты скрываешь всегда. То, что ты хочешь высказать, но у тебя посредством музыки получается это вынести.
Твоя основная личность теряет силуэт, и ты показываешь именно то, что ты хранишь внутри. Мне кажется, это идеально, прекрасно. Я просто шёл по улице, увидел эту белую маску, купил, преобразовал, постоянно кастомизирую. Со всех концертов она одна с 2014-го года до сих пор. Я надеюсь, что в дальнейшем еще круче что-нибудь сделаю. Но буду всё время в маске.
АК: «Судьба моя». Вообще, маска – это возможность скрыть свои эмоции, возможность разделить себя и своё творчество. Может быть, даже и защититься от публики и внешнего мира.
ДП: Да, это помогает.
АК: Но, вообще, публика обычно испытывает радость узнавания, когда выходит человек и видит именно своего артиста вживую.
ДП: Во время выступления и конкретно в рамках проекта это остаётся персонаж. Все держится на нём. Выражение через него, а личность – это второстепенно. Уже под ним скрывается. Это две разделённые вещи.
АК: Ты себе можешь позволить что-то, выпустить своих внутренних демонов, получается.
ДП: Так и получается, да. Так было в туре.
АК: Но есть ещё и другие вопросики и другие сплетни, связанные с маской. И буквально на прошлой неделе поднялась дискуссия, что вместо Иманбека в маске выступает его менеджер Кирилл Dzham, пока сам Иманбек не научился диджеить. А менеджер говорил, что они наняли специального диджея, но не подтверждал, что это он сам. В общем, вся эта путаница.
И в итоге, когда человек выходит в маске, непонятно, кто же там играет. Может, там в действительности настоящий артист где-то в гримерке в бессознательном состоянии. У тебя не было такого ощущения, что ты…
ДП: Было. Мне присылали Вконтакте, что кто-то в похожей маске выступает, играет мою музыку. Но меня это не злит, не задевает. Меня только это радует, что люди пытаются что-то там делать.
АК: Мимикрировать.
ДП: Возможно. Я этого не пойму до конца, но и осуждать не стану. А так, я думаю, никому в голову не придёт взять надеть маску, сделать под меня и поехать выступать. Я думаю, это вряд ли. Это слишком подпольно, андеграундно. Еще не вышло настолько, чтобы кто-то начал зарабатывать деньги на том, чтобы пародировать Portwave.
АК: Куда уж более андеграундно. Кстати, как раз андеграунд. Википедия, расшаркиваясь, пишет, что жанр Witch House – это самый сок андеграунда. Но сам ты свой жанр определяешь как Crushwave. И все наши источники, у которых мы запрашивали информацию об этом, сообщают, что жанр вроде как исключительно твой, уникальный. Расскажи о нем немножко.
ДП: Жанр, может быть, и уникальный, потому что он просто был придуман из воздуха. И по сути, вся музыка, которую я пишу, образуется из того, что я уже прослушал. База того, что я сделаю в дальнейшем, образуется из поглощения. Человек же не сможет писать музыку, если он просто был глухим, не воспринимает, не понимает, как эта вся структура выводится.
Но есть один персонаж, который может такие делать произведения. А у меня конкретно это просто взрывная, энергичная музыка. Не все треки подходят под это определение, но основная часть есть Crushwave. В году 2018 она конкретно сформировалась, такая немного с грувом, немного с лидами, по ушам бьющая. Это и есть такой краш, то есть просто разбивает. Возможно, это и есть какой-то пост Witch House конкретно на территории Российской Федерации, потому что за границей я не особо замечал сейчас какое-то продвижение в этом плане. Оно либо конкретное, в квадрате Witch House, либо вообще отдалённо от него. Я ни к первому, ни ко второму себя не причисляю. Просто по-своему летаю и творю вот эту грязь.
АК: Грязь. Witch House в квадрате и краш. Знаешь, на YouTube популярны такие ироничные ролики: How to make Deep House или Techno. Берётся условная кастрюля, бьётся по кастрюле половником. Потом это все записывается, сэмплируется, выкручиваются рукоятки в аудиоредакторе. Если я, начинающий музыкальный продюсер, думаю: «Надо поддержать Crushwave», какой рецепт, что мне нужно бить? Что мне нужно разбивать, чтобы написать Crushwave?
ДП: Надо услышать, понять и подключиться. Просто нужен коннект, и сразу всё получится.
АК: Надо отстраниться от своей личности и подключиться к ней через какие-то другие каналы?
ДП: Да, нужно найти маску, образ и всё, сразу будет Crushwave.
АК: Различные базы и каталоги, как Discogs, и маленькие статьи определяют всё-таки твою музыку как экспериментальную и тот же Witch House. В соцсетях даже в 2020-2021 годах мы встречаем такие характерные комментарии в стиле «Portwave делает чёткую вичуху!». Тем не менее, кажется, что тебя внесли в чёрный список в профильном сообществе Witch House. Что это за тёмная история?
ДП: Это победа на самом деле. Я долго к ней шёл, чтобы быть забаненным в паблике Witch House в российском. Это же круто. Это меня отдаляет.
А по сути, я не знаю. Либо от моего имени, либо от имени моего менеджера там оставлялись комментарии, скорее всего, на уровне SMM какого-то. Видимо, они обиделись. Или их задело, что мои посты лайкают, или ещё что-то. Загадка. Я просто зашёл случайно, увидел, подумал: «Круто. Реально эксперимент внутри сети произошёл».
АК: То есть они завидовали тебе, что ли?
ДП: Абсолютно не могу знать этого. Это уже у них надо уточнять, какая причина. Может быть, кого-то обидел. Но я с давних пор всегда был причудливым персонажем в сети, и никогда конкретики не создавал вокруг себя, и поэтому как-то всё вокруг выстроилось, что, возможно, кроме как к музыке ко мне серьёзно не относились. Типа, ну вот есть Portwave – давайте его просто слушать, а с ним как-то контактировать не будем. Для меня это самый отличный вариант. Есть музыка, слушайте и не трогайте. А я вам буду чушь высказывать. Но не сегодня на интервью.
АК: Вообще, насколько тебя вдохновляет этот жанр кроме того, что ты пытаешься от него оторваться? Всё равно это же является стартовой площадкой.
ДП: Конечно, я слышал oOoOO. Salem слышал, конечно. Всех классиков. White Ring. И слышал, как старые, так и последние альбомы их слушаю. Но конкретно, чтобы я жил этим и вдохновлялся, сел, послушал и подумал: «Так, сейчас я напишу альбом Witch House типа Salem. Нет, я просто слышал, и как слушателю мне нравилось, и всё. Сейчас если так посмотреть, Witch House можно назвать вообще всю экспериментальную музыку, которая использует лиды, пилы и тому подобное. Чоппинг, вот это всё. Чоппинг крю. Поэтому просто экспериментальная музыка. Мне кажется, скоро пропадут все жанры. И будет Portwave – это уже как стиль музыки, то есть Portwave – это и есть его стиль. Не надо никаких причастных Crushwave, Experimental, Witch House. Это будет уже конкретно как стиль музыки.
АК: Знаешь, Дима, по крайней мере, спасибо тебе за то, что ты отказался от всех этих треугольничков, крестиков и прочего юникодовского символьного ада в названии, как своего проекта, так и композиций.
ДП: Название проекта хорошее. Просто само по себе Portwave. Просто ехал домой и придумал на ходу. Море, волна, порт – все соединилось в Portwave. Неожиданно и круто. А больше ничего ни добавить, ни убрать.
АК: Есть ещё город в Америке Портленд.
ДП: Да.
АК: Ничего не знаю про этот город.
ДП: Я тоже. Просто иногда я указываю, что живу в нём. И многие верят. Но я живу в Ростове-на-Дону.
АК: В свое время были знаковые вечеринки от сообществ VV17CHØU7 и «Скотобойня» Киры Борисовой и Вити Ерошенко. И по ощущениям «Русской кибернетики» их сообщества и их события были в самом пике, в самом развитии с 2015-го и позже. И твой альбом «There Sore Eyes» как раз вышел в мае 2015-го. А сейчас эти паблики затихли вот уже как два года. И если мы не будем учитывать последний год по понятным причинам, что стало происходить? И связан ли этот спад с отсутствием оффлайн-вечеринок? Может быть, это все раньше началось?
ДП: Как участник вечеринок некоторых, я в первых не участвовал, но, по-моему, пятая, четвёртая и шестая. То ли на двух, то ли на трёх, точно сказать не могу. Но я точно участвовал на VV17CHØU7 уже под конец его существования. Это были самые мощные тусовки в России на тот момент, которые были причастны к Witch House. Это было культом, это было с идеологией. Там был концепт. И там была та атмосфера, которую можно было назвать подпольным Witch House. И вот это всё было в одном месте. Всех собрали и показали как есть.
А в дальнейшем всё перекрылось, потому что показать было нечего. Всё уже показали. И видимо, их проекты начали двигаться дальше. Там «Скотобойня», ещё какие-то.
И в то же время большинство людей просто захотели сделать такие же вечеринки. Кто-то вдохновился и думает: «О, круто, я буду делать то же самое». Очень много. Позвали туда тех же артистов. И просто нет смысла делать то же самое. Провели там серию вечеринок и всё. На этом, возможно, они остановились. А точную идею я не знаю, почему, как. Конкретно в том моменте мне было приятно участвовать. Это как исторический момент – его разгар и его затухание.
АК: Нельзя говорить о кризисе жанра, а надо говорить об организационном кризисе, когда ты пилишь слишком маленький кусочек. Тогда всем остаётся по крошкам. И они такие: «Ну невкусно».
ДП: Просто формат вечеринок был переполнен. Во всех городах было много. И какие-то новые имена. Никто не понимает, куда, зачем, идти или не идти. Возможно, поэтому. Порастрепали идею.
АК: Что происходит с аудиторией, которая всё-таки осталась в Интернете?
ДП: Возможно, они так же просто слушают в Интернете. На вечеринки ходят уже, наверное, новые люди. Кто-то вырос, потому что немало уже времени прошло. По истечении пяти лет кто-то куда-то уехал. При этом новые люди появляются, подтягиваются, и вечеринки как-никак проходят. Но такого уровня, я думаю, уже не будет.
АК: Часть твоей аудитории достаточно молодая. И даже если мы на билетах поставим ограничения 12+ или 16+, сделаем вечерний концерт, то эти люди, дети, всё равно проберутся в клуб. А для некоторых это вообще будет первое посещение клуба.
В то же время мы уверены, что твоя аудитория достаточно интровертивна и они могут спокойно слушать треки в наушниках в одного.
Как они «вытаскиваются» на вечеринку с тобой? Какие приёмы применяются?
ДП: Там же, где существует моя музыка, в Интернете, происходит реклама, оповещения и тому подобное. Но основная часть ходит компаниями. Обычно на вечеринки ходят от 3 до 5 людей. Компанией, для веселья.
Все концерты, которые я посещал, я не посещал соло. Я шёл с друзьями, и тусовка была насыщенная.
Тех, кто слушает в наушниках в одного, мне кажется, не стоит трогать, насильно тянуть. Есть люди, которые просто любят слушать музыку в наушниках. Они не любят…
АК: Движухи вокруг?
ДП: «Чёрной» движухи. И возможно, не понимают. Они ещё посмотрят концерт, посмотрят, какие там драки слэм происходят, выкрики, как на каком-то метал-концерте. И все подумают: «О, чёрт, я не пойду». В комментариях пишут, что синяки кому-то поставили, ещё что-то подобное. Просто у человека должна быть память о концерте. Есть музыка, которую можно просто сидя слушать, какой-то симфонический концерт, а есть группа или музыка, на которую надо приходить и тусоваться, двигаться. Какая музыка, такой и концерт должен быть.
После этих концертов я посмотрел, что был различный разнобой. Шестнадцатилетние как-то попадают. Попадают двадцатипятилетние, сорокалетние. Определённого возраста нет. Я не знаю, как это происходит, но разного возраста слушатели. В основном да, это в районе 20-ти лет.
АК: Когда ты пишешь композицию, ты представляешь того человека, для кого ты пишешь? Ты пишешь для себя или рисуешь определённый образ, что ты будешь играть эту композицию на концерте, и там будет слэм, или ты для этого человека, который идет под дождем и слушает в печали или в мистическом порыве композицию?
ДП: Нет, у меня нет такой задумки, что я хожу весь день, думаю. Так, сейчас мелодию придумаю и пойду сяду за комп, напишу. Нет, просто у меня есть время. Мои мысли в спокойствии. Я сажусь за комп, начинаю писать, наигрываю мелодию, набрасываю все ударки. И она начинает меня качать. Я начинаю двигаться под эту музыку. И всё, я понимаю, что вот, надо делать.
Конкретно для кого я пишу музыку, зачем пишу музыку – я просто выражаюсь на данный момент времени. Каждый трек – это я переношу все свои эмоции на данный момент времени. Альбом 2015-го года – это те переживания. Сейчас Escapism – это другие. Действительно, внутреннее своё состояние я перевожу в звук.
АК: Чуть-чуть подробнее давай поговорим по поводу всего этого безумия, что происходит на концертах. И раньше, скорее, у рокеров и диких металлистов была монополия на групповые развлечения в зале. Музыканты прыгали со сцены в толпу. Между тем, есть такой диджей Стив Аоки, давно метающий в публику торты. И можно на YouTube посмотреть, как на Alfa Future People в 2018-м году он в публику кинул четыре огромных свадебных торта.
Вместе с тем, мы недавно смотрели видео из Казани с концерта в поддержку твоего альбома. И там как раз был сёркл пит. Объясню для слушателей. Это когда люди начинают просто кружиться в центре танцпола. Они там слэмились. И ты сам жёстко заводил публику. Зачем в электронной музыке все эти дополнительные выплески эмоций? Это же не рок.
ДП: Коротко и ясно. Я приезжаю, чтобы просто отдать энергию. А люди приходят на концерт, чтобы отдать свою энергию. И в итоге мы просто творим одну огромную энергию, которая накапливается, и все дышат этой энергией, и все тусуются, и выплескивают. Все хотят шоу.
Я в маске, какой-то театр. А они смотрят и думают: «Что он делает? Что за звуки? Что происходит?» И все выплёскивают своих демонов, показывают и тусуются. Это один сгусток энергии. Вот для этого все это и происходит, чтобы был выплеск энергии от меня и от слушателей.
АК: Где ты берёшь эту энергию?
ДП: Она приходит во время концерта. Я смотрю на них и стараюсь всё отдать им.
АК: Наверное, за это тебя очень любят организаторы и прописывают в контракте: «Дима, за этот концерт нужно сделать два сёркл пита, чтобы было публике не скучно».
ДП: Нет, конкретно таких…
АК: Запросов?
ДП: Запросов нет, да. Просто мой действующий менеджер Сергей просто подходит и на ушко говорит: «Так, Дима, сейчас вот надо потусоваться лучше. Так, сейчас вот давай взбодри». Как такой немного наставник. Я такой: «Да-да-да», – и мы всё это делаем.
АК: Слушай, это крутая идея. То есть получается, что у тебя на танцполе есть некий агент, который поставляет тебе обратную связь и подсказывает тебе, как дальше двигать вечеринку?
ДП: Да, чтобы я не сбился с пути и чтобы лишнего не сделал.
АК: Слушай, это интересная идея. Никто мне такого ещё не рассказывал. Спасибо за интересный инсайт. Кстати, насчёт рока и вот этого шоу. Ты смотрел «Евровидение»?
ДП: Нет, я в тот день выступал в Питере.
АК: Ну, вообще, ты, наверное, знаешь, что внезапно там победили итальянские рокеры. Как тебе такое?
ДП: Да. Изначально «Евровидение» – не фестиваль музыки, а фестиваль именно шоу. Я никогда не следил за такими вещичками, но прикольно. Просто понятие рока такое растяжимое и у всех разное. Я могу представлять рок по-своему, а кто-то будет думать, что рок – околопопсовый такой, с гитарами.
АК: Кстати, почему бы и нет? Почему бы и не сказать, что Crushwave – это новый рок?
ДП: Нет, я не против никаких музыкальных новых образований, новых течений. Просто самое главное в музыке – как её воспринимают, как она воспринимается у слушателей, и что из этого будет.
Если в музыке несётся терроризм, я, конечно, буду против этого. А если музыка…
АК: Созидательна?
ДП: Да, она несёт энергию, тебя либо успокаивает, либо вдохновляет, то это круто. А если кто-то вдохновился мной, то это уже не зря.
АК: Интересно про восприятие, и ты в самом начале вкратце рассказал. Есть ли разница восприятия твоей музыки в зависимости от города? Где более лютые фаны?
ДП: Самые жёсткие концерты были в Краснодаре. Там всегда, вне зависимости сколько человек приходит, всегда будет адская движуха. Тебе будут кричать, визжать, прыгать, танцевать, переворачивать стол. Вот в Питере был последний концерт – тоже чуть не сломали стол, не перевернули. В Казани был просто адский замес, и все орали, подкрикивали.
Ну а в остальных городах как-то вроде тоже движуха была, но чуть послабее. Может, менталитет повлиял или такие люди пришли, что они были не готовы к этому всему. Кто-то останется доволен, кто-то будет счастлив. Это всё зависит от людей, с каким настроем они пришли на концерт.
АК: А как в Екатеринбурге? Это родной город для нашего проекта.
ДП: Екатеринбург… Я первый раз приехал в Екатеринбург 7-го января 2020 года, на Рождество. И было очень круто. Я выступал в Доме печати. Там был слэм. Я первый раз в подробностях увидел этот движ. Подумал, как это вообще возможно? Раньше какие-то были потасовки, дерзкие танцы, но чтобы именно слэм, чтоб мы кружились, толкались, ещё не было. И вот для меня осталось тёплым впечатлением.
И второй раз, вот в этом году мы поехали в тур в Екатеринбург. Тоже открыл замечательно. Было небольшое помещение. Все прыгали, орали, были в восторге. Всё было круто.
Если они изначально идут на Portwave, очень мало людей останется недовольными по поводу концерта. Они шли просто слушать и тусоваться.
АК: Шли осознанно, и это здорово.
Друзья, я напоминаю, что в ваших наушниках или колонках ток-шоу «ПреМикшер Русской кибернетики», и у нас в гостях музыкальный продюсер Дмитрий Проценко, единолично представляющий проект Portwave.
Я сейчас нахожусь в Москве, Дима – в Ростове-на-Дону. Ну а вы, надеюсь, в безопасном и уютном месте. И уже в начале следующего часа послушаем целиком гостевой микс без лишней болтовни.
И эскапизм – это бегство от действительности, зачастую скучной, однообразной. Ты спрашиваешь человека, почему он постоянно сидит в телефоне, и слышишь ответ: «Там люди интересные, друзья, но живут далеко. Можно общаться только по сети».
Твой новый альбом называется Escapism. Чего избегал ты, работая над новым альбомом? И чего избегать нам?
ДП: Во время написания альбома я ничего не избегал. Escapism он по той причине, что в ближайший период времени у меня произойдёт эскапизм. Этот альбом был последним рывком, запечатлением того, что я умею на данный момент. Это было как из души клок вырываю и отдаю. На данный момент всё, что я мог сказать, я говорю людям и ухожу в себя. Раньше были такие приколы. Я просто выходил в Интернет, писал: «Ушёл жить в лес», – и пропадал на некоторое время. Занимался вдохновением, чтением и тому подобным. Сейчас для меня этот эскапизм будет новым поиском себя. Новым поиском образа. Именно в конкретном случае я просто выражаюсь и пропадаю из виду на какое-то время.
В дальнейшем, не знаю, на десятилетие проекта, может быть, вернусь. А может быть, и не вернусь, не знаю.
АК: Уже есть какие-то идеи?
ДП: Идей много, но неизвестно, как они будут реализовываться.
АК: Пока что ты занимаешься творческой деятельностью, ты издаёшься исключительно самостоятельно, сам себе лейбл. И с 2015-го года у тебя минимум семь релизов. Они «самиздатные». И в то же время ты сейчас второй раз за месяц получил «Прометея» ВКонтакте, и мейджоры, скорее всего, придут к тебе с контрактом. Может быть, успеют тебя поймать, прежде чем ты уйдёшь в лес.
С чем связана такая самостоятельность?
ДП: Мне всегда проще было работать одному, потому что все условия, всю критику я могу создать себе сам. На любую музыку может найтись слушатель. Любой харш-нойз из Германии, который просто режет по ушам, на него приходят на фестивали и слушают.
Я не идеального уровня музыкант по техническим, по музыкальным аранжировкам. Не соблюдаю какие-то параметры. Я делаю именно так, как я представляю себе музыку, какую я бы мог делать. Типа Portwave – он такой.
Сейчас время Интернета, который позволяет выразиться в том виде, формате первоначальном, преподнести себя таким, какой ты есть. И это самое замечательное. И когда ещё это имеет оборот с обратной стороны. Ты взаимодействуешь с публикой в сети, на концертах – это уже супермощно, потому что при помощи менеджеров и при помощи лейблов – это, конечно, круто, но когда ты реализуешься путём андеграунда, это ещё круче.
Думаю, я не буду ни на каких лейблах никогда. Дистрибьюторами пользуюсь, чтобы монетизация была.
АК: И вообще, чтобы быть представленным на цифровых платформах?
ДП: Да. То есть самостоятельно. Сейчас уже все условия созданы, для того чтобы музыкант существовал независимо.
АК: У тебя были какие-то переговоры с мейджорами? Они к тебе приходили?
ДП: Недавно было. Не буду раскрывать имён, но было. И я, скорее всего, буду так же независим.
АК: Ну да. Потому что если это будет контракт, никто тебя в лес-то не отпустит. Придется многое формализовать. Юридически защищать твою маску. Следить за тем, чтобы никто не выступал в других городах. И прочее. Вся эта рутина – это, конечно, такое.
ДП: Да, самобытный проект.
АК: В 2018-м году с тобой беседовал представитель проекта Ray Life. И отвечая на вопрос о продакшне, ты сказал примерно такое, что плохой проект звуком не спасёшь, а хороший даже плохим не испортишь. Прошло три года. И наверняка ты как-то более тщательно прокачался в продакшне, со сведением, с мастерингом, либо же придумал отдавать свои треки звукоинженерам, чтобы они тебе помогали?
Какая твоя тактика? И что-то изменилось с того времени?
ДП: Нет. Ничего не изменилось. Я как считал, так моё мнение остаётся неизменным. Для меня главное – идея. Можно вылизать до безумного звучания трек. И ты его послушаешь второй раз, и третий раз включать не захочешь. А есть просто грязные Lo-Fi гаражные записи, которые ты будешь крутить постоянно. У меня много таких коллективов, которые просто записывают демо, и я до сих пор их слушаю. Кассеты покупаю. И очень круто. Сама идея и порождает интерес. А уже дальнейшая обработка… Это неплохо, конечно же, но я не уделяю ей столько внимания, как обычно. Но в дальнейшем, я думаю, что-то изменится. Может быть, я обучусь каким-то азам. До идеала довести все эти штуки.
Но это же пост-Witch House, Crushwave. Он же создан, чтобы разрушить.
АК: Когда-то мы общались с предводителем лейбла Raw Russian Никитой Вильнёвым и как раз обсуждали тему того, что «raw» может кем-то трактоваться как неумение правильно сделать свой трек. Чего-то там написал, зарелизил, сказал: «Это у меня raw».
ДП: Да, возможно это удобно, чтобы не пришлось придумывать причины, почему ты не сделал так, как надо, а сделал так, как хочешь.
АК: Рубрика «Музыкальная посылка», в которой наши гости общаются друг с другом, но опосредованно, через нас. И смысл такой, что ты отвечаешь на вопрос одного из предыдущих гостей программы и задаёшь волнующий вопрос нашему следующему визитёру.
И тебе вопрос пришел от новосибирского электронного проекта Ska Ska, а по отдельности это Максим Лязгин и Евгений Hugobeat. А вопрос звучит так.
Максим Лязгин: Когда наш народ научится воспринимать музыку без всяких допингов?
ДП: Ещё нужно понять, что подразумевают в этом вопросе под словом «допинг».
АК: Наверняка это алкоголь, другие стимулирующие средства.
ДП: Это всё зависит от музыки. Есть же такая музыка, которая сама как допинг, она сама заводит. А есть такие штуки типа техно. Я не особо хожу на вечеринки техно, но представляю, в каком это всё формате. Абсолютно трезвый человек не придёт на техно-вечеринку, которая длится пять часов, и будет просто танцевать там. Это же странно. Можно что угодно себе представить, но только не это. Поэтому допинги…
Надо человеку родиться с допингами, и всё будет хорошо без них. Допинг должен быть внутри. Вся музыка будет восприниматься на автомате, как положено.
АК: Это очень крутой ответ! И чтобы продолжить цепочку, задай вопрос нашему следующему гостю, кем бы он ни был.
ДП: Если бы была возможность выбрать один музыкальный жанр, то каким бы он был? То есть если из всех музыкальных жанров оставить один, который должен быть на планете?
АК: Дискуссионный вопрос. Задам в лучшем виде. Потом расскажу.
Последний, визионерский вопрос. Как ты думаешь, что мы будем слушать и подо что танцевать лет через двадцать?
ДП: Я думаю, через двадцать лет уже придумают прибор, который будет внедряться в голову человека, и он будет сам себе создавать музыку у себя в голове, наигрывать. Автоматическое преобразование музыкальных ритмов из мыслей. Было бы круто, представь. Через двадцать лет ходят все. И уже музыканты… Моё положение утратится, а люди будут все такими творческими.
АК: А потом в какой-то момент они будут отключать эти устройства и думать: «А не послушать ли Меладзе?».
ДП: Да, возможно. Всё вернётся к истокам.
АК: Друзья, мы готовимся получить совершенно новый, по крайней мере, для большинства наших слушателей музыкальный опыт на грани мистики и исследования потаённых уголков души, но максимально эстетически выверенный. Не стоит этого бояться. Лучше расслабиться.
Если вы с нами в радиопотоке, это случится буквально через полминуты. Для слушателей подкастов и записей на цифровых площадках, на soundcloud.com/russiancyber и vk.com/ruscyber – ищите микс Portwave по соседству в постах.
Дима, спасибо тебе большое за интересную беседу!
ДП: Благодарю!
Друзья, открывайте для себя новую электронную музыку России, стран СНГ, бывшего СССР и восточной Европы вместе с национальным клубным проектом «Русская кибернетика» и его ведущими Евгением Сваловым (4Mal) и Александром Киреевым!
Новые эпизоды «Русской кибернетики» вы всегда найдёте онлайн:
Google Podcasts: https://bit.ly/3b5ITGd
Apple Music / iTunes: http://apple.co/3p6m9w2
VK: https://vk.cc/av6kf0
Spotify кураторский плейлист: http://spoti.fi/35Y6S9S
Spotify интервью-плейлист: https://spoti.fi/3h2zkLQ
Soundcloud: https://soundcloud.com/russiancyber/
Mixcloud: https://www.mixcloud.com/4Mal/
Instagram с анонсами и эксклюзивами: https://instagram.com/ruscyber
Сообщество в Фейсбуке: https://www.facebook.com/russiancyber
Сообщество в ВК: https://vk.ru/ruscyber
Канал в Телеграме: https://t.me/ruscyber
Анонсы в Твиттере: https://twitter.com/russiancyber
Канал на Youtube: https://www.youtube.com/c/russiancyber
Хэштеги для связи в соцсетях:
#ruscyber и #русскаякибернетика
Отправьте ваши треки в редакцию: http://promo.russiancyber.net/
Отправьте заявку на вечеринку «Русская кибернетика» или 4Mal DJ-сет: http://dj.russiancyber.net/
#modernrussianelectronica #makerussiagreatagain
#house #deephouse #techhouse #progressivehouse
#indiedance #nudisco #dj
