Интервью SCSI-9 (Антон Кубиков и Максим Милютенко): «Возможности у российской музыкальной сцены были всегда. Они есть и сейчас»
SCSI-9: «Возможности у российской музыкальной сцены были всегда. Они есть и сейчас»
Музыканты российского электронного дуэта SCSI-9 Антон Кубиков и Максим Милютенко во время визита в Екатеринбург 19 июля 2013 уделили время музыкальному редактору Geometria.ru-Екатеринбург Евгению Свалову (4Mal) и подробно рассказали о своих ощущениях от современной российской клубной сцены, некоторых моментах её истории и актуальном состоянии.
Впервые опубликовано 20 июля 2013.
ЕСв: Антон, Максим, здравствуйте! Есть ли какие-то особенные эмоции, когда в вашем гастрольном графике вновь появляются уральские города?
АК: Женя, привет! Урал для меня отличается прежде всего несколькими очень стабильными именами — здесь есть диджеи, с которыми давно знаком, они уже лет 15 как играют пластинки, так и продолжают это делать. Знаю, что у некоторых из них уже есть семьи, дети, но ведь когда чем-то творческим занимаешься — всегда можно найти время. Урал — надёжная, глубоко творческая территория со своими музыкантами и меломанами.
Кто-то возразит, что многое зависит, например, от отношения супруги к твоему увлечению, ведь семья — это не просто прокормить родных, но и внимание к ним, особое отношение. Мне творческая составляющая жизни была важна с самого начала, кстати, и до знакомства с Максимом, и после того, как оно состоялось. Поэтому взгляды на семейную жизнь и её совмещение с музыкальными делами я сформировал давно. Хотел писать музыку. И Максим хотел. Вокруг этого желания мы и объединились. Воплощение себя через творчество — по сути, физическая необходимость, зависимость.
ММ: Да, у Антона стремление создавать свои треки было прямо таким нереализованным желанием, которое он очень хотел осуществить. Хорошо помню если не самые первые его шаги, то одни из первых, уже когда были достаточно знакомы и что-то вместе делали. В какой-то момент Антон бесследно исчез на пять дней, что не дозвониться, не доискаться. Потом внезапно появился и очень вдохновлённо рассказывал, что нашёл, как при помощи бита и вокодера делать вот тот классический, типичный Dub Techno звук.
ЕСв: Многие ведущие лейблы, к примеру, Ostgut Ton, Border Community и Get Physical перешли на «закрытый», «семейный» принцип формирования команды. Они даже не принимают демо от артистов, которых не знают лично. Каким образом формируется сейчас «ближний круг» вокруг вашего лейбла?
АК: Этот круг составляют очень разные люди. У нас нет как такового «семейного круга» как у Perlon, Ostgut Ton, у многих голландцев. Ведущие дистрибьюторы тоже никого к себе не подпускают. Такая туса, междусобойчик скорее характерен для Европы. Это нормально, потому что в каждом городе есть своя сцена, свой «клуб по интересам», свои музыканты. Вот, к примеру, «Bar 25» — тоже ведь своя туса.
Россия пошла по какому-то странному пути — никто ни с кем не дружит, все сами по себе. Как города, так и клубы. И если в Европе клуб заботится о своих резидентах, в прямом смысле заботится, он их раскручивает и знает, что благодаря этим резидентам он становится международно известным, то отечественным клубам на протяжении 15-20 лет было всё равно, какие у них резиденты и чем они занимаются, доходило вплоть до «вот с 6 до 7 будь любезен играть строго вот это», причём зачастую бесплатно. Зато когда приедет иностранная звезда — всё только для звезды, резиденты обязаны создать условия и чуть ли не яичницу гостю приготовить. Я утрирую немного, конечно.
Только сейчас начало появляться понимание и делаются первые шаги в нужную сторону по резидентам. Единственный клуб, который всерьёз формирует, создаёт семейную атмосферу — это «Арма». Она первой пошла по пути создания вот этого «ближнего круга», «семейного очага». Ещё есть ребята в Одессе, которые дружат с Армой и со многими иностранными музыкантами, у них тоже своя туса и ярко выраженный свой саунд. Они меня периодически приглашают к себе на гастроли, хотя звук разный.
Клуб, лейбл, все резиденты — пишут музыку, в отличие от наших резидентов, большинство из которых ничего не пишет. Есть отдельные имена в попсовой сфере, в прогрессиве, в трансе, которые своё сочиняют. Если я буду сейчас называть все имена, которые за эти годы должны были стать нашими Свенами Фэтами, Марко Каролами, Пластикменами и Полами ван Дайками, никто ими не стал… Хотя потенциал был, студии были, деньги были, сиди — не хочу, работай — не хочу.
ЕСв: А с какого времени существовали эти возможности?
АК: Эти возможности были с момента, когда уже существовал, к примеру, Tresor, но не было никакого Остгута, а половина клубов в Европе была похожа на сельские дискотеки. Как правильно заметил известный современный московский художник Кирилл Преображенский, у нас всё развивалось параллельно, что там в Англии в 80-е годы, в конце 80-х, что в Германии — в начале 90-х, что у нас в Москве и в Питере тоже появлялись свои любители, которых было по 200 человек, они танцевали «непонятно как» и «непонятно подо что».
В 1991 в Санкт-Петербург приехал Вестбам — понятно, подо что они там танцевали. У нас был целый пласт, около десяти групп, которые на рубеже 80-х и 90-х переходили от рока и панка к электронике. Но потом они куда-то все подевались. Задел был! Были синтезаторы, были студии, было всё. Да, были и диджеи, но тогда диджеям было неинтересно писать музыку, а может они и боялись этого. Единственные, кто в начале и в середине 90-х сочинял сам, были Фиш, Спайдер, Мэджик Би, Компас. Зорькин пытался что-то делать.
ММ: И в этом перечислении и об Антоне нужно упомянуть. Он когда-то с полной уверенностью сказал, что выпустит свою пластинку. Окружение, конечно, смеялось и показывало на Антона пальцем. Потом, когда факт свершился, все ходили и держались за головы, задаваясь вопросом, а как же так? А пластинка увидела свет потому, что человек был настойчив и пошёл до конца.
Но, действительно, то, о чём был вопрос, и о чём Антон подробно говорил, об этом комплексном подходе — у нас на старте лейбла Pro-tez не было своих резидентов, не было клуба, чтобы регулярно там играть или делать свои вечеринки. Мы задумали Pro-tez как свою дебютную площадку, что вообще для лейбла очень тяжело, потому что выпускать первые работы людей, которых никто не знает, треки молодёжи — это не просто риск, а сразу финансовый провал. Никакой поддержки не было, я даже в какой-то момент серьёзно думал о том, чтобы создать из Pro-tez общественную организацию, которая помогала бы продвигаться молодым музыкантам. На основе этой идеи правда развитие в общественную сторону не пошло.
АК: У Армы есть свой лейбл, они пошли по правильному пути. А мы — просто шли, у нас фактически лейбл из трёх человек. Эдик Карапетян у нас любитель просто хорошей музыки, мне всё время хочется поддерживать молодёжь, а Максиму хочется поддерживать нас с Эдиком, вот так друг за дружкой мы и тянем этот лейбл.
И Kompakt нам помогает, потому что достигнуто и действует удачное соглашение. Никто толком не зарабатывает, разве что дистрибьютор. Я ездил на праздничный ужин в честь двадцатилетия Компакта и разговорился с их сотрудником, с которым мы постоянно работаем, но никогда не видимся. Он напрямую связан с нами по виниловой дистрибьюции, видит все цифры, всю бухгалтерию, и сказал: «Ребята, вы — молодцы. Ничего не зарабатываете, но придерживаетесь своих взглядов. Если есть силы — продолжайте, будет отлично!». Приятный комплимент.
Насчёт реализации семейного подхода — здесь очевидны географические сложности. Один из близких нам музыкантов живёт в Тбилиси, другой — в Калининграде, третий — финн, который живёт в Берлине, четвёртый — в Амстердаме. Собрать их вместе это очень большие транспортные расходы, чтобы сделать такую вечеринку. В Москве у нас есть Бивойс с Анриловым, которые издаются и у нас, но всё же ближе к Арме. Есть Алекс Данилов, которого мы тоже очень любим, но, опять же, он скорее тяготеет к Арме, плюс ведёт свой лейбл.
Есть Harry Light, который приехал некоторое время назад из Сочи, его трек уже вышел на нашем сборнике, а вскоре будет и дебютная пластинка. Роман Кораблёв, наш друг — у него вышел альбом на Pro-tez, его звук, наверное, наиболее близок нам. Иногда, бывает, мы издаём дружественных иностранцев, но их участие по ценности не превышает наших ребят, результаты примерно одинаковы. При этом, кстати, «выстреливают» самые неожиданные релизы.
ЕСв: На фоне появления большого числа новых контроллеров, которые делают проведение вечеринок где угодно ещё более доступным, вы по-прежнему привозите на свои живые выступления множество оборудования, это какие-то параллельные вселенные.
АК: Мы живём, как сейчас модно говорить, «в многополярном мире» (улыбается). Каждый волен делать, что он хочет. Действительно, мне попадалась реклама нового контроллера от Native Instruments, который позволяет, по словам разработчиков, диджеить хоть на Северном полюсе, хоть в поезде.
ММ: У нас всегда была противоположная философия. Я по-прежнему считаю, что если возможности позволяют — нужно выставлять сколько можно «артиллерии», лучше вообще её всю выставить. Мы на каждую гастроль тащим на себе много, а в Москве так и вообще половину студии разбираем и вывозим на площадку. Считаю, что этот подход — правильный, ведь чем больше устройств под рукой — тем больше возможностей, вариаций.
Даже если я два раза за два часа прикоснусь к прибору, значит оно уже сработало — я в этом до сих пор не разубедился и знаю, что разные гранды, к примеру, Underworld, с которыми мы выступали на одном событии, и Chemical Brothers — у них ещё больше оборудования на сцене, ещё серьёзнее приборы, но такой же подход, как у нас. Есть 20 синтезаторов и есть грузовик, который их отвезёт — так возьми их с собой!
У иностранцев, кстати, обычное дело — поставить в райдер список редкого оборудования, которое придётся собирать по всей Москве, выпрашивать у одного, у второго, у третьего. Своё они, конечно, везти не хотят, ведь может поломаться. В небольших городах даже из нашего райдера многих позиций может просто не быть.
Плюс есть резерв на случай поломок, и есть ротация инструментов — у нас отлично добавилась электрогитара. Антон относится к этому очень серьёзно, он изучает инструмент с преподавателем, это новый опыт для техно-музыканта, но оказывается, что любой инструмент можно и нужно использовать!
АК: С Романом Кораблёвым и Сергеем Сапуновым мы сделали новый проект, в нём соединили электронику и пост-рок. Сапунов играет на басу, Кораблёв “забивает” (программирует) барабаны. Мы с ними давно хотели делать трип-хоп проект, вот наконец-то собрались. Начали делать трип-хоп — в результате получилось всё, то угодно, но только не трип-хоп!
Мы нашли сейчас уже барабанщика живого, который барабанит у Муджуса и с вооот такими глазами нам говорит: «Ребята, ещё только третья репетиция, а я уже чувствую себя творческой единицей!». На репетициях рождаются и новые композиции, и преображаются уже готовые, рождаются новые идеи — подход сильно отличается от того, когда каждый индивидуально, изолированно сидит в своей студии.
ММ: Но ты же понимаешь, что группу сложнее собирать. В том смысле, что сложнее во времени и в пространстве, у каждого своя жизнь и расписание.
АК: Вот поэтому мы и не берём на клавишные Андроида! (Улыбается). Есть ведь российские коллективы, которые могли бы быть на уровне супер-групп, которые встречаются раз в год на студийные сессии, и вообще репетируют концерты непосредственно перед самими концертами!
ММ: Это, конечно, крайне важно — репетировать регулярно, когда имеешь дело с живым инструментом. Но можно вспомнить и очень яркие примеры, когда группы находились в жесточайшем конфликте, как поздние Битлз или Deep Purple. Очень люблю вспоминать пример, когда на концертах Deep Purple Ричи Блэкмор и Иэн Гиллан начинали просто драться. Доходило до настоящего рукоприкладства, а публика не понимала, что на самом деле происходит, и воспринимала их открытый конфликт как часть шоу.
Или альбом «Synchronicity » группы The Police, один из моих самых любимых, записывался в уникальных условиях — Стинг отказывался находиться в одном помещении с барабанщиком группы, Стюартом Коуплендом. Звукорежиссёру пришлось добиться, чтобы помещения оборудовали камерами, посредством которых музыканты могли бы общаться между собой и с командой звукоинженеров. В результате был создан шедевр!
Конфликтная ситуация бывает продуктивна, среди музыкантов это сплошь и рядом. Чаще всего группы распадаются, люди устают друг от друга, особенно когда 200 концертов в год. Думаю, у Rolling Stones сейчас схожая ситуация, у каждого своя гримёрка со своим отдельным входом, чтобы ни с кем лишних пяти минут не проводить.
ЕСв: Как в ваше студийное и концертное расписание вписывается запись альбомов, EP, синглов?
АК: Когда артист выдаёт новинки, как горячие пирожки, это быстро приводит к истощению интереса со стороны публики, равно как и к истощению самого артиста. Кто-то позволяет себе молчать по пять и даже по десять лет, а потом всех удивить. Кто-то аккуратненько презентует каждый год по альбому.
ММ: Те, кто может позволить себе подолгу молчать, их ведь сейчас совсем немного. В начале 70-х была единственная группа, Pink Floyd, которая могла себе позволить несколько лет ничего не выпускать, а все ждали. Выход их альбома был полноценным событием — пресса печатала множество текстов, мнений, рецензий, а слушатели были просто счастливы.
Из современных… сколько там молчали Дафт Панк? Пять лет? Или семь? Сделали альбом. Можно спорить о его художественных качествах. Звучит очень. Продакшн фантастический. Мне понравилось.
АК: Непонятно, когда у нас следующий альбом. Когда родится — тогда и будет. Мы сейчас находимся в ситуации, в которой просто так альбом не будешь делать. Мы сейчас параллельно делаем и ремиксы общие, и каждый занимаемся своими поисками, и Максим, и я. Плюс ведём дела лейбла, ездим на гастроли, никто никуда не торопится. Вероятно, новый альбом — в следующем году. А так, глобально, мы всё, что хотели, уже написали.
ММ: Ещё важный вопрос, кто выпустит этот альбом, чтобы был достойный издатель, на плечи которого ложится большая работа и финансовый риск.
АК: У хорошего издателя я бы попросил ещё хорошую студию для записи альбома, как это раньше всегда по-хорошему делалось. Сейчас на это редко тратятся, а наша планка постоянно повышается — хочется делать то, чего ты не мог делать раньше.
ЕСв: Вижу, что вас уже забирают на сцену, пора начинать концерт. Отличного выступления и большое спасибо, что уделили время!
АК: Женя, спасибо тебе!
ММ: Спасибо!
Фотографии: Павёл Хрулёв / Geometria.ru-Екатеринбург
