Интервью: Ivan Spell
Музыкально-просветительский проект «Русская кибернетика»
Опубликовано 1 сентября 2016
Летом 2016 года ведущий российский электронный музыкант, диджей и продюсер Ivan Spell и музыкальный редактор Geometria.ru-Екатеринбург Евгений Свалов (4Mal) встречались трижды.
Итогом этих встреч стало большое интервью о сегодняшнем состоянии российской клубной сцены, которое будет интересно не только ценителям ночной жизни, но и всем размышляющим об актуальной ситуации в молодёжной культуре, музыкальной сфере и индустрии развлечений.
ЕСв: Иван, здравствуй! В отсутствие регулярной клубной аналитики по России хочется спросить тебя как артиста, много гастролирующего по всей стране — действительно заметен повсеместный отток людей из ночных клубов, о котором так много говорят?
Ivan Spell: Привет, Женя! Нет, я не заметил оттока в целом. Уверен, у каких-то заведений есть свои данные по притокам / оттокам, но это дело, максимум, конкретного заведения или города. Не часть общей тенденции.
Кризис всегда был удобным способом прикрыть управленческие промахи. Более того, в индустрии развлечений бизнес часто состоит из череды «попаданий в тему» и «выпадений» из неё. Это нормально. Нашёлся, потерялся, обновился, нашёлся. Это абсолютно здоровый цикл.
ЕСв: Заметил ли ты, что индустрию развлечений покинули многие, пришедшие в неё на волне моды на клубы, диджеинг и прочее, а с оттоком денег они потеряли интерес к этой сфере и освободили места для профессионалов?
Ivan Spell: Уход «шальных» денег из отрасли всегда сопровождается бегством лишних и случайных людей. Остаются топы, те, на ком это не очень существенно сказывается, или действительно преданные делу люди, готовые “затянуть пояса”.
Но бегство «шальных» денег из клубной индустрии, как мне кажется, это скорее кризис 2008-го, и «Хромая Лошадь» в 2009-м.
Для промоутеров сейчас в целом очень хорошая ситуация, потому что «докризисные» гонорары сохранили единицы, этих артистов можно пересчитать по пальцам. Запросы всех остальных заметно упали, причём упали в разы — в два и более.
Соответственно те, чьи гонорары были на грани осмысленности занятия диджеингом, теперь оказались за этой чертой — возможно, как уже было в 2008-м году, они покинут индустрию насовсем.
ЕСв: Тебе стало комфортнее от того, что всевозможные любители, селебрити-диджейс и другие, никогда не увлекавшиеся музыкой всерьёз деятели больше не перенасыщают рынок?
Ivan Spell: Мне не стало никак. Все эти селебрити, они как слёзы под дождём. Никто даже не станет пытаться вспомнить их имена.
Как бы красиво не смотрелась стриптизёрша в халате медсестры, лечиться ты пойдёшь к настоящему врачу. Сколько уже актёров сериалов и реалити шоу попытались быть диджеями?
Разница между плохим актёром и плохим диджеем в том, что плохой диджей стремится стать хорошим диджеем, а плохой актёр — плохим диджеем.
Когда диджей со страницей на PROMODJ и лицо из «федерального телека» собирают один и тот же бар в 300 человек — это о чём говорит?
ЕСв: Многие говорят о возвращении нехорошей тенденции, когда клубы приглашают одних и тех же крупных «звёзд», гарантированно собирающих полный зал, и не хотят рисковать, связываясь с менее известными молодыми артистами. То есть их шансы проявить себя ещё уменьшаются.
Ivan Spell: Я никогда не был промоутером. В их работе безусловно есть нюансы, о которых не знаю или которые мне не до конца понятны.
Разные промоутеры, разное давление сверху, разные особенности места, времени и публики.
Бывает, что некоторые не совсем понимают весь круг своих обязанностей. По молодости или просто не на своем месте.
Нередки истории, когда профессионального арт-директора увольняют, считая, что обзвонить диджеев и забронировать отель может и офис-менеджер Леночка. Леночка и правда может позвонить. Но на этом её возможности заканчиваются. И она начинает искать объективные показатели крутости артистов, чтобы понять, кому звонить, а кому нет. И вот тут начинается веселье.
У промоутеров должно быть понимание различий диджеев. Кого-то можно приглашать регулярно, а кого-то точечно, вплоть до сезона, времени года, какой-то определённой недели, месяца, дня.
Если возить только «тяжеловесов», то сразу очевидны два проблемных момента. Первый: «тяжеловесов» не так много. Второй: они все побывали в вашем клубе, что делать дальше? Ждать появления новых?
Я играю уже 18 лет. Благодаря накопленному опыту появилось много моментов, которые я, скорее всего, даже не смогу объяснить, они усвоены благодаря интуитивному пониманию, когда «здесь должно быть вот так, а вот там — по-другому».
У профессиональных промоутеров совершенно точно есть такие же усвоенные буквально на уровне подсознания особенности их работы. Если они не отложились в голове, то люди не задерживаются в этом бизнесе надолго.
Это музыканты и диджеи могут или годами оставаться на одном уровне, не развиваясь, или вырастать и делать карьеру, а в прослойке клубного менеджмента, по моим наблюдениям, люди приходят-уходят, приходят-уходят, но нет передачи опыта из поколения в поколение.
ЕСв: Получается, за 18 лет диджеинга ты видел множество поколений промоутеров и, раз опыт почти или совсем не передаётся, то новое поколение начинает фактически «с нуля», и ты каждый раз заново видишь все их победы и поражения?
Ivan Spell: Естественно, именно так. В какой-то момент ты думаешь: «Ребята, да придумайте уже что-то новое!», а потом понимаешь, что для изобретения нового нужно намного дольше проработать в этой сфере. С массовым распространением Интернета увеличилось и разнообразие способов продвижения вечеринок, а вот манипулятивные техники по отношению к диджеям остались прежними, попытки их применения ко мне из года в год вызывают только улыбку.
Что касается новичков и их слабых стартовых позиций. Я не считаю, что молодым артистам нужно помогать просто потому, что они молодые. И старым потому, что они старые.
Например, при обсуждении итогов какого-нибудь очередного диджейского рейтинга или премии неизменно начинаются сравнения, «кто и сколько сделал для хип-хопа в свои годы».
Да, авторитет и опыт диджеев первой волны понятны и неоспоримы, но многие из них были «звёздами на безрыбье», потому что не было никого, а затем появились диджеи. Кто-то начал всерьёз этим заниматься в тот период, когда было достаточно назваться диджеем, освоить базовые навыки и стать «звездой». Кто-то покуражился на том безрыбье, а потом, когда оказалось, что жизнь изменилась и необходимо работать, профессионально расти и развиваться, решил, что не будет упираться.
Самое важное во всём этом — сознательность действий.
ЕСв: Как вечно занятому арт-директору определить уровень сознательности диджея или музыканта?
Ivan Spell: Прежде всего ему стоит оптимизировать свои рабочие процессы. Вплоть до того, например, что арт-директор в начале недели выделяет фиксированное время и прослушивает диджеев в клубе лично или присланные ими миксы.
Приходит человек, хочет отыграть в клубе. Он видит помещение, организацию пространства, вместимость, например, 250 человек. По первому поставленному им треку может быть понятно многое. Если это, допустим, биг рум, то человек вряд ли схватывает контекст и будет восприимчив в дальнейшем. Если кандидат играет что-то совместимое с тем, что обычно играют резиденты, можно переходить к следующему этапу, на котором жизнь его «обтешет».
Для нашего, более старшего поколения многие пути были попросту закрыты, а опыт накапливался в основном методом проб и ошибок, вдобавок это было очень растянуто по времени.
Мы, например, ходили в клубы и смотрели на «настоящих» диджеев, как они в реальном времени работают с аппаратурой и с публикой, как танцпол реагирует на их действия. Сегодня можно посмотреть и официальные отчётные фильмы с крупнейших фестивалей мира, и любительские съёмки практически отовсюду, при этом находясь дома.
Естественно, что для большинства отчётный ролик фестиваля выглядит привлекательнее, чем съёмка из клуба, и у новичка появляется мысль, что можно сыграть у себя в клубе, баре или кафе те же треки, что и Axwell или Steve Angello на фестивале, и эти треки завтра будут иметь наибольшее воздействие и на местную публику, а послезавтра на волне локального успеха их пригласят играть на этот фестиваль.
Молодые люди, познакомившиеся с клубной культурой вот так «дистанционно», не имеют связи с её реалиями, потому что не имеют полноты впечатлений, как это выглядит, звучит и происходит на самом деле. Здесь никуда нельзя результативно продвинуться без эмпирического опыта, опираясь только на видеоролики и аудиозаписи в компьютере, плеере или телефоне.
Зная об этих особенностях Интернет-поколения, арт-директор методом простейшего тестирования претендента на своей территории может сделать первичные выводы, не вдаваясь сразу во все подробности.
ЕСв: В твоей карьере были периоды, когда ты хотел стать диджеем-резидентом в каких-то симпатичных тебе местах? И, может быть, не только стать там резидентом, но и участвовать в формировании музыкальной политики заведений? Возникало ли у тебя противоположное желание, не быть резидентом, но регулярно играть абсолютно везде, например, в родном Санкт-Петербурге?
Ivan Spell: Мне всегда нравилось и нравится быть резидентом. Это и опыт, и практика, и музыку отслушиваешь на звуке, и хорошо чувствуешь «устаревание» треков.
Когда ты только начинаешь, то чем больше часов в неделю ты проводишь за пультом — тем лучше. Во-первых, за считанные недели, максимум месяцы у тебя снимаются все вопросы с техникой. Во-вторых, приходит понимание работы с танцполом. В-третьих, резидентство помогает тебе постоянно быть в актуальных музыкальных потоках.
Я видел много примеров у коллег, ребят моего поколения, чья карьера в какой-то момент резко шла вверх, они «выстреливали», уходя из категории резидентов в категорию «звёзд», и на протяжении полутора лет играли один и тот же сет, потому что в их голове бессознательно срабатывал эффект «здесь я этого ещё не играл».
Когда ты встаёшь за пульт регулярно, из недели в неделю в одном и том же месте, то отлично чувствуешь период жизни конкретных треков, определённой тенденции в звуке, других особенностей.
Вдобавок мне нравится состояние резидента, когда ты не совсем заметный, как хедлайнер, и поэтому можешь позволить себе, например, существенно больше экспериментов с новой музыкой.
Когда ты заявлен как приглашённый гость, то чем выше статус — тем больше ответственность, к тебе прикованы все взгляды от начала до конца сета, потому что крупнее всего на афише написано твоё имя. Кто хедлайнер, того обычно все похвалы и вся критика, даже если промоутеры зная, что будет неблагоприятная погода, всё равно везут тебя на открытую площадку.
Люди не пришли из-за дождя, но виноват главный гость, который «не собрал», а из-за низкой явки «было скучно». Это — одна из причин, почему мне не совсем симпатичны открытые площадки и всевозможные фестивали.
Работая резидентом, подходя к этому сознательно, ты начинаешь чувствовать разницу понимаешь, как подходить к процессу, если это начало ночи, основные часы или утренняя финишная прямая. Приходит понимание особенностей разогрева, прайм-тайма, афтепати. Это практика, без которой никуда.
По сей день я резидент четырёх заведений, это Эстрада, Квадрат, Pur Pur и Gloss Cafe.
Пре-пати в «Глоссе» стали для меня своеобразной заменой «Будда Бару», из которого я ушёл в прошлом году, но сохранил любовь к условному «полу-лаунжу», очень медленному хаусу. Мне нравится там играть довольно рано, причём целенаправленно спокойную, красивую музыку, поскольку танцевальных сетов и так хватает в поездках по стране и в других клубах Санкт-Петербурга.
ЕСв: Как ты сейчас регулируешь свою композиторскую и диджейскую занятость?
Ivan Spell: Я очень хочу быть более эффективным, потому что понимаю — эффективность моей студийной работы крайне низка. Гораздо ниже, чем мне хотелось бы.
К примеру, в последние полгода даже друзья заметили, что я постоянно занят, а моих новинок выходит мало. А я занимался фактически только техникой, пересвёл и перемастерил половину своего бэк-каталога. Был идейный кризис и я понимал, что идеи всё же рано или поздно начнут появляться, а мне хотелось, чтобы на момент их появления вопроса «как это теперь технически сделать» передо мной не стояло. Когда у меня появится, что реализовывать, я уже на уровне пальцев буду знать, как это реализовывать.
Поэтому у меня нет проблем со студийным временем из-за диджейской занятости или наоборот. Основная проблема — низкая эффективность. Часто теряю концентрацию. Это моменты, которые я понимаю и над которыми работаю.
ЕСв: Продолжим тему аудиопроизводства и издания музыки. Ты неоднократно появлялся в каталогах российских лейблов и продолжаешь издавать часть треков и ремиксов в России, хотя есть явная волна в молодёжной среде, что издаваться нужно только на западе — там весь рынок намного старше, эффективнее и продуктивнее в плане карьеры, промо и связей с «большими именами».
Ivan Spell: По моей условной классификации существует три основных «интереса»: материальный, промо и исключительно творческий.
Когда мне присылают такой материал, с которым просто хочется поработать, чисто из музыкального, творческого интереса, то место издания трека или ремикса уже не будет иметь значения. Здесь для меня на первом месте — удовольствие от процесса и итогового продукта.
Если это инициатива артиста, сотрудничество с которым откроет меня для нового круга слушателей и рынок — это продвижение, промо-интерес.
Если я не чувствую явного музыкального интереса и не вижу промо-потенциала, но мы можем договориться о финансовой стороне вопроса — значит, будет и здесь результат.
В процессе принятия решений я анализирую все три «интереса», потому что не всегда бывает явно выражен какой-то один. Как правило любое согласие или отказ — это осмысленный ответ на основе всех «за» и «против», а не импульсивное, сиюминутное «да» или «нет».
Видеть результат очень важно в начале творческого пути. Вот ты сделал трек, сидя на кухне. Вроде бы не очень старался, записывал его эпизодически, без спешки, как-то само собой всё получилось. Отправил демо-версию на хороший иностранный лейбл, не рассчитывая особо даже на какой-то ответ. А они вдруг не только ответили, но и согласились издать у себя, это же огромный повод для радости.
ЕСв: И так постепенно тебе ответили 10 лейблов, в дискографии стало 10 записей. Что же дальше?
Ivan Spell: А дальше… Сложно сказать. Я никогда не воспринимал лейблы всерьёз. Кроме мейджоров. Если бы я издавал музыку в лет на 20 раньше, наверное, взгляд был бы другим.
По сути, мой продакшн всегда обслуживал мои диджейские потребности. Если я понимаю, что мне нужно, чтобы это было в сете, а рабочих версий нет, я сделаю себе бутлег. Сложится у него официальная жизнь — супер, нет — это всё равно останется моим рабочим инструментом для DJ-сетов.
Многие не понимают разницы между артистом лейбла, и артистом, выпустившим на лейбле релиз. Первым занимается вся промо-машина лейбла, а второй получит свои 0.15$ роялти.
Самое главное — понимать, чего ты хочешь, и знать, что существуют и остальные способы достижения желаемого.
ЕСв: Почему российские лейблы не могут в основной массе подобраться к уровню западных и в сегодняшних реалиях работать как пиар-агентства для своих артистов? Что не так с нашей музыкально-издательской инфраструктурой?
Ivan Spell: Я никогда не занимался издательским бизнесом и не хотел бы. Я подозреваю, что продажи аудио контента — не только российская головная боль.
Предположу, что тут трудности системного характера. И глобальные неповоротливые корпорации, всё ещё живущие в 70-х, и законодательство, не поспевающее за техническим прогрессом, и сами люди, на жизнь которых пришлось слишком много перемен.
Вот представь себе, если бы для отправки каждого электронного письма тебе приходилось бы ходить на почту, покупать марку, стирать защитный слой и вводить код. В итоге ты отправлял бы электронное письмо, но совершенно обоснованно негодовал бы.
Примерно такую же историческую «раскоряку» сейчас представляют из себя продавцы легального контента.
Номинально они продают тебе продукт через сеть, но, как доходит до дела, вылезают пережитки 50-х: территориальные ограничения, album only. Про ассортимент «легалов» я вообще молчу. В ларьках звукозаписи 90-х и то был богаче выбор.
Они считают, что им все должны нести деньги просто за то, что у них есть какие-то бумажки в столе, а люди не понимают, почему они им должны. Эта песня недоступна на электронной витрине на территории нашей страны, другую песню не купить и не скачать отдельно от всего альбома, а песен третьего артиста на их сайте вообще нет.
Раньше у тебя был выбор: сходить купить диск за деньги прямо сейчас или неделю качать через dial up по телефонному модемному соединению. А сейчас приличный человек, конечно, для очистки совести поищет сначала у «легалов», но найдёт скорее всего в другом месте.
Повторюсь, я не считаю, что пиратство «про халяву». Оно про выбор и качество предоставляемых услуг. Конечному пользователю всё равно, сколько у кого лежит бумажек в столе. Он об этом не знает и не должен знать. Он либо получил всё, что хотел, быстро и в удобном виде, либо нашёл в другом месте.
И «легалы» сейчас должны думать именно об этом. Когда они сделают всё, чтобы покупать легальный контент было удобнее, чем качать нелегальный, тогда они будут вправе закрывать сайты и чистить соцсети.
ЕСв: Перейдём с уровня корпораций и мейджоров на уровень локальных лейблов и сцен.
Ivan Spell: Музыкантам и диджеям, наверное, стоит начать с поиска баланса между тем, что им хочется сказать, и тем, что смогут в данный момент воспринять люди, до которых они хочешь донести свои мысли в звуковой форме.
Удивить кого-то, что у тебя есть лейбл, что-то издающий на международных площадках, уже не получится. Каждый может стать владельцем лейбла, а у каждого второго он уже есть.
Мы вновь возвращаемся к сознательности и мотивированности действий, о которых уже говорили. Либо ты подходишь к делу сознательно, исследуешь локацию, в которой находишься в данное время, и адаптируешься к её реалиям, либо мечешься между невостребованными жанрами и потом с обидой пишешь везде и всем, что тебя не поняли, твой талант не приняли и не оценили.
Играть EDM в русской глубинке и ждать успеха, как на Ибице, непродуктивно.
ЕСв: Это поведение характерно для представителей всевозможного «андеграунда».
Ivan Spell: Именно! Я называю и считаю наш андеграунд «копирочным». Музыка андеграунда должна своими силами, своим маршрутом идти снизу, а не быть калькой с запада. Андеграунд — это не что-то, подсмотренное кем-то в Берлине, привезённое в Россию и активно продвигаемое везде со словами «вот оно, настоящее искусство, а вы тут ничего не понимаете», а появляющееся здесь, в каких-то наших «низах», на городских окраинах.
Важно не забывать, что коммерция — это абсолютно свободное пространство. Ты записываешь трек, он всем нравится. Вчера тебя никто не знал, а сегодня тебя все приняли. Молодец, круто, здорово. Твой трек играет на радио, ты ездишь на гастроли.
Андеграунд, напротив, крайне зависим от локальных «лидеров мнений». Кто-то из таких лидеров может где-то сказать «вот это – круто, а вот это – нет», а его точку зрения автоматически, без верификации и обсуждений принимают как абсолютную истину. Это актуально и для музыкального продакшна. Правила, по которым он делается, опираются на мнение неких «лидеров».
В коммерции трек работает сам на себя: чем лучше ты его сделал, чем тщательнее ты его «обтесал» под конкретную аудиторию или регион, тем эффективнее он работает уже сам. В андеграунде не нужно ничего особенно «обтёсывать», не нужно сильно стараться — достаточно попасть «в обойму», чтобы о тебе сказали нужные одобрительные слова и их затем растиражировали, а что уж за трек ты там сделал — не играет большой роли.
В буржуазных городах, например, в Москве, есть прослойка андеграунда, где люди пресытились жизнью и ищут что-то новое для себя, плюс некий элемент «я — не такой, как все». В других городах, где люди чуть более реально живут, ситуация с андеграундом иная, и это не хорошо и не плохо, это — данность. Плохо, что многие люди этого не понимают, но по 20 лет продолжают заниматься, так и не вылезая из собственных обид на весь свет.
Я знаком с деятелями российского андеграунда, которые на полном серьёзе считают, что между ними и ротацией их видеоклипов на Первом канале стоит условный Дима Билан и другие поп-исполнители. Не станет артистов типа Билана — и на Первом канале начнут показывать записи сетов диджеев на техно-вечеринках. Нет, не начнут.
ЕСв: Но ведь есть конкретный твой пример: очень обширный прогрессив-багаж за много лет в андеграунде, потом — ремикс на Imany «You Will Never Know», прорывной успех и переход в категорию «коммерческих» музыкантов и диджеев.
Ivan Spell: Не был я андеграундным, не был. Всегда был коммерческим. Просто в 2013-м году всё сошлось в одной точке, в нужное время и в нужном месте: «пошёл в рост» формат производных от дип хауса, у нас получился такой ремикс, на него мгновенно поднялась волна одобрительных откликов. Можно сказать, просто повезло. Но я никогда не был деятелем андеграунда, а напротив, всегда работал в коммерческих клубах.
Другое дело, что я всегда пытался играть и играл что-то такое, более отличающееся от их привычного, стандартного репертуара. Не уверен, хорошо это было или плохо, или же это были юношеские попытки найти себя, обрести прочную платформу в каком-то своём звуке. Были технические эксперименты, за которые могли считать приверженцем некоммерческой стороны.
А может быть, просто тогда ещё не мог, не умел делать добротный коммерческий продакшн, потому что это процесс, где учишься с каждым днём. Мне и сейчас сделать технически хороший трек намного сложнее, чем идейно хороший, тем более, что я не сонграйтер, а всё же саундпродюсер. «Накрутить» нужный звук для меня с каждым днём становится всё проще, а вложить в это какую-то идею всё так же сложно.
Нужно понимать, каким ты видишь желаемый результат, и просто делать. Что скрывать, мне всегда нравилось нравиться людям! (Улыбается). И когда чувствую, что публике нравится, понимаю, где и в чём «поймал» её внимание, симпатии, то дальше уже намного больше сил, легче делать следующие шаги. Да, на этом пути ты по-прежнему будешь допускать ошибки или не будешь понимать, что же понравилось людям в треке или ремиксе.
Есть множество историй, рассказанных поп-исполнителями, когда они записывали песни, становившиеся хитами, хотя никто изначально не делал на них ставок и потом, после взлёта в чарты, по-прежнему не понимал, что именно оказалось ключевым элементом всеобщей привлекательности. Мы смотрим с позиции музыкантов, обращаем внимание на форму, а им понравилось что-то совершенно периферийное, о чём бы ты в жизни и не подумал.
Повторюсь, те, кто у нас могут что-то делать и делают, пусть сначала проанализируют реакцию людей на своей территории «здесь и сейчас», там, где они живут. И начинают строить вокруг себя лояльную аудиторию — это закон музыкального бизнеса, одинаковый для всех.
С одной стороны, ты делаешь что-то понятное людям. С другой стороны, ты делаешь что-то, что отличает тебя от других. А дальше, вне зависимости от того, заходишь ты на радио или нет, люди начинают запоминать тебя, реагировать на твоё имя. Ты хороший диджей — значит, они придут на вечеринку, где ты заявлен в лайн-апе. Дальше — больше.
ЕСв: Возможно сегодня делать всё одному, самостоятельно, или необходимо включаться во внутриотраслевые процессы, поддерживать диалог с коллегами, присоединиться к какой-нибудь промо-группе, чтобы добиться ощутимого результата?
Ivan Spell: Если мы говорим о коммерческой музыке, где важна именно сама музыка, то ты не можешь, не пользуясь своей же музыкой, делать её жизнеспособной. Если ты никогда не играл DJ-сеты и не понимаешь, как трек «работает», если у тебя нет этого чувства буквально в пальцах, когда стоишь и думаешь: «Ох, а вот здесь лишний “квадрат”, а вот здесь бы тоже подсократить и переделать брейкдаун, оживить его», то ты не сможешь делать жизнеспособный продукт.
В андеграунде тусовка в принципе определяет всё, музыка там не важна, а имеет значение только с кем ты тусуешься и кто о тебе что скажет. Общаться с коллегами важно в любом случае — кто-то просто опытнее тебя, а учиться всегда полезно и интересно, с кем-то ещё может состояться спонтанный обмен идеями, даже случайно озвученная кем-то смежная мысль может сподвигнуть тебя на что-то неожиданно значимое.
Более того, даже непосредственное общение с заказчиками треков, ремиксов, аранжировок, зачастую дилетантами в музыке, если отойти от позиции «что вы мне тут говорите, я здесь профессионал», подбрасывает смелые идеи, сгенерированные именно «людьми извне», на реализацию которых ты сам вряд ли бы решился. Когда много лет занимаешься одним делом, то вырабатываешь определённые схемы, шаблоны, от которых бывает затем сложно отойти, а такое общение как раз позволяет встряхнуться.
С другой стороны, само понятие «тусовки», как мне видится, стало анахронизмом, потому что тусовка — это активность скорее для людей, которым нечем заняться.
Сейчас ты гораздо больше можешь сделать сам — тебе не нужны, например, другие музыканты для записи инструментов, а чем больше ты уделяешь времени процессу аудиопроизводства, тем лучше конечный продукт и результат, поэтому вместо тусовок целесообразнее поработать в домашней студии.
Опять же, нельзя давать себе слишком надолго засиживаться в комфортном студийном пространстве, потому что однажды можно выйти на улицу и понять, что всё вокруг сильно поменялось. Как в фильме «Побег из Шоушенка», где герой отсидел 50 лет и потом не мог сходить в туалет без разрешения.
Мне кажется, это даже больше специфика радио — радийщики гораздо больше оторваны от реальности, чем клубные диджеи, потому что радио в принципе не даёт возможности видеть реальную картину. Когда я за пультом в клубе, то вижу практически всех посетителей и реакцию на конкретные части треков со стороны разной публики, как «работают» треки в разной последовательности и многое другое, мне видны сто процентов тех, кто слушает меня сейчас.
Радио можно сравнить с диджеингом в ресторане. В зале 300 гостей, ты играешь тихонько, большинство вообще не слышит музыки. Кому-то этот звуковой фон вообще безразличен. Двое подойдут к тебе и что-то спросят, третий подойдёт и расскажет историю, что его друг — тоже диджей, и ещё кто-нибудь подойдёт и попросит поставить песню.
ЕСв: Но кто-нибудь всё же подойдёт и попросит у тебя диск или визитку, а потом пригласит на свою частную вечеринку.
Ivan Spell: Да, и такое бывает. И вот эти условные шесть человек из 300, принимая во внимание статистические правила, превращаются в данные, что «2% любят русскую музыку, 0.5% — хорошие рассказчики, а 0.25% — твои потенциальные работодатели», но на самом деле картина не такая! 294 человека проигнорировали тебя, им просто без разницы, что там играет. Но это — специфика радио, а не потому что сотрудники станции ленивые или глупые, просто так устроена система, когда они не знают, что происходит со всей их аудиторией. Дома в приёмнике, в автомагнитоле и вообще везде нет кнопок «Нравится» и «Не нравится», чтобы каждую песню отслушивали в реальном времени и голосовали.
Мне представляется, что в будущем это взаимодействие со слушателем наладится. Например, кейс с Imany и с нами. Наш ремикс — изначально клубный хит, причём настолько безоговорочный, что он из клубов «зашёл» на радио, а не наоборот, как это происходит в большинстве случаев.
Наш ремикс на Imany — это для меня просто идеальный пример правильной схемы работы, и не потому, что он нашего авторства, а потому что это именно тот оптимальный путь, которым идут скауты талантов во многих странах. Они ездят по студенческим фестивалям, слушают студенческие радиостанции, смотрят на реакцию публики на молодые группы, а уже потом крупные лейблы начинают ими заниматься.
ЕСв: Ты серьёзно веришь в этих скаутов талантов? Те же американские агентства не скрывают, что сделают из любого подростка звезду уровня Джастина Бибера, вопрос только в объёме инвестиций, а отбоя от состоятельных клиентов у них нет.
Ivan Spell: Не любого подростка можно превратить в артиста уровня Джастина Бибера. Во-первых, чем больше у тебя потенциала, тем меньше нужно за тебя стараться. Если у тебя есть задатки сонграйтера или будущего потрясающего исполнителя, то они организуют и отладят все бизнес-процессы, при этом зная, что ты отлично справляешься со своей частью, композиторской и исполнительской.
Если ты просто чей-то сын и при деньгах, то пахать придётся за тебя всей команде, потому что стандарты индустрии там в целом существенно выше.
По большому счёту у нас такая же ситуация. Это абсолютная неправда, что на радио и на лейблах всё куплено. Всем нужен контент, потому что радио — поставщик контента людям. Чем больше у них хорошего контента — тем им лучше, они с дорогой душой берут тот материал, который считают интересным. Другое дело, что в силу оторванности от неких реалий, о которых мы говорили, они зачастую «пропускают очень много шайб», прежде чем понимают, откуда им «назабивали».
В целом, если они считают, что ты создаёшь хороший контент, работающий на их аудиторию, двери для тебя будут открыты. Сколько бы не было сейчас музыки, процент хороших треков всегда примерно одинаков, а может быть даже и не процент, а в абсолютных величинах.
Самим авторам нужно пересмотреть свою распространённую точку зрения «вот я сделал трек, его не взяли — значит, там всё куплено». Всегда проще оправдать любую неудачу какими-то кознями, злонамеренными действиями других, чем разобраться в своих недоработках. Мне очень повезло: когда пришёл успех к ремиксу на Imany, я не стал думать, что теперь автоматически всё, выходящее из-под моего пера, будет попадать в федеральную ротацию.
Включение ремикса на Imany в плейлисты крупных радиостанций заставило меня по-другому взглянуть на многое, в частности, на дальнейшую работу с группой IOWA. По мере развития нашего сотрудничества продюсер группы обращал моё внимание на многие детали, связанные непосредственно с треками, спланированными для радио.
Да, присутствие на FM выводит тебя на новый уровень известности у публики, на другие доходы, узнаваемость и т.д., но это и другие стандарты, регламенты, особая школа. Происходит переворот в сознании, а такой процесс всегда полезен, ты начинаешь работать по-другому, даже сведение у меня началось совершенно другое. Я благодарен тем сотрудникам станций, кто достаточно отзывчив и доброжелателен, чтобы дать мне обратную связь, почему та или иная моя новая работа не подходит для эфира, а не просто говорит «нет».
ЕСв: Ты сам тоже отзывчив и доброжелателен? Коллеги, в особенности молодые, могут рассчитывать на твой ответ, если вопрос задан разумно?
Ivan Spell: Да, я всегда стараюсь давать обратную связь, когда вопрос сформулирован осмысленно, конкретно. Чем грамотнее задан вопрос, тем проще и точнее у меня получится на него ответить. Входящие треки тоже слушаю, но когда есть сопроводительные строки, а не просто «Зацени, чё скажешь».
Часто на мои отзывы бывает негативно-эмоциональная реакция. В отзыве на присланный трек напишу, например, «у тебя бочка торчит» или «бас недопрокачан», а человек, наверное, рассчитывал только на похвалу, и сразу начинает ответно комментировать меня и мои работы.
Хочу отметить, что в целом люди стали адекватнее, внимательнее, добрее, вежливее. И диджеи, и музыканты стали задавать более осмысленные вопросы — некоторые, обращаясь за техническим советом, присылают скриншоты своих плагинов, текстом подписывают параметры, если их на скриншоте не разглядеть. С такими общаться — одно удовольствие, я иногда отправляю и скриншоты своих плагинов, складывается нормальный профессиональный диалог.
ЕСв: Какой точки зрения на передачу опыта придерживаешься ты — сакральных знаний напрямую от магистра достойны только избранные, лучшие ученики, или школы электронных продюсеров и диджеев — это норма сегодняшнего дня и скрывать нечего?
Ivan Spell: В творческих профессиях очень сложно передать опыт, потому что там он личный, а этот личный опыт и делает артиста уникальным в чём-то.
Диджейская школа должна научить тебя технике, провести через такой урезанный курс звукорежиссуры: как скоммутировать оборудование, как играть на разных носителях, как контролировать уровни, чтобы при виде каких-то стандартных проигрывателей человек не впадал в ступор.
В то же время школа диджеев — это бизнес, и на громкий лозунг «Мы сделаем из вас Tiesto» выстраивается очередь не только из подростков но и, что меня удивляет, взрослых людей. А на лозунг «Мы научим вас делать всё правильно по технике, а дальше — сами» клиентов не будет, потому что конкуренты через дорогу обещают сделать Tiesto.
Не совсем понимаю, зачем сейчас вообще нужны школы диджеев. Мы и раньше вполне обходились без них, а сейчас тем более. Есть Интернет — есть и самостоятельное постижение. Молодые ребята сами организуют вечеринки, сами на них играют — вот вам, пожалуйста, практика, опыт, это всё несложно. Школа диджеев вынуждена выживать по законам рынка, поэтому приукрашивает свою деятельность, чтобы получить максимальный доход.
Опять же, сознательный подход, наша магистральная тема. Когда человек полностью предоставлен сам себе, у него два пути: уйти в более стабильную сферу или начать разбираться во всём самостоятельно и понять, чем ему может быть полезен какой-то конкретный человек.
Допустим, вот этот контакт может передать твой трек на радиостанцию, другой знает иностранный язык и поможет составить грамотное письмо на зарубежный лейбл, третий знаком с арт-директором клуба и может посодействовать с организацией твоего прослушивания. Но всё это — осмысленные, адресные действия, которым не учат в школе диджеев, не навязчивая просьба ко всем сразу «Помогите раскрутиться!».
ЕСв: Хорошо, а какой была ситуация до появления школ электронной музыки и школ диджеев?
Ivan Spell: Там был неупорядоченный, по сути дикий период, всё было довольно просто, передавать было нечего. Да, в техническом плане ты должен был уметь сводить пластинки, а всё остальное в плане монетизации диджейского ремесла можно было оформить в две важнейшие характеристики.
Первая — это твой «город приписки». Конечно же, Москва или Санкт-Петербург.
Вторая — принадлежность к какой-то очень ранней волне диджеев, желательно самой первой.
Самая первая волна диджеев и из Москвы — проси и получай максимальный гонорар. Но в момент схлапывания рынка и его перенасыщения низкоквалифицированными диджеями промоутеры стали намного разборчивее и осторожнее, вследствие чего город приписки практически перестал дополнительно монетизироваться.
Мне повезло понять в самом начале этого процесса, что монетизировать нужно не город, а свой авторский продакшн, свой статус электронного музыканта и только его, потому что сотни диджеев, ещё не доехав до Москвы или Санкт-Петербурга, уже поменяли город с родного на столичный в своих резюме и продолжили рассылать везде свои предложения, но с совсем другими гонорарами.
На тот момент действительно не было ещё нижегородских Moonbeam, смоленских Swanky Tunes и многих других, отношение к региональным артистам было на порядок хуже. Сейчас уже никого не удивляет, например, когда талант из Новосибирска востребован по всей стране и за её пределами, но не собирается никуда переезжать.
Я уверен, что региональные сцены — крайне важные структурные элементы в масштабах страны. Да, усилиями Beatport, iTunes и других сервисов вроде бы произошла бесповоротная глобализация, но региональная сцена — гораздо более глубокий культурный феномен, нежели просто способ распространения музыки. Взаимодействие регионов между собой в конечном итоге приведёт к формированию нашей общей культурной, творческой идентичности.
Посмотрите на современные производные Deep House — это же первый раз в истории России можно говорить о появлении определённого узнаваемого национального звука. Причём всё получилось не в виде кальки с запада, как было раньше, когда мы могли только копировать их идеи с разным уровнем качества, а в виде сформированного самобытного саунда, востребованного как внутри страны, так и в мире.
У меня есть примеры американских, канадских диджеев, регулярно играющих такую музыку, причём не на фестивалях с одинаковыми сетами. Это диджеи-резиденты, отмечающие, что русский продакшн оптимален — он выверен, не затянут, превосходно работает в клубах, в нём есть чудесные эмоциональные составляющие.
С русским трансом в своё время не вышло. Русский EDM фактически ограничен двумя сильными проектами, это Matisse & Sadko и Swanky Tunes. Опять же, они играют там, а пишут здесь, потому что в силу климатической специфики России здесь не может быть EDM культуры, мы не можем заявить несколько сотен фестивалей под открытым небом в течение календарного года, у нас просто холодно.
Мне нравится шутка «Почему в России так мало хороших рэперов? Да потому что в Норильске трудно вырасти на улице».
ЕСв: Вернёмся тогда к теме взаимодействия артистов и организаторов внутри сцены. Нужны ли профессиональные отраслевые события для более эффективного общения коллег по индустрии? Зимняя музыкальная конференция после ухода титульного спонсора просто прекратила своё существование, никто не подхватил инициативу, чтобы продолжить и проводить её ежегодно.
Ivan Spell: У меня встречный вопрос. Какие задачи решала SWMC, кроме той, чтобы все увиделись и вместе выпили? В российской танцевальной музыке, к сожалению, пока нет индустрии, чтобы такие отраслевые встречи были обязательными и чётко разграничивали профессионалов и любителей.
Всё происходящее должно решать какие-то проблемы. Если у события был бы какой-то понятный функционал и оно могло быть полезно для продвижения дел, то вряд ли бы оно так легко исчезло.
Объясню на примере из продакшна, на производстве ремиксов. Почему крупные лейблы сейчас в обязательном порядке заказывают клубные ремиксы на самые разные песни? Ремиксы стали решать проблему, когда несколько радиостанций слушают песню, говорят, что это — потенциальный радио-хит, но в оригинальной версии он не подходит в ротацию. Слишком медленный, слишком задумчивый, слишком минорный. Но станция готова рассмотреть ремикс. Так, например, было с моей версией песни «Одно и то же» группы IOWA.
Очевидно, в России раньше ремикс-культуры не было, потом кто-то решил перенести её сюда. «Ну а что, там на всё делают ремиксы, давайте мы скопируем бизнес-модель и тоже будем делать». А где бы эти ремиксы звучали? В стране не было танцевальных радиостанций, тот же Рекорд находился на самой ранней стадии становления. Та же самая схема, как попытки внедрить у нас «самый подлинный» берлинский андеграунд.
С конференциями, похоже, та же история. На западе их организуют, собираются на круглые столы, симпозиумы, что-то обсуждают, давайте и мы будем. Есть конференция в Майами, есть в Амстердаме, будет и в Сочи. Но без учёта особенностей рынка, спроса, необходимости меня не удивляет, что это оказалось нежизнеспособно, когда ушёл спонсор.
В сфере ремиксов сейчас есть федеральные танцевальные радиостанции, где они востребованы и будут звучать постоянно — Европа Плюс (её я тоже считаю танцевальной станцией), DFM, Рекорд, NRJ.
Каждая обладает своими форматными особенностями, но в целом потребность в ремиксерах есть у всех. Нас перестали воспринимать как каких-то ребят, стоящих в сторонке и пытающихся раскрутиться на громком имени исполнителя оригинальной песни, мы теперь решаем чьи-то задачи для клубов и радио, потому что этого требует рынок.
Я уверен, что когда в России появится индустрия, развитая инфраструктура танцевальной музыки, тогда профессиональные конференции возобновятся сами собой. Будут приниматься новые “цеховые регламенты”, соблюдаться всеобщие договорённости».
ЕСв: Ты был бы готов прочитать лекцию, провести открытый урок или дать мастер-класс на таком событии? Или даже вести авторскую программу и быть куратором в продюсерском центре?
Ivan Spell: Да, готов, если кто-то посчитает, что мой опыт может быть интересен и полезен определённой аудитории.
Сразу скажу, что не готов говорить на непрофильные для себя темы, вроде «Как стать узнаваемым артистом», «Как подобрать себе букинг, чтобы он делал много гастролей» и подобные. Букинг не сделает вам много дат, он только снимет с вас рутину по формированию графика и логистике ваших передвижений, чтобы вы могли более продуктивно заниматься своей музыкой. Букинг не напишет за вас треки и не решит, куда двигаться дальше.
ЕСв: Подожди, то есть недостаточно только заказать фотосессию и пресс-текст о себе, нужно ещё и треки писать?
Ivan Spell: Да. Нужно. Некоторые идут в продюсерские центры, обещающие им «всестороннее сопровождение карьеры», но я считаю, что невозможно переложить всю работу на кого-то, никто не будет заниматься вами в полную силу, кроме вас самих.
В общем, я был бы готов выступить перед хотя бы частично подготовленной, думающей аудиторией, где не будут задавать вопросов в духе «хочу стать диджеем, сразу модным, какой стиль сейчас самый востребованный».
Большинство моих знакомых стали диджеями потому что их буквально распирало от накопленного музыкального багажа. Я стал диджеем потому что начал писать свою музыку раньше, чем играть, её нужно было кому-то показывать, где-то включать, Интернета тогда не было, отправить было некуда.
А со сторонним продюсированием опять идёт фокусировка только на внешних атрибутах. Ещё раз вспомните стриптизёршу в костюме медсестры, она привлекательно выглядит, но вы не идёте к ней лечиться, хотя она вроде бы стоит перед вами в таком же халате, как у настоящего врача.
Люди, играющие в музыкантов, заказывая треки другим, играющие в диджеев, только складывая из пальцев сердечки, при этом не умея сводить, похожи на ребёнка, построившего себе в комнате автобус из стула и коробок и крутящего обруч, как руль, и находящегося внутри своей фантазии, в которой он — водитель автобуса, не более того.
Я не хотел бы заниматься с такими людьми даже в продюсерском центре с очень выгодными для себя условиями. Нагрузку думать с вас никто не снимет, поэтому будьте в поиске, определяйтесь сами, чего вы хотите достичь и какими конкретными действиями.
Да, никто не может видеть всю свою карьеру изначально правильно и на годы вперёд, но ты должен хотя бы что-то видеть, чего-то хотеть. Денег и славы хотят все, но это — не конкретные, а очень абстрактные, поэтому вряд ли выполнимые в такой формулировке желания.
ЕСв: Может быть тогда в продолжение к частным продюсерским центрам и диджейским школам пытаться брать выше? Выводить сферу электронной музыки на уровень государственной поддержки? Как ты считаешь, сегодня при колоссальном увлечении молодёжи написанием своих треков, диджейскими занятиями пора выходить на диалог с властью, хотя бы муниципальной, областной?
Ivan Spell: Государство не может и не должно связываться с какими-то неоднозначными историями. Я считаю, что вся наша на сегодня условно существующая индустрия не готова к тому, чтобы как-то аффилироваться с государством. Мы должны сначала показать и доказать, что мы — не кучка каких-то маргиналов и наркоманов, занимающихся непонятно чем, как мы все воспринимаемся в обществе. Нужно быть честными, в основном восприятие именно такое.
Отношение общества к диджеям в 2016-м практически не отличается от 1995-го, мы недалеко ушли в улучшении имиджа. Конечно, между девяностыми и сегодняшним днём — пропасть, всё стало намного более приличным, правильным и достойным, но восприятие осталось почти тем же.
Если все звенья, от музыкантов, менеджеров и арт-директоров и до клабберов будут показывать, что это — профессия, это — рынок, это — серьёзная работа по многим фронтам, это — внятный продукт, то, во-первых, и бизнесу, и государству это будет интересно, а во-вторых решение связаться с нашей сферой не будет каким-то сомнительным ходом, когда чиновник муниципального или регионального уровня начнёт публично поддерживать эту тему.
По моим ощущениям, если мы все станем более профессиональными, более упорядоченными, а в чём-то попросту более приличными, то запрос на сотрудничество со стороны государства придёт сам, а сейчас нам нужно не форсировать коммуникацию, а более интенсивно заниматься своими основными, музыкальными и организационными делами, а на втором плане — улучшать восприятие нас, формировать имидж сцены.
Ещё один пример, свой. Я никому ничего не доказывал в дискуссиях, а сделал трек, который стал понятен радиостанциям и попал в ротацию. Не пытался «протащить» его через программных директоров или ещё как-то получить преференции «по связям».
Когда ты становишься понятным публике — тебя начинают звать в клубы, так и улучшай свою диджейскую компетенцию, чтобы появились гастроли, а не ищи потайных путей.
Так и в диалоге с государством — наш клубный мирок пока сделал крайне мало, чтобы разговор начался, и сделал не совсем в нужном направлении. Мы ещё не стали теми, в кого власть может с уверенностью инвестировать свои ресурсы.
ЕСв: Впереди — огромный объём работы, на годы. Ты уже больше восемнадцати лет на сцене и, очевидно, не собираешься уходить. В твоей карьере были периоды, когда пропадал интерес и хотелось уйти? Как ты пережил их?
Ivan Spell: Совершенно нормально, что люди уходят из нашей сферы. По ходу жизни меняются взгляды, приоритеты. И очень многое зависит от того, зачем и откуда человек пришёл в электронный танцевальный мир.
Я пришёл сюда из-за музыки, когда в начале развинтил магнитофон, начал склеивать плёнки и делать какие-то первые компиляции, подобие миксов. Потом у меня появился компьютер, технический процесс стал ещё более интересен, добавилась возможность по-другому сохранять и показывать новые результаты.
Процесс демонстрации результатов нравился мне всегда, с этим я и пришёл, чем и занимаюсь по сей день. Мне важно видеть, как люди реагируют на мои работы на танцполе, а не развлекать себя выбором, с кем из моделей уехать домой после сета.
Тот, кто пошёл в диджеи, чтобы легко тусоваться с девочками, потому что он не привлекал их внимания будучи обычным клаббером — простите, он сделал неправильный анализ ситуации и неправильный выбор, за этим нужно было идти в какую-то другую профессию. Кто-то со временем утратил интерес, кто-то ввязался в это ошибочно или исчерпал себя — причин может быть масса.
Кризисные моменты на грани полной остановки и отказа от творчества у меня тоже были. Но практически сразу приходило понимание, что сложившиеся ситуации — результат исключительно моих неправильных действий. Я разбирался, что делал не так, и исправлял.
Важно не винить в своих промахах других людей, правительство, страну, радио, клубы, в общем, любые внешние обстоятельства. Если у тебя что-то не так — значит, ты делаешь что-то не так, и это — единственная причина. Либо ты готов с этим справляться, либо ты не считаешь игру стоящей свеч и уходишь в другую отрасль.
Кстати, хотите спокойствия и стабильности — пишите транс! На мой взгляд, единственный жанр, о котором нельзя сказать, что он уже «не тот», потому что он всё тот же самый! (Улыбается).
ЕСв: Ты готов параллельно заниматься каким-то совершенно другим бизнесом, чтобы меньше зависеть от конъюнктуры музыкального рынка и просто иметь финансовую подушку на какие-то менее активные периоды?
Ivan Spell: Думаю да, только я предпочёл бы не афишировать это в музыкальной среде. Многие артисты сегодня агрессивно пользуются своим медийным статусом, чтобы привлекать клиентов из числа поклонников в свой бизнес, не связанный с музыкой.
Вот они и диджеи, и SMM-эксперты, и продавцы добавок для похудения. Но я не видел, например, на официальном сайте Джастина Тимберлейка, что он ещё и владелец условных десяти ресторанов в Лос-Анджелесе и пяти типографий в Нью-Йорке. Вы просматриваете профиль артиста, который не скрывает, что зарабатывает разными способами, но и не пиарит сторонние проекты за счёт своего имени.
Кстати, есть и противоположный пример. На волне популярности Твиттера в своё время я подписался на аккаунт Леонардо Ди Каприо, который постоянно продвигал какие-то коммерческие экологические проекты, в то время как мне были интересны его частные новости, моменты повседневной жизни. Ничего этого не было, одна реклама, а по-хорошему должно действовать правило «что на витрине — то и в магазине», и люди ждут от тебя того контента, благодаря которому они узнали о тебе.
ЕСв: Иван, большое спасибо за обстоятельный разговор и развёрнутые ответы!
Ivan Spell: Женя, спасибо! Успехов!
